Теперь ты моё «Небо». Воители Ночи.

Утренняя заря накрывала частный сектор. Жизнь в домах только начинала пробуждение. Кот табби спокойно спал на своей лежанке, смотря сны. Хотя, это были не сны. Кошмары, связанные с операцией «Черный Июль» и, якобы, гибелью его лучших друзей. Резкий хлопок заставил его подпрыгнуть от неожиданности и оглядеться по сторонам, в поисках опасности. Всё выглядело спокойно и тот выдохнул с облегчением. Через секунду дверь в комнату распахнулась и внутрь вошёл его хозяин. — Я тебя разбудил? — спросил он, присев на колено. — Да, но это даже хорошо, — ответил Уайлд, проведя лапой по морде. — Опять кошмары про Чёрный Июль? — обеспокоенно спросил Кай. — Да. Больше полугода прошло, а я до сих пор не могу это забыть, — хмыкнул кот. — Может, тебя к ветеринару надо свозить? Это уже не норма, малыш, — парень поймал его взгляд. — Я в норме. Не стоит, — Уайлд отрицательно покивал головой. — Как знаешь, но если надо — только скажи, — Кай встал во весь рост и вышел из комнаты. Вновь он остался один. Полежав пару минут, он поднялся на лапы и пошёл на кухню. В миске как всегда лежал его привычный корм, а рядом стояла вода. Судя по тишине, Кай уже уехал на работу. Сегодня был его выходной, так что он имел право побыть дома. Быстро насытившись, он направился в комнату. Открыв шкаф, он достал свою мотоэкипировку и накинул не себя. Как только он застегнул молнию куртки, по телу сразу пробежали мурашки от представлении скорости. Кот выбежал из комнаты и сразу побежал в гараж. Его мотоцикл стоял на привычном месте и ждал своего водителя. Не ожидая ни секунды, он прыгнул за руль и завёл мотор. Рокот двигателя прокатился по гаражу. В нос ударил запах выхлопа, а по телу вновь пробежали мурашки. Надев шлем, он дал тапку в пол, вылетая через ворота, которые открывались автоматически. По сектору он проехал относительно тихо и спокойно, чтобы не будить и не тревожить соседей, но, покинув территорию, он начал стремительно набирать скорость, езжая в сторону трассы. Мотоцикл рычал, словно дикий зверь, а ветер уносил шерсть назад. Свобода. — ВНИМАНИЕ! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМУ СВОБОДНОМУ ПЕРСОНАЛУ ЗАНЯТЬ РАБОЧИЕ МЕСТА! ОТРЯДУ "КИНЖАЛ" НАЧАТЬ НЕМЕДЛЕННЫЙ СБОР! ПОВТОРЯЮ… — вырвалось из динамиков служебного значка. Он обязан был носить его везде с собой и на тревогу реагировать по первому сигналу. Вздохнув, он сменил маршрут и поехал в штаб. Ехал он настолько быстро, что даже за ним увязалась полиция. Делать было нечего, пришлось остановиться. — Здравия желаю. Лейтенант Андерс. Куда так спешите, сэр кот? — к нему подошёл полицейский в форме. — Лейтенант, мне надо аварийном порядке ехать на тревогу. Давайте забудем про это нарушение, — Уайлд пытался слинять, но коп был против. — Мы никуда не торопимся, так что давайте оформлять… — Я тороплюсь! От вас сейчас зависит жизнь мирных людей! Просто пропустите меня! — Уайлд также пытался сгладить углы, но тот был непреклонен. — А вы нарушаете правила движения, подставляя не только свою жизнь, но и чью-то ещё. Пройдёмте для выдачи штрафа! — В пизду, — выпалил Уайлд и нажал на газ. Он вырвался вперёд, оставляя их позади. Отставать они так просто не хотели. Включив мигалки и сирену, начали преследовать гонщика. Стремительно удирая, он заехал на парковку здания контрразведки и, остановившись на своём месте, побежал в лифт. Но не дойдя пары метров, ощутил резкую парализующую боль. Он свалился, не в силах удержаться на лапах. — Удирать вздумал? Ну ничего, пару суток посидишь в КПЗ, — лейтенант начал надевать налапники на Уайлда. — Ещё движение, и мозги разлетятся по парковке, — послышался щелчок предохранителя, а затем и затвора. Лейтенант отпустил Уайлда и встал на ноги, показывая руки. — Ты как, брат? — из-за спины лейтенанта выбежал Лео. Кот был не в силах ответить из-за контактов электрода шокера в боку, так что просто посмотрел на него. Поняв, что к чему, Лео выдернул электроды. Через пару минут Уайлд смог встать. — Спасибо, ребят, — Уайлд подставил лапу для того, чтобы Лео ударил по ней. — Рори или Валери здесь? — Рори точно, а Валери не знаю, — ответил Лео. — Позови любого из IAS, — Уайлд взглянул на лейтенанта, который до сих пор стоял на прицеле Мрака. — О, Мрак, привет. Тот лишь, украдкой взглянув на него, кивнул. — Сэр Командор и пара мои людей, на парковку, — Уайлд сменил гражданский жетон на служебный. При контакте тот сразу включился и на нём засветился серийный номер жетона и надпись «Rapid Response Team, CIISD». — Принято, сейчас буду, — ответил Командор. — Гепард, вас поняли, — ответил кто-то из Кинжала. — Ну что, лейтенант? Убедился кого останавливал? — Уайлд указал на жетон. — Теперь да, — хмыкнул он. Через минуту из лифта вышел Лео, Рори, Командор, Фрост и ещё двое спецназовцев Кинжала. Британка сразу подбежала к нему и обняла. Тот не стал противиться и укрепил быстрые объятия. — Слушаю тебя, — хмуро сказал Командор, взглянув на лейтенанта. — Этот сотрудник пытался меня задержать на территории парковки. Каюсь, убегал. Но я торопился, чтобы успеть на тревогу, — отчитался Уайлд. — Мэм Райс, — обратился тот к Рори. Та в ответ подняла взгляд на него. — Сотруднику полиции выговор. А ты, Уайлд, сейчас больше чешешь языком. Он резко перешёл на крик: — Бегом в раздевалку! У нас боевая тревога! Все из Кинжала быстро одумались и побежали в лифт. За пару минут они оказались в раздевалке. За секунды все были готовы и побежали в оружейную для получения боезапаса и оружия. Вертолёты уже ожидали своих героев и за секунды несколько бортов взмыли в воздух, доставляя их к месту. — Гепард, это штаб. Дом культуры захвачен террористами-смертниками: несколько женщин под плащами пронесли пояса смертников во время детской выставки. Сотрудники охраны не уследили и здание стало оккупировано, как минимум, 6-ю смертницами и более 20 боевиков с оружием. В заложниках более 200 детей и 600 взрослых. Среди них агент Рой из IAS. Именно он сообщил и дал приблизительные данные. Гепард, ваша задача — спасти заложников и задержать смертниц. Остальных — в расход. Как именно — дело ваше. Конец связи. — Заебись, — выдохнул Уайлд. — Прилетели! Высадка! — крикнул пилот. — Кинжал, спускаемся! — продублировал Фрост в рацию. Спецназ открыли двери вертолетов и начали спускаться по одному. За секунды вся рота спецназа спустилась вниз и заняли позиции. — Уайлд, выходи! Поговорим, — из здания вышел какой-то человек. — Откуда он меня знает? Вихрь, Оптика, Линза, на позиции! Живо! — Уайлд говорил так, чтобы его услышали свои, но и не услышали враги. — Оптика на позиции. ДК как на ладони, — ответил женский голос. — Фух, ну с Богом, — Уайлд вышел из-за заграждения техникой. — Вот и солдат "чести", — злобно посмеялся террорист. — Говори, что тебе надо от меня и откуда ты знаешь меня? — Уайлд сохранял спокойствие. — Это же ты свергнул старую гвардию. В новостях тебе дали имя Уильям, но ваши дела настолько легко найти и прочитать, что этот бред мы оправдали за секунды, — он вновь начал по злобному смеяться. — Уайлд! По тебе была утечка! — в канале появился голос Тени. — Исправить! Живо! — вмешался один из руководителей TCI. — Проанализировать потоки, откуда и кто его видели и передать данные в SPPD. — Принято, — протараторила Тень. — Ну что, солдат чести? Сейчас мы будем диктовать условия. Вы — признаете «Чёрный Июль» госпереворотом, освобождение всех заключённых мятежников и телеэфир для нашего контроля. — Для чего вам это? — Уайлд действительно не понимал этого. — Чтобы граждане понимали, что такие бунты будут подавлять силой. Чтобы весь мир поняли, что наша страна в гражданской войне и началось вмешательство вооружённых сил других государств. Мне продолжать? — они подготовились. — Нужно подумать, — кот развернулся и направился в сторону укреплений. — Ну думай, раб системы, — усмехнулся тот. — Что? — Уайлд обернулся. — Уайлд, я прочёл твоё дело. Ты потерял на «Июле» больше всех: друзей, веру, коллег, которым сам же помогал. А теперь тебе прикажут спасти этих детей, заплатив ту же цену, что заплатили твои ребята, превратив ДК в ещё один склеп. Ты уже не солдат. Ты — палач на зарплате. И тебе это так же противно, как и мне. Подумай об этом, пока решаешь, чью кровь пролить сегодня. — уже террорист ушел внутрь ДК. — Ублюдок, — прошипел Уайлд. — Условия неприемлемы. Мы не можем их признать, — ответила Рори. — Сам знаю. Мы действительно не можем это принять. Это спровоцирует интервенцию других государств, в этом он прав. Впервые я не знаю что делать. Предложения есть? — по эфиру транслировался только белый шум. — Понял, не только я один в тупике. — Уайлд, есть идея, — появился голос Лео. — Слушаю внимательно. — На восьмом складе есть несколько ящиков с нервно-паралитическим газом. Можно попробовать применить, — на фоне у Лео слышались щелчки замков ящиков. — Ты там, да? Только до туда далеко и у нас нет противогазов для вторжения, — Уайлд оглядел всех, убеждаясь в своих словах. — Расстояние — это не проблема. Я могу их привести, — вмешался Форбс. — Запрещаю! Это дети, Лео! Газ не тестировали на несовершеннолетних! Мы не знаем последствий! — Рори буквально проорала в рацию. — Райс, вы не уполномочены что-либо запрещать моему сотруднику, — вмешался Командор. — Даже ваш статус пассии, не дает прав на командование моим спецназом. Лео, Форбс — готовьте груз к отправке. Уайлд, оцените возможность для использования. — А вот мой статус для Уайлда — не ваше дело, — прошипела Рори. — Так, Райс! Я понимаю, что это не дело начальства, но это переходит границы, — вмешался директор внутреннего надзора. — Форбс, оставить транспортировку! — Уайлд выдохнул и вышел из-за преград. — Коттери? Куда?! Отставить! Это приказ! — Командор начал орать, словно резаный. — Ну что, солдат чести? Принял сторону? — вышел тот самый террорист. — Правда в том, что я устал хоронить своих. Устал быть инструментом для тех, кто в теплых кабинетах решает, кому сегодня умереть. Вы... вы хотя бы верите в то, что делаете, — Уайлд говорил спокойно. — Кинжал, командование передается Лиаму. Коттери перешёл на сторону противника. Рассматривать как враждебную единицу. При контакте — нейтрализовать. Он прошел внутрь здания, где стояло несколько боевиков с пулеметами. Внезапно, на линзах в глазах появилась виртуальная клавиатура. Уайлд сразу написал взглядом кое какие строчки для своей виртуально подкованной подруги: «ПРИКРЫТИЕ. НЕ ПРЕДАЮ. ВЫВЕДИ ИЗ СТРОЯ ПОЯСА. СИГНАЛ ДЛЯ ШТУРМА — МОЙ ВЗРЫВ ГРАНАТЫ ВНУТРИ. ДАЙ 3 МИНУТЫ НА ЗАХВАТ ПОЗИЦИЙ.» — Поняла. Отставить панику! Уайлд не предавал нас! — перекрикнула всех Тень. Как только все затихли, она продолжила. — Он использовал это как прикрытие, а я могу использовать его технику как ретранслятор для выключения поясов. Ожидайте взрыва гранаты — это его сигнал вам. — Бойцы, нет выбора. Если это так, то Уайлда при встрече задержать и доставить сюда. Ждем сигнала, если он действительно не предал. Уайлд горько усмехнулся. Больше года работы на этих людей и он за секунду стал козлом отпущения. Пока он это слушал, его довели до зала, где на коленях стояли заложники, а вокруг ходили женщины с поясами смертников. В конструкции было много механики. Слишком много. Это заставило усомниться Уайлда в том, что Тень справиться. Но через пару минут пояса несколько раз пикнули и отключились. — Боевой режим! Огонь по целям! — сразу воскликнул Уайлд. Оружие рюкзака мгновенно раскрылось и выпустило несколько пуль в смертниц, а затем и в других охранников. Уайлд понимал, что убивать их нельзя и специально корректировал огонь, чтобы пули летели в их руки. За секунду по залу начал заливаться детским плачем. Кот, не думая ни секунды, скинул гранату с пояса, выдернул чеку и закинул в пустую комнату. — Кинжал, штурм! — послышался голос Лиама, а затем и выстрелы. Для Уайлда была одна задача — держать проход под огнем, пока сюда прорывались группы спецназа. За час здание было зачищено полностью и группа во главе с Лиамом дошла до Уайлда. — Покой, — выдохнул Уайлд. Оружие ушло за спину и сложилось. — Не обессудь. Приказ — есть приказ, — один из людей показал ошейник с электрическими контактами. — Всё понимаю, — Уайлд снял свой ошейник и убрал в карман снаряжения. На его шее защелкнули его маленькую тюрьму. Теперь — время общения не просто с Командором, а со Жнецом, чей приговор будет решать жизнь одного героя, ставшего дезертиром.

***

Зал оперативных совещаний CIISD. Голый бетон стен, экраны и длинный стол. Полумрак. Это не разбор — это допрос. Во главе, на другой части стола сидит Жнец: непроницаемый и холодный, словно гробовая плита. Командор со взглядом полным ярости, чувствующий себя преданным. Директор внутреннего надзора циничный очкарик с блокнотом в, на удивление, сильных руках. Рори молча стоит у стены, не смотрит ни на кого, Не морда, а каменная маска. Лиам, как формальный «новый командир», присутствует как свидетель. Во взгляде — сочувствие. Перед ним сейчас решается судьба не просто командира, а друга, что не бросал на поле боя. Уайлд на другом конце стола в электронном ошейнике. Разоруженный и усталый, но не сломленный. — Коттери, — ЖНЕЦ говорил тихо, не повышая голоса, каждый звук — словно удар молотка в зале суда. — Оперативный протокол 7-Альфа гласит: «Любое несанкционированное сближение с противником без явного тактического преимущества или приказа приравнивается к попытке дезертирства или измене». Вы нарушили протокол. Объяснитесь. — Протокол 7-Альфа написан для линейных оперативников, — ответил Уайлд. Спокойно, глядя прямо ему в глаза. — Моя задача как командира на месте — принимать решения, спасающие жизни. Штурм в лоб при живых смертницах означал бы смерть минимум двухсот детей. Газ «Спокойствие» калечит психику. У меня не было «тактического преимущества» в рамках устава. Поэтому я создал его вне устава. Командор вскочил: — Создал?! Ты ввёл в заблуждение всё командование! Подверг риску операцию! Райс чуть не сорвалась! Ты думал о последствиях?! Уайлд медленно повернулся к нему. — Я думал о детях в том зале, сэр. Каждый ваш приказ в тот момент вёл к их гибели или инвалидности. Мой «побег» к террористам был единственным ходом, который давал Тени время и доступ для деактивации поясов. И он сработал. Потери: два десятка боевиков, легкораненый спецназовец. Заложники: все живы, без физических травм. О каком риске операции вы говорите? — Интересно, — директор внутреннего надзора сделал пометку. — Вы заранее обсудили этот план с Рейн? — Нет. Не было времени. Я действовал по ситуации. Она сориентировалась. Это называется слаженность работы отряда, а не заговор. — Но вы использовали непротокольный, скрытый канал связи. Это нарушение кибербезопасности. И ставит под сомнение... лояльность Рейн. — Его лояльность только что спасла семьсот жизней, — вмешалась Рори. — А ваши протоколы приготовили бы для них либо могилы, либо палаты в психушке. Вы хотите судить его за то, что он оказался умнее, смелее и человечнее всей вашей системы, сжавшейся в панике? Тогда судите и меня. Я его командир в IAS. Я не остановила его. Я... поверила ему. Даже когда все кричали о предательстве. Она сделала шаг вперёд, становясь рядом с Уайлдом, но не глядя на него. Это жест абсолютной солидарности, который дороже любых слов. — Дисциплина — это то, что отделяет нас от таких же фанатиков, что были в том ДК. Ты сломал дисциплину, Коттери. Ты поставил личную оценку ситуации выше приказа, — Жнец выдержал паузу. — Но. Твоя личная оценка оказалась единственно верной. И это — единственная причина, почему ты сейчас не в камере предварительного заключения. Он отодвинул папку. — Приговор трибунала отменён. Но ты отстранён от командования «Кинжалом» на один месяц. Переведён на должность инструктора в учебный центр. Лиам остаётся временным командиром. Ошейник снимут, но жетон ты получишь обратно только после проверки психологом и моего личного решения. Всё. Командор не поверил своим ушам: — Сэр! Он... Жнец взглянул на него, заморозив: — Он сделал работу, которую не смогли сделать мы. Он выиграл там, где наша тактика провалилась. Наказывать за это — значит поощрять тупость и трусость. Заседание окончено. Коттери, Райс — останьтесь. Когда все вышли, Жнец откинулся на спинку кресла. Его лицо на мгновение теряет ледяную маску, показывая лишь глубокую усталость. — Ты играл с огнём, Уайлд, — начал Жнец. — И выиграл. В этот раз. Но система не простит тебя дважды. Теперь у тебя есть могущественные враги. И... неожиданные покровители. Месяц — это не наказание. Это передышка. Используй её, чтобы решить, кто ты: винтик в этой машине... или тот, кто может её сломать и собрать заново. А теперь — убирайтесь. У меня болит голова. В коридоре, вдали от чужих глаз, Рори наконец оборачивается к Уайлду. В её глазах нет облегчения — только выгоревшая, холодная ярость. — Ты слышал, как он сказал? — начала Рори. — «Поверила ему, даже когда все кричали». Я не верила, Уайлд. Я знала. Потому что если бы ты предал... это означало бы, что весь мой мир, всё, во что я верю — ложь, — Она схватила его за китель, её когти впились в ткань. — Больше никогда. Не заставляй меня проходить через этот ад сомнений. Если задумаешь какую-то ебаную авантюру — ты предупредишь меня. Не как жену. Как инквизитора, которая должна быть готова либо прикрыть тебя, либо... остановить. Понял? Уайлд медленно положил свою лапу поверх её, не пытаясь высвободиться: — Понял. Прости. Это не объятие, а договор. Договор двух личностей, которые поняли, что против системы можно выстоять только вместе, но цена этого союза — это абсолютная, пугающая правда друг перед другом.