Теперь ты моё «Небо». Воители Ночи.

Вспышка сакуры Среди ночных фонарей. Тайна улетела. ©Юкио

***

Горизонт окрасился красным. Наступил тихий и долгожданный вечер. После одной из сложных операций, Воители Ночи решили собраться вместе в небольшом заведение на окраине и отметить. Это был небольшой ресторанчик, выкупленный котами на вечер. Все понимали свою свободу, но никто не спешил хвататься за бутылки с алкоголем, а мирно уплетали любимые вкусные блюда, разговаривали. Кто-то специально отказался приходить из-за своих убеждений, но это не портило атмосферу. — Я ему кричу: «Не надо больше!», — Уайлд закончил историю с улыбкой. По заведению прокатился смех. — Уайлд, почему Мрак и Фрост такие… раздолбаи? — спросила Чарли, перекатывая стакан по столу то в одну лапу, то в другую. — Мрак… — не раздолбай. Просто травмированный кот, скрывающий эмоции и живущий лишь войной, — Уайлд укусил бургер прожевал и продолжил. — Я видел небольшую сводку о нем до нашей академии, но это вообще не информация, а так… отписка, чтобы была. — А Фрост? — в разговор вмешался Юкио, крутящий в лапах японский танто. — Вот Фрост — это кот с шилом в одном месте. Всё куда-то рвётся и считает себя главным. Мои люди знают, что его слушать стоит только в редких случаях. Но бойцы они отличные. Даш приказ, белый что-то побурчит, но выполнять побежит. И я всегда уверен, что, если не Фрост, то хоть Мрак приказ до конца доведёт. — Два сапога пара? — уточнила Сибилла, отрываясь от пищи. — Да, именно так, — Уайлд улыбнулся и кивнул головой. — Лиам, Уайлд, можете рассказать про события операций «Черный Июль» и «Театра Смертников»? — спросила Валерия, взглянув на них по очереди. — Кабинетным крысам интересно послушать про поле? — усмехнулся Лиам. — Хорошо! "Июль" был сложен. Задача взять здание была сложная. Уайлду пришлось заслать казаков к ним, но трое предали нас. Последняя сохраняла лояльность до самого конца и именно она дала нам карт-бланш на штурм. Её наградили Орденом Мужества 3-ей степени и Орденом Кинжал и Автомат. — Стоп, хватит! — перебила Тень. — Ночь впереди, а мне хочется выспаться. — Лео, мне надо с тобой наедине поговорить. Давай отойдем, — Уайлд вспомнил про что-то важное. — Конечно, пошли, — кивнул рыжий кот. Они подошли к барной стойке и начали обсуждать что-то по механике. Тем временем остальная группа разговаривала друг с другом на разные темы. Форбс рассказывая очередную историю про свои пилотные похождения, заметил как его братец Элиас смотрел на Сибиллу странным взглядом. Спрашивать в лоб он не хотел, потому что понимал, что он съедет с темы и начнёт отнекиваться. Весь остальной вечер он наблюдал за ним, прикрываясь беспокойством за брата. Буквально за полчаса он понял, чем обусловлено его поведение. Братец втюрился. Он несколько раз собирался с мыслями, начинал подходить и в последний момент срывался и делал вид, что просто проходит мимо. Уайлд и Лео продолжали общаться о своих транспортных средствах и Форбс, понимая, что они уже сами в отношениях, подошёл к ним за советом для братца. — Уайлд, Лео, нужен совет, — тихо сказал Форбс, сев рядом с Лео. — Валяй, — кивнул Уайлд, отпивая из стакана яблочный сок. — Элиас втюрился в Сибиллу, — прямо, но тихо, как он думал, сказал Форбс. Уайлд подавился и закашлялся от такой новости. — Сам в шоке, но он несколько раз хотел подойти, начинал и срывался. Вы оба уже нашли пару на жизнь и я хотел спросить совета у вас. — Ему надо просто набраться смелости. Это не так сложно, но требует силы воли, — улыбнулся Лео. Пока они, как им казалось, вели конфиденциальную беседу, мимо случайно прошла Валерия. Она сразу уловила ушами заветную фразу и, не устояв перед соблазном, подошла к Чарли, пишущей что-то на листках за свободным столом. — Чар, ты в курсе, что Элиас влюблен в Сибиллу? — прошептала Валерия. — Да ладно?! — Чарли подняла голову и взглянула на неё. — Да, только что разговор Форбса, Уайлда и Лео услышала, — кивнула она. — Хорошо, буду знать, — улыбнулась она. — Что обсуждаем? — Сибилла подкралась сзади. — Ничего, — улыбнулась Валерия. Взглянув на Чарли, та едва сдерживалась, чтобы не крикнуть ей. Но не успела она закрыть ей пасть, как Чарли выпалила: — В тебя влюблен Элиас! Она произнесла это настолько громко, что все разговоры затихли, а взгляды начали метаться между Сибиллой и Элиасом. — Откуда… — Элиас покраснел под шерстью. Взглянув на барную стойку, он сразу догадался, откуда росли лапы. — Ну спасибо! Он выбежал из ресторана и направился к своему Rolls-Royce Phantom, стоящему на парковке и нескольких метрах от заведения. Он сел внутрь и нажал на кнопку старта двигателя. Фантом уносил прочь от этого заведения, где, как он думал, над ним сейчас смеялись, как над клоуном. Проезжаю один из перекрёстков, он открыл окно, чтобы воздух попал в салон. Но не прошло и секунды, как из переулка рядом послышался выстрел. Элиас включил поворотник, свернул на обочину и взглянул внутрь переулка. Внутри стояли двое людей: один был почти прижат к стене, а второй направлял пистолет на первого. — Сука, чёртова присяга, — Элиас схватил рюкзак с оружием, лежащий на задних сидениях, и нацепил на спину. Выпрыгнув из машины, он спешно пошёл внутрь. — Боевой режим. Предупредительный выстрел, — проговорил кот, остановившись в паре метров. Из рюкзака появился револьвер Colt Python и сделал один выстрел в воздух. Вооруженный преступник обернулся. — Захват цели! Оружие на пол, руки за голову! — прокричал Элиас, нажав на кнопку значка на шее. Картинка скрипки заменилась на восклицательный знак. Это означало, что аварийный сигнал передан и полиция уже в пути. Не успел он одуматься, как услышал два выстрела. Система, отследив попадания во владельца, открыла огонь в ответ. Но этого он уже не различал. Кот упал на асфальт и потерял сознание. Последнее, что он видел, это сигналы полицейских машин и знакомый рокот мотоциклов.

***

Это утро было пасмурным. Серые облака заливали весь небосвод, сковывая солнце в своих объятиях мёртвой хваткой. Лишь изредка лучи света могли просочиться сквозь щели в пепельной пелене неба. Будто чьи-то бледные, болезные ладони держали светило в своих аморфных пальцах, через которые оно взывало о помощи, о спасении её от этого-то одинокого заточения на небесном полотне... Такой же туман тяжёлым грузом заполнял голову Элиаса, после своего ранения он провалился в глубокий сон, утопая там в неразборчивых образах. Но его душа точно ощущала, словно он тонет, вода забивает его рот и нос и постепенно заполняет гортань, вытесняя остатки кислорода, как бы он не пытался всплыть из неизвестной ему пучины, руками упирался в эластичные стены. Ни света, ни воздухе, только отвратное тепло, что насильно проникает в тебя, пытаясь заполнить твою оболочку, это странное ощущение, будто все твои органы устраивают пляс в твоём теле, болезненно топчясь где-то в глубине, а твои раскалённые сосуды распухают... Элиасу часто снился этот сон, но он никогда не понимал где он и к чему всё это. Но очевидно было, что этот кошмар кончится. Резко всхлипнув кот наконец открыл глаза, тяжела дыша, всё его тело казалось таким тяжёлым, он не мог двинуть и лапой. Голова по ощущениям была такой лёгкой в сравнении с телом, словно она совсем ничего не весит. Постепенно после прояснения сознания по всему телу приходит гулом монотонная боль. Этой усталости нет конца... Элиас первое время ни о чем и не думал, просто смотрел в потолок еле освещённой пасмурным рассветом комнаты. Слегка подняв тело изо всех сил, он по ощущениям тащил на себе десятки якорей, своими цепями давящими до боли на грудную клетку. Теперь он осмотрелся. Вокруг было четыре бледные стены, одно окно с еле раскачивающимися полупрозрачными занавесками, через которые крохи света продирались в палату, падая на стены этого помещения. Элиас посмотрел на свою перебинтованную грудь и койку под собой. Он явно в больнице, и та перестрелка была не сном. — Значит... Я и правда так легко и глупо был ранен...? — тихо вымолвил он смотря на свою койку. Она была на удивление удобной, мягкой. И если посмотреть, то палата была одиночной, вся мебель чистая и новая. Только тюли на окнах были тусклые, порядком износившись за свою, должно быть, долгую жизнь. Очевидно, что его бы положили в такое место, оно явно было куплено или что-то в этом роде. Тишина не давала Элиасу отвлечься, напоминая о прошлом поражении. Он должен был испытывать гнев или грусть, но вместо он испытывал какое-то гадкое безразличие к этому словно для него не так уж и важна эта рана, служба, может даже его друзья, в любом случае никого из них нет здесь. И как бы не хотелось ему признавать, но тишина и правда сдавливала стены вокруг него, пространство постепенно сужалось, воздух уходил, ни просвета надежды. Даже смотря в окно он видел тоже самое пустое серое свечение, что, казалось, было сейчас везде, как будто оно даже заползало через уши с этой тишиной, перебирая тысячей маленьких острых лапок внутри. Несмотря на открытое окно воздух казался застоялым и безжизненным. И только он успел смириться с этой тоской, как тихий и робкий щелчок открывающейся двери заставил его развернуться, на секунду даже промелькнула радость на его усталом, расколотом лице. В палату с полной корзинкой разных непонятных пакетов и упаковок зашла Рори. Не та это личность, которую ожидал Элиас, но уже что-то. Поставив груз на прикроватную тумбу, она пару мгновений молча смотрели друг на друга, после чего обменялись неловкими приветствием. Элиасу должно быть приятно, что о нём вспомнили, но это была Рори. Она о всех беспокоится и переживает, так что ничего особенного, наверное. Теперь это мысль казалась коту даже удручающей. — Эх... Как так-то ты смог учудить, а? — первой прервала молчание кошка, избегая взгляда Элиаса. Она явно была расстроена этим и её нос с усиками немного дергались, явно ей на душе было не спокойно. — С кем не бывает? Меня застали врасплох и там уже пошло поехало. И вообще не тебе меня судить. Сама та за своим уследить не можешь. Пули ловит, как мишень для тира. — Ага... Ладно выздоравливай... — Рори посмотрела так... разочарованно на него, что было так неожиданно. Пока кошка продолжала что-то говорить, Элиас в дверях заметил Сибиллу. Та как обычно отстранённо стояла витая в облаках. Она никогда не выглядела заинтересованной в чем либо. В любом случае эта персона была последней, кого он ожидал встретить, особенно когда он в таком жалком, по его же мнению, состоянии. — Ладно, мне пора. Сибилла, последи за ним, хорошо? — неожиданно произнесла Рори и куда-то спешно побежала. Элиасу не успел и слово произнести, как та уже пропала, закрыв за собой дверь. Теперь он остался один на один с Сибиллой. И было это мягко говоря напряженно, как минимум для самого кота, ведь на её лице не было и намёка на какую-либо эмоцию. Она просто смотрела, как шторы колыхались от легких порывов ветра. Тишина начинала снова постепенно тревожить и пытать сознание кота, а молчаливый наблюдатель, что даже не смотрел на него, стал частью этой безжизненной комнаты. — Если не хочешь, то можешь и не сидеть тут как статуя... — недовольно сказал Элиас, отвернувшись смотреть в окно. — Но мне сказали тут сидеть. — почти как машина проговорила кошка, также не отрывая взгляда от окна. — Да какая разница кто что сказал? Если не хочешь, не сиди тут. Рори же в целом наплевать на это. Она проверила и резво убежала. — Но я должна. — Ты меня слышишь? Мне твое 'должна' безразлично, — повернулся Элиас, нахмурив брови. — Ты был ранен и тебе нужен кто-то, чтобы следить за твоим состоянием. — Моё состояние не настолько критичное, тебе ли не знать? Ты ведь не хочешь. — А в чем разница? — неожиданно она перевела взгляд на Элиаса, хоть её лицо до сих пор было холодным. — Ты это о чëм? — удивлённо открыв глаза кот продолжал смотреть на неё. — Разница между хочу и должен. Разве это не одно и то же? — Это издёвка? Даже дети понимают, что это две разные вещи. Не шути так. Ты же вроде умная. К чему такие идиотские вопросы? — Разве он такой идиотский? Я должна делать то, что хочу. И желать делать то, что должна. Значит эти понятия равносильны. Элиас молча смотрел на неё. Это сейчас была не шутка. Тут он почувствовал очень странное ощущение в груди, будто кто-то сжимает её с невероятной силой, но к своему же удалению эта боль была даже приятной, ему хотелось испытывать это, словно его сердце на пару мгновений переставало перекачивать кровь по его венам, всё тело замирало. И это было приятно, такое странное ощущение, будто наконец-то в его теле и разуме всё встало по полочкам. Он ещё никогда так глупо не смотрел ни на кого. Глаза широко открыты, а морда вот вот выдавит из себя кривое подобие улыбки. — Ты так и будешь просто сидеть? — неожиданно нарушил молчание Элиос. — Да. — Разве у тебя не хобби или планов? — Сейчас нет. — А... Чем ты обычно занимаешься? — Работаю. — Ты можешь отвечать не односложно?! Ладно, вот мне скучно просто сидеть здесь. Ты любишь читать? — Читаю научные статьи. — Э... Окей... — неуверенно промямлил кот. Как с таким человеком может разговаривать кто-то? Молчание тем временем снова повисло между ними. Тут Элиас вспомнил про корзину, что принесли ему. Он даже не понимал что в ней, и раз уж делать было нечего и на контакт кошка не шла, то он решил хоть чем-то себя занять. Это было лучше чем морально изнемогать в этой палате, где из живых был только он. — Не можешь передать мне ту корзину? — указал кот на тумбу. Когда Сибилла предавала посылку, то из неё упал пакетик с чем-то, нечто вывалилось из упаковки и в тусклых лучах солнца еле блеснуло на полу сине-зеленым. Кошка подняла камень и на её лице отразился невиданный ранее интерес, хоть он и был таким же тусклым, как свет камня, но он невероятно поразил Элиаса. Эти глаза, наполненные неподдельным интересом к чему-то. Он впервые видел Сибиллу настолько живой. То как она перебирала камень в своих лапах, как рассматривала его вблизи, скребла по нему когтем. Затем она включила лампу, что стояла на прикроватной тумбочке и камень тут же изменил цвет на малиновый. Столько радости он ещё не видел на лице этой кошки. Словно перед ним совсем другая личность сидит. — Откуда у тебя такой большой кусок александрита? — не отрываясь от камня спросила Сибилла. — Да так... Купил его.. Типа увлекаюсь собиранием камней... Как ты вообще поняла что это за камень? — По окраске. Я сначала подумала, что это может быть изумруд, фосфофилит или передот из-за зелёно-голубой окраски, но потом посветив на него искусственным светом лампы он сменил окраску на малиново-фиолетовую. И ты сказал, что любишь собрать камни? Я тоже изучаю их. Разве их строение не идеал? Кристалинская сетка пример идеального порядка и симметрии. А тут такой экземпляр без примесей и такого внушительного размера. Стоит он явно дорого, он даже не огранен. Какие ещё камни у тебя есть? Они с собой? А ты знал, что александрит был назван в честь Александра ll, ведь в день его обнаружения молодой государь достиг совершеннолетние? — непрерывно начала болтать Сибилла, не отрываясь от минерала в своих лапах, пока на неё удивлённо смотрел Элиас. Ей нравится говорить об этом? Ей очень нравится говорить об этом. Эти полные страсти глаза для кота были тоже сродни драгоценного камня, который был так недостижим и редок, что такое мгновение, должно быть, стоит всё состояние его хозяина. — А... Я вообще мало что знаю о камнях. Я просто их собираю, ведь они... Красивые... И да, у меня есть другие тут в корзине... — промямлил он. — Я могу их посмотреть? Ты хочешь узнать больше о них? — А... Да... Да, если хочешь. Я не против, всё равно нечего делать. — Я хочу. — быстро про тараторила Сибилла и взяла всю корзину из рук и начала смотреть какие камни в ней есть. Следующие минуты, или даже часы пролетали так быстро, как никогда ранее для Элиаса, обычно день тянулся вечность, но яростные и дотошные рассказы Сибиллы о чём-то, что ей было интересно, полностью захватили разум кота. Может ему не были интересны камни, история их открытия или что бы то ни было ещё, вот только из уст этой кошки он был готов слушать это хоть бесконечно. Обычно он говорил, но сейчас он был самым внимательным слушателем. Это был неподдельный интерес к речам Сибиллы, которая не привычно для самой себя была болтлива. Она прекрасно понимала, что Элиас ничего из этого не знает и диалог не получится, но даже вести монолог ей было приятно, ведь он слушал так, как никто не слушал её несвязные речи. Только они успели найти что-то вроде общего языка, наслаждаясь обществом друг друга, лишь энергичный темп рассказов Сибиллы заполнял некогда безжизненную и опустошённую комнату, теперь под светом настольной лампы в комнате на удивление стало легче дышать. Всю эту идиллию нарушал чей-то громкий неугомонный, даже истеричный плач и топот чьих-то лап и он неумолимо был всё громче. Резко в дверь влетела со всех лап зареванная Чарли и бросилась к койке Элиаса. Коты от такой неожиданности подпрыгнули и пара камней упала на пол, разбившись. Сама же виновница запыхаясь и роняя ручьи слез невнятно, но очень громко что-то пыталась сказать. Кот сначала попытался её успокоить, но безуспешно, Чарли была очень своеобразной... И успокоить её никто не мог. Тут он посмотрел на Сибиллу и её лицо снова стало пустым и безжизненным. Приход Чарли и правда уничтожил самый прекрасный камень, но может быть Элиас ещё сможет его увидеть. — Чарли! Еб твою мать! — за ней забежала Рори, что явно приследовала её. — Извините, я её не удержала. — Её мало что удержит, — ответил Уайлд, заходя следом. — А ты что тут забыл? — прошипел Элиас. Он явно не хотел его видеть после того позора в заведении. — Элиас, давай на чистоту, — вздохнул Уайлд, подходя ближе. — Я — вообще не причём. Даже слова Форбсу не сказал. Это он пришёл с просьбой совета. Да и он не хотел, чтобы так вышло. Это Валери. — Да срать мне кто из вас обормотов это выдал! Сам факт, что вы обсуждали мои чувства к кому-то за моей спиной уже факт ненормальности. Если бы я хотел и был готов — я сам бы и рассказал, но это надо было держать за зубами. Уходи, — Элиас взглянул в дверной проём, где стоял Форбс, глядя на него. Заметив, что тот смотрит, он сразу нырнул вглубь коридора. — И друга своего прихвати. Брат, который в начале узнает тайны, а потом расскажет, чтобы было больнее, мне не нужен. Пошли вон! — Ладно, Элиас, — разочаровано кивнул Уайлд. — Дадим тебе время остыть. Как будешь готов поговорить — дай знать. — Да вали ты уже, — Элиас было потянулся, чтобы что-то кинул, но боль резко сковала. Он слегка простонал, сдерживая боль. — И ненормальную свою забери! Все, кроме Сибиллы, вышли из палаты. Он лег обратно на койку и облегченно выдохнул. — Извини, что всё так, — нарушил тишину Элиас. — Как так? — Сибилла вновь заговорила своим механическим тоном. — Что ставлю в такие неловкие ситуации, как там. Я честно хотел сам подойти, но... не могу собраться с мыслями. — Что такое "неловкие ситуации"? — она вопросительно наклонила голову. Элиас вздохнул. Он начал понимать, что так диалог не построишь. Нужно было как-то научить этот калькулятор, чтобы она хоть как-то могла разговор поддержать, а не общаться цифрами. — Попробуй сказать скороговорку. Любую, какую знаешь, — Элиас посмотрел на неё. — Я не знаю сковородок. Одна дома лежит, — на полном серьезе ответила Сибилла. — Ско-ро-говор-ка, — Элиас оставался спокойным. — Например, Лигурия. В четверг четвертого числа в четыре с четвертью часа лигурийский регулировщик регулировал в Лигурии, но тридцать три корабля лави́ровали, лави́ровали, да так и не вы́лавировали. Попробуй. — Для чего? — Сибилла вновь посмотрела в окно. — В четверг четвертого числа в четрые с четвертью часа лигурийский лигулировщик... регулировщик регулировал в Легури... Лигурии, но тридцать три корабля лавировали, лавировали, да так и не выларив... выловер... вылавиравали... вылавировали. Тяжело. — А то! — Элиас пытался сдержать улыбку от её попыток. — Это даже не полная скороговорка. Это небольшая часть, где большое количество людей, кошек и собак уже сдаются. Полную я не вспомню, но оно вряд ли надо. Тренируйся. Это полезно для дикции. — Что такое дикция? — через минуту размышлений спросила она. — Дикция — это четкость, ясность и разборчивость произношения звуков, слогов и слов при разговоре или пении. Как я слышу, у тебя с этим проблемы. И да, вот, — Элиас достал из корзины рядом виниловую пластинку. На ней было написано: "Вивальди". — Послушай дома. Если негде — можешь ко мне домой сходить. Адрес есть в личном деле, скажешь, что от меня. — Вивальди, — прочитала Сибилла. — Впервые слышу. Допустим. — Можешь идти, а я посплю пока что, — Элиас зевнул. Сибилла убрала пластинку в рюкзак за спину и покинула палату. Элиас проводил её взглядом и, сразу как она вышла, заснул.

Пару недель спустя...

Резкий свет ударил в глаза Элиасу. Зрачки того сузились от яркого света. — С рефлексами все в порядке, — заключил врач, убирая фонарик в карман. — Можете выходить на прогулке по территории больницы, но не более. Вас спрашивал некий Коттери. — Пусть нахрен идет, — шикнул Элиас. — Хорошо. В палате вас ждет мэм МакМиллан. Она говорила, что вы не против встречи с ней, — врач записал что-то на бумаге. — Благодарю, — кивнул тот и направился к себе в палату. Боли от ранения уже начали отступать, но само ранение ещё не затянулось и слегка болело при сильных напряжениях. Однако это не мешало ему иногда разминаться, чтобы в край не потерять форму. Дойдя до палаты, он толкнул дверь лапой. Внутри сидела Сибилла и смотрела в окно. Услышав звук открытия двери, она обернулась. — Привет, — улыбнулся Элиас. — Привет, — губы Сибиллы дрогнули в подобие улыбки. Голос уже стал менее механическим. — Возвращаю. Она достала ту самую пластинку и положила на тумбочку. — Ага, спасибо. — Элиас залез на койку. — Тебе понравилось? — Я не знаю, что мне нравится, — Сибилла отрицательно помотала головой. — Но довольно... хорошая музыка. Странное спокойствие приходит. — Знакомо, — улыбнулся он. — Именно за это я и люблю классику. Просто, от того и красиво. — Что такое "красиво"? Я часто это слышу, но не могу понять. — Пошли, покажу, — Элиас слез с койки и позвал за собой. — Разве тебе можно уходить? — Сибилла пошла следом. — Можно выйти погулять. Я уже закис в четырех стенах, — усмехнулся тот. — Закис? Как молочные продукты? — уточнила она. — Нет, это состояние деградации на современном жаргоне, — спокойно ответил Элиас. — Также это может описывать состояние апатии или грусти. — Выходит, я закисла? — остановилась Сибилла. — С чего ты взяла? — он подошел к ней. — Апатия — это буквально моё состояние. Разве нет? — она вопросительно посмотрела на него. — В каком-то роде — да. Но ты ведь была так воспитана, что твое состояние похоже на апатию. Это не расстройство, а особенность. Пусть и не такая хорошая, — ответил Элиас, приобняв её. Она не отстранилась. И даже — кажется — чуть прижалась в ответ. Элиас отпустил её и они молча вышли из больницы. Сразу, как вышел, кот вдохнул всей грудью. Наконец-то, свежий воздух! Они прошли чуть дальше, на полянку у больницы, где играли дети, которые тоже тут лечились. Пение птиц лечило слух, запах цветов оздоровляло разум, летняя зелень, цветущие кусты — всё это радовало глаз. Такую красоту сложно найти просто так, поэтому администрация больницы создала это вручную и стали поддерживать природу. — Как тебе? — Элиас прилег на траву. — Тут... хорошо, — вздохнула она, ложась рядом. — Вот видишь? Тебе тут хорошо, а значит нравится. То, что тебе нравится и является красотой. Всем нравятся разные вещи: кто-то улыбается от природы, кто-то от садистических наклонностей, кто-то от скорости. Из этого формируются вкусы, а уже за них осуждать никто не имеет права. — То есть, если мне нравится, что цифры складываются, то это тоже красота? — уточнила Сибилла. — Да, это тоже. Это твои вкусы и осуждать я не имею права. Так же и с мнением. Ты можешь иметь свою позицию, которую другие обязаны уважать. Осуждение чьего-то мнения не одобряется в обществе, так что подумай несколько раз перед тем, как кого-то осуждать. Они легли на спины и уставились в небо. Никто не имел права нарушать их покой и это им нравилось. Впервые Элиас чувствовал себя рядом с ней не как с калькулятором, а как с личностью, которую он пробудил внутри.

Месяц пролетел незаметно. Визиты Сибиллы стали регулярными, её голос — всё менее механическим. А однажды она принесла новую пластинку — это был Бетховен. Сказала: "Тебе понравится". И не ошиблась.

Элиас сидел в перевязочной, ожидая пока снимут бинты и дадут окончательный ответ об окончании лечения. Врач, заканчивая работу с бумагами, поднялся со стула. Он достал пару перчаток, брызнул антисептиком и подошел к коту. — Расслабься, — пробубнил врач, снимая бинт. Элиас никак не отреагировал, ведь и так был расслаблен и спокоен, как удав. Врач аккуратно убрал бинты и посмотрел на рану. Она полностью затянулась и остался лишь легкий шрам. Улыбнувшись, он взглянул на него. Тот сразу понял всё и кивнул. — Здоров, как бык, связист, — заключил врач, выкидывая бинты в мусор. Элиас встал на лапы и слез с кушетки. Человек быстро написал что-то на бумаге и поставил штамп. — Одевайся, собирайся и можешь быть свободен. Тебя там человек ждет и кошка, которая вас посещала, — заключил врач, отдавая справку. — Благодарю, — кивнул Элиас и вышел из кабинета. Он выдохнул и пошел к себе в палату. Тело было полно энергии и никакой боли. Просто счастье, а не день. Зайдя в палату, он заметил своих посетителей, что уже собрали вещи и ждали только его. — Доброго дня, — улыбнулся Элиас. — Привет, — улыбнулась Сибилла. Впервые и по живому. — Ну что, искатель приключений? Готов домой ехать? — усмехнулся хозяин. — Нет, возьми вещи, а дойду я сам, — заявил Элиас. — Мне нужно размяться, а не в машине сидеть. — Ну хорошо. Решай сам, — хозяин пожал плечами и вышел из палаты. — Для чего ты отказался? — спросила Сибилла. — Чтобы пройтись с тобой, — сразу заявил тот. — Прямолинейно, — усмехнулась она. — Чем короче формула, тем проще решить, — усмехнулся он в ответ. — Не всегда, но ладно. Это личные придирки. Пошли? — спросила Сибилла. — Пошли, — кивнул Элиас. Они вышли из больницы. Элиас шёл медленно, но не из-за боли — её больше не было. Просто хотелось растянуть этот момент. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё в тёплый оранжевый свет. Сибилла шла рядом молча, но это молчание уже не давило. Оно было тёплым, как этот вечер. — Спасибо, — вдруг сказала она. — За что? — удивился Элиас. — За то, что не переставал говорить. Даже когда я не отвечала. Он остановился и посмотрел на неё. В её глазах больше не было пустоты. Там что-то появилось. Что-то новое. — Ты теперь знаешь, что такое красиво? — спросил он. — Знаю, — ответила она и посмотрела на закат. — Это. И... — Сибилла перевела взгляд на Элиаса. — Это. Элиас улыбнулся. Они пошли дальше. Вдруг они услышали рокот мотора. Мимо пролетел мотоциклист. Элиас сразу вспомнил про пару своих "друзей". — Ни слуху, ни духу от этих... кровопийц, — буркнул он. — Каких? А, Форбс и Уайлд... — вздохнула она. — Первый всё время проводит в Форте Синклер, а Уайлд продолжает свою деятельность. У них тихо, только Фрост и Мрак уехали в командировку в Ирак. — Про меня даже не спрашивали? — нахмурился Элиас. — Уайлд спрашивал, а Форбс избегает всех. Я пыталась поговорить, но он по любому поводу сбегает: то на его берцы кто-то позвонит, то вертолет надо помыть, то площадку нужно зубной щеткой почистить, — Сибилла прикрыла пасть, скрывая смех. — Неужели ему стыдно? — Элиас не смог сдержать улыбку. — Вполне возможно, — кивнула она. — Хочется увидеться с Уайлдом. Я не слишком обижаюсь на него, но лучше, чтобы он извинился, — ответил тот. — Уайлд в штабе, Форбс на базе, Лео дома, Чарли тоже в штабе, Рори в SPPD поехала вопросы решать. Выбирай, к кому поедешь первым делом, — Сибилла нажала на жетон ошейника. Из-за угла выехала синяя Porsche Panamera. Она подъехала к ним и остановилась на обочине. — Автопилот? Дорого-богато, — улыбнулся он. — Нет, просто система вызова. Аналитическая работа оплачивается очень хорошо, садись, — подмигнула она. Элиас сел на переднее пассажирское, а Сибилла на водительское. Заведя двигатель, она вновь взглянула на него, вновь задавая тот же вопрос. — Поехали к Уайлду, а потом к моему братцу-распиздяю, — ответил тот. Синяя Panamera мягко шуршала шинами по асфальту. Центр Города N приближался с каждой минутой. Элиас смотрел в окно и молчал. Сибилла тоже молчала, но это молчание уже не было тяжёлым. — Знаешь, чего я боялся больше всего? — вдруг спросил он. — Чего? — Что ты не придёшь. Что всё, что было в больнице — просто сон. Что я проснусь, а там снова тишина и пустые стены. Сибилла чуть сбавила скорость. Посмотрела на него. Потом снова перевела взгляд на дорогу: — Я тоже боялась. — Чего? — Что ты перестанешь говорить. Что я снова останусь одна с цифрами. Что... — она запнулась. — Что красота исчезнет. Элиас улыбнулся и положил лапу на её лапу, лежащую на рычаге переключения передач: — Не исчезнет. Я теперь всегда буду рядом. Если ты, конечно, не против. — Не против, — ответила она тихо. — Формула слишком короткая, чтобы отказываться. Они подъехали к штабу CIISD. Четыре "здания апокалипсиса" возвышались над ними, как всегда мрачные и неприступные крепости. Сибилла припарковалась на гостевой стоянке. — Проводишь? — спросил Элиас. — Нет. У меня дела с аналитикой. Но я буду на связи. Она достала из бардачка небольшую коробочку и протянула ему. — Что это? — Жетон. Не казённый, личный. Мой номер там один. Если что — вызывай. Элиас взял коробочку и открыл. Внутри лежал серебристый жетон с гравировкой: «Элиас, возвращайся». — Это... спасибо, — только и смог вымолвить он. — Не за что. Иди, Уайлд ждёт. Он вышел из машины. Сибилла развернулась и уехала. Элиас смотрел вслед синей Panamera, пока она не скрылась за поворотом. Потом глубоко вздохнул и направился ко входу. Внутри, как всегда, было шумно. Операторы TCI бегали с планшетами, кто-то из IAS тащил стопку папок, в углу спорили два аналитика из TAU. — Элиас? — раздался знакомый голос. Он обернулся. В дверях лифта стоял Уайлд. Чуть уставший, чуть взлохмаченный, но живой. — Привет, — хмыкнул Элиас. Уайлд подошёл, остановился в полуметре и посмотрел в глаза. — Прости, — сказал он без предисловий. — Я не должен был лезть. Это было не моё дело. Твои чувства — твоё личное. Я мы просто... хотели как лучше. — А получилось как всегда, — усмехнулся Элиас. — Ага, — Уайлд тоже усмехнулся. — Серьёзно, прости. — Принято, — кивнул Элиас. — Но с тебя пицца. — Договорились. Они ударили по лапам. Коротко и по-мужски, словно люди. — Форбс там? — спросил Элиас. — Прячется на базе. Я ему уже сказал, что если не встретится с тобой, лично привяжу к вертолёту и провезу над городом. — Жестоко, — улыбнулся Элиас. — ..Но справедливо, — ухмыльнулся Уайлд. — Я могу выйти на работу? — уточнил тот, заходя в лифт. — Смотри по своему состоянию, — бросил Уайлд и ушел. Элиас кивнул и нажал на кнопку лифта. Поднявшись на верх, он прошел в раздевалку. Замок его шкафчика покрылся пылью. Приложив лапу к замку, раздался щелчок и дверца открылась. Внутри лежала сложенная форма. Её явно меняли, но не ясно кто. Элиасу впрочем было все равно, он просто был благодарен. Переодевшись, он вновь нацепил ошейник, а на крепление закрепил свой служебный жетон. Сразу, как был готов, он вышел на служебную парковку. Почти на всех местах стояли машины, но пара ячеек пустовали. Его выбор пал на служебный Ford Expedition. Забравшись внутрь, машина поприветствовала его. Заведя мотор, он поехал в сторону Форта Синклер. На КПП он соврал, что приехал исправлять ошибки в работе радиотехники, а сам оставил машину на парковке и пошел в ангар, где чаще всего обитал Форбс. — Эй, котенок! Не заблудился? — сзади вырос старый техник. — Я ищу Дариуса Форбса, — бросил он, продолжая путь. — За мной иди тогда, — ответил техник. Они дошли до ангара, где стоял самолет на техобслуживании. Возле одной из турбин стояла лесенка. — Форбс внутри, — указал техник. Элиас залез на лестницу и зашел внутрь двигателя. Форбс и вправду был внутри. Он что-то чинил гаечным ключом. — Эй, распиздяй, — окликнул Элиас. — Э-э-э, привет, братец, — промямлил Форбс, пытаясь выйти из турбины. — Мне надо идти, можешь выпустить? — Выпущу, когда поговорим, — буркнул тот. — Мне работать надо! Выпусти! — Форбс перешел на крик. — Пасть закрыл! — резко шикнул Элиас. — Хватит избегать всех подряд! Будешь продолжать убегать от проблем? — Ты же сам меня слушать не хочешь. Лучше я уйду, нежели буду смущать тебя своим присутствием, — Форбс вновь попытался выйти, но брат не позволил. — В общем, я прощаю тебя, — вздохнул тот. — Наоборот, я даже благодарен тебе. Сибилла научилась разговаривать красиво, а главное — у нас всё срослось. Тут стоит сказать спасибо тебе. — Мне не послышалось? — Форбс широко раскрыл глаза. — Нет, не послышалось. Давай договоримся, братец: если ты хочешь помочь, то в начале обсуди это со мной, а уже потом начинай делать. Договор? — Элиас протянул лапу. — Договор, — Форбс ударил по его лапе. На его морде вновь засияла та самая улыбка чеширского кота.