Невеста для Лорда Тьмы, или Мой муж — ворчун

Следующие несколько дней превратились в странное подобие рутины. Утро начиналось с того, что Элоди будила меня с выражением лица, балансирующим между ужасом и восхищением. Мы шли на кухню, где Громовержец по-прежнему встречал меня молчаливым ворчанием, но уже не препятствовал. Более того, на столе меня уже ждала аккуратная горка муки, масло и миска с яйцами. Маленькая победа, но я ценила и ее. Я пекла. Это было моим якорем, моим способом пометить территорию в этом чужом и враждебном мире. После яблочных пирожков были сырники, потом оладьи с медом, потом нечто вроде круассанов, которые, конечно, не были идеальными, но от их слоеного теста у слуг на глазах выступали слезы восторга. Каждое утро я относила две-три штуки самых удачных экземпляров в кабинет Лорда Каэлана. Наш ритуал был неизменен. Я входила без стука, ставила тарелку перед ним, он бросал на угощение короткий, ничего не выражающий взгляд и бормотал свое коронное: «Приемлемо». Но я стала замечать детали. Он никогда не отказывался. Всегда пробовал. И почти всегда доедал, если был уверен, что я не смотрю. А я смотрела украдкой, отрастив за долгие годы офисной жизни глаза на затылке. Однажды я принесла имбирное печенье, острое и душистое. Он откусил, и его брови почти неуловимо поползли вверх. — Неожиданно, — произнес он, и это было первое слово, вырвавшееся у него за завтраком, не считая «приемлемо». — Это имбирь, — объяснила я. — Согревает. В моем… в тех краях, откуда я родом, его пьют с чаем, когда холодно. — Здесь всегда холодно, — заметил он, отламывая еще кусочек. — Ну, вот и согревайтесь, — пожала я плечами. В тот день он доел печенье первым, раньше, чем допил свой чай. Но не все в замке были столь же благосклонны, как слухи, которые я по неосторожности подкармливала. Однажды, возвращаясь с кухни, я столкнулась в длинном коридоре с капитаном стражи. Его имя было Гарольд. Высокий, поджарый, с лицом, высеченным из гранита, и глазами цвета стального лезвия. Он преградил мне путь, скрестив руки на груди. Его доспехи тихо звякнули. — Леди Серафина, — его голос был гладким и холодным, как лед на пруду. — Вы весьма… активны для жертвы. — А вы весьма наблюдательны для капитана, — парировала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я просто не вижу смысла сидеть сложа руки. Скучно. — Скучно, — он повторил, и это слово прозвучало как приговор. — Замок Лорда Каэлана — не место для развлечений. Ваше присутствие здесь имеет определенную цель. И ваши… кулинарные эксперименты… отвлекают людей от их обязанностей. — Отвлекают? Или просто напоминают, что они люди, а не каменные глыбы? — я не могла удержаться. Его высокомерие действовало мне на нервы. Его глаза сузились. В них вспыхнул настоящий, неприкрытый гнев. — Вы не понимаете, с чем играете. Он — не человек. Он — сила. Древняя и безжалостная. Ваши пирожки и ваши шуточки не изменят его природу. Они лишь усыпляют бдительность. Его и нашу. Вы делаете его слабым. — Может, ему и не нужно быть всегда сильным? — выпалила я. — Может, иногда и Повелителю Теней нужно просто поесть теплых сырников? Гарольд сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. Он наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Слушайте меня, девочка, — прошипел он так тихо, что слова были едва слышны. — Если из-за вашего легкомыслия падет хоть один камень из этих стен, если тени из Подземелья прорвутся снова, ваша смерть будет самой мучительной из всех, что я видел. И я лично позабочусь об этом. Он выпрямился, бросил на меня последний ледяной взгляд и ушел, его плащ развевался за ним, как черное знамя. Я стояла, прислонившись к холодной стене, и пыталась перевести дыхание. Угроза была не пустой. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Но страх, парадоксальным образом, рождал во мне не покорность, а ярость. Кто он такой, чтобы решать, что можно, а что нельзя? Я не просилась сюда. Меня принесли в жертву, как барана. И теперь я должна вести себя тихо и смиренно ждать своей участи? Нет уж. В тот день я испекла особенно злой, особенно большой вишневый пирог. И когда я понесла его Каэлану, мои щеки горели, а руки сжимали поднос так, что костяшки побелели. Я вошла в кабинет, громко стукнув дверью. Он сидел у камина, в котором, как я заметила, наконец-то горел огонь, а не тлели угли. Он читал книгу в толстом кожаном переплете. — Держите, — почти бросила я ему тарелку с огромным куском пирога. — Сегодня я злая, так что пирог соответствующий. Кислый. Он медленно поднял на меня глаза, отложил книгу. — Что случилось? Вопрос был настолько простым и человеческим, что я растерялась. — Что? Ничего. Просто… пирог. — Ты ходишь по замку, как раненый барс, — заметил он. Его наблюдение было настолько точным, что я чуть не поперхнулась. — Ваш капитан стражи считает, что я своей выпечкой и дурацкими разговорами делаю вас слабым. Что я угроза безопасности замка. Я выпалила это одним махом, не ожидая ответа. Просто чтобы высказаться. Каэлан взял тарелку, вилкой, которую он, похоже, освоил за эти дни, отломил кусок пирога. — Гарольд служит мне много лет, — произнес он, пробуя десерт. — Он предан. И он боится перемен. — Он пригрозил мне мучительной смертью, — прошипела я, чувствуя, как снова закипаю. Каэлан доел кусок и поставил тарелку на стол. — Ты находишься под моей защитой. Пока ты здесь, в этих стенах, твоя жизнь принадлежит мне. И никто не посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне. Он сказал это без повышения голоса, но в его словах была такая окончательность, такая неоспоримая власть, что по моей спине пробежали мурашки. Это была не угроза. Это был факт. Закон мироздания. — О, — выдохнула я. — То есть я теперь ваша вещь? Как этот стул или эта ваза? Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то утомленное. — Ты — моя жена. По договору, который скрепила твоя кровь на алтаре. И это дает тебе права. И защиту. Запомни это. Он снова взял книгу, давая понять, что разговор окончен. Я стояла, не зная, что сказать. Он только что признал мое существование не как жертвы, а как… жены? И защитил меня. Пусть и таким диким, архаичным способом. — Пирог, — сказал он, не поднимая глаз от страницы. — Действительно кислый. Но… приемлемый. На этот раз его «приемлемо» прозвучало почти как комплимент. Я развернулась и вышла, чувствуя себя абсолютно сбитой с толку. Он был непредсказуем. То холодный и отстраненный, то говорил вещи, от которых кровь стыла в жилах, то защищал так, будто я была ему дорога. Вечером я не пошла на кухню. Я сидела в своей комнате и смотрела в зарешеченное окно на темнеющий сад. Элоди, видя мое настроение, принесла мне ужин — кусок жареного мяса и тушеные овощи. Еда была… приемлемой. Я фыркнула. — Элоди, — позвала я, когда она уже собиралась уходить. — Капитан Гарольд… он всегда был таким… ревностным? Элоди замерла у двери, ее лицо снова стало испуганным. — О, госпожа, не спрашивайте меня об этом. Капитан… он очень старой закалки. Он считает, что Лорд Каэлан должен быть… ну, как статуя. Непоколебимой и грозной. А вы… вы его двигаете. — Сдвигаю с насиженного места? — уточнила я. — Что-то вроде того, — прошептала она и быстро выскользнула за дверь. Я осталась одна. «Двигаю». Может, в этом и был смысл? Не в том, чтобы растопить его сердце — я начинала сомневаться, что оно у него вообще было, — а в том, чтобы сдвинуть его с мертвой точки. Расшевелить. Заставить посмотреть на мир не только сквозь призму силы и страха. На следующее утро я проснулась с новой решимостью. Если Гарольд считал меня угрозой, то я буду самой милой и безобидной угрозой на свете. Я испекла целую гору песочного печенья с вареньем из той самой дикой вишни и раздала его всей страже у входа в кабинет Каэлана. Солдаты смотрели на меня с подозрением, но аромат свежей выпечки и их собственное любопытство пересилили. Через десять минут они уплетали печенье, а один, самый молодой, даже улыбнулся мне. Гарольд, появившись как из-под земли, наблюдал за этой сценой с таким выражением лица, будто я раздавала отравленные конфеты. Но он ничего не сказал. Он не мог. Я была под защитой его повелителя. А я, поймав его взгляд, сладко улыбнулась и откусила от своего печенья. Война была объявлена. И мое оружие было теплое, хрустящее и посыпанное сахарной пудрой.