Умники и умницы

Green Day - Know your enemy

В один из ноябрьских вечеров, когда на улицах Нью-Йорка пахло наступающим на пятки Рождеством, Рей застыла на пороге бара в Верхнем Ист-Сайде: сегодня здесь собрались любительские команды преподавателей университетов Лиги Плюща, чтобы сразиться в интеллектуальной битве накануне нового зимнего сезона игр. Рей Кеноби — аспирантка из Корнелльского университета, что день и ночь тонула в статьях и подготовке к очередному семинару, променяла книги на шумную компанию по просьбе своей коллеги Роуз Тико. Беззаботная азиатка ростом не больше полутора метров шепнула на ухо Рей в один из обеденных перерывов, что в их команде есть вакантное место, и было бы замечательно, если Рей сможет помочь им побороться за призовое место. Рей знала, что команда Корнелла звезд с неба не хватала и вечно плелась в середине турнирной таблицы, но Роуз была настроена решительно — зимний сезон должен быть их счастливым билетом! Как оказалось, одна из участниц чисто женской Корнелльской команды ушла в декрет, и коллективом было принято решение предложить место Рей — той самой Рей, которая не ходила на неофициальные сборы преподавателей, не посещала ежемесячные вечеринки в кампусе, и которую никак нельзя было назвать душой компании. Она предпочитала проводить вечера в окружении книг или научного подкаста, но никак не в баре, где шум и гул голосов превышал допустимые для этого района децибелы. Подвергнув предложение здоровой критике, Рей пришла к выводу, что участие в подобных играх от университета будет выгодно смотреться в списке ее достижений, когда она наконец закончит свою диссертацию и выступит с ее защитой. Она долго думала о том, что стоит надеть на подобный вечер, и решила не изменять себе: аккуратный пучок, заколотый остро наточенным карандашом, серое пальто, под которым скрывался такой же серый свитер с черными джинсами, рюкзак со стопкой распечаток и рабочих черновиков, и пара книг с собственными пометками на полях. — Не дрейфь, Кеноби! — воскликнула Роуз, подталкивая девушку внутрь, где запах хмеля и жареного лука пропитал даже самые укромные уголки заведения, — Будет весело! Шумно выдохнув, Рей попыталась взять себя в руки и привычно проанализировать происходящее, следуя за коллегой к столику их команды: вот бармен торопливо смешивает напитки, сдерживая натиск толпы у стойки; вот экраны на стенах транслируют правила барного квиза; вот бесконечная очередь в единственный туалет становится все больше; а вот громкий мужской смех разрезает пространство, заставляя неосознанно искать источник звука. Девушке понадобилась пара секунд — обладатель привлекшего ее смеха стоял на другом конце бара в бутылкой пива в руках. Казалось бы, что такого в этом высоком широкоплечем мужчине, что продолжал громко хохотать, приглаживая свободной рукой свои темные волосы? Какое дело Рей до закатанных рукавов его черной рубашки, открывающих темные татуировки? Почему эта непринужденная неформальность привлекла ее внимание, словно уравнение, над решением которого она планирует биться, забывая про сон и еду? Сбросив непонятное наваждение, Рей присоединилась к Роуз за столиком с табличкой «Корнелльские пикси», заметив и других участниц команды, что уже потягивали коктейли, встретив ее приветственным кивком. Снимая верхнюю одежду, Рей продолжала неосознанно следить за выбивающимся из общей среды ботаников и академиков мужчиной, что успел занять место за столом с табличкой «Колумбийские корифеи». Рей провела мысленную параллель между ней и незнакомцем, доставая из рюкзака блокнот и ручку: она представляла собой аккуратно разложенные графики, ночи с кофе и монотонные рецензии, стремление к знаниям и умерщвление всего будничного и праздного, а этот мужчина явно был не из ее научной Вселенной, и в этом ее мозг нашел странную привлекательность. — Кто это? — поинтересовалась Рей у Роуз, что весело щебетала с Джессикой Павой — аспиранткой философского факультета, — Вон тот брюнет с татуировками, — решила уточнить она, потому что за столом Колумбии уже успели расположиться шесть мужчин. Роуз расплылась в понимающей улыбке, а после прокричала на ухо девушке, стараясь перекричать ведущего, что затянул приветственную речь: — Это Бен Соло — капитан Колумбии, — пояснила она, — Преподает теорию игр и любит побеждать любой ценой! Тот еще засранец, но здесь его любят! Вечно устраивает шоу, словно мы собрались на его персональный стендап! «Преподаватель?!» — мысленно поразилась Рей, — «Да разве подобный образ приемлем для того, кто несет светоч знаний? Он больше похож на того, кто ежедневно пьет пиво и рассекает по Штатам на байке!». — Понятно, — буркнула Рей, вычерчивая в блокноте количество туров и вопросов в каждом из них. Когда ведущий произнес название команды Колумбии, она намеренно проигнорировала свое желание поднять глаза и вновь рассмотреть Бена Соло. Стоило объявить начало первого тура, как Рей полностью сосредоточилась на вопросах: они летели быстро — история, биология, немного поп‑культуры, приправленной вопросами об арт-хаусе. На каждый вопрос у нее был ответ, который команда смело записывала в бланк, не сомневаясь в ее компетентности. К середине игры «Корнелльские пикси» были в тройке лидеров, в то время как «Колумбийские корифеи» уверенно лидировали. Еще пара туров, и таблица меняется — первое место делит Колумбия и Корнелл! — На наших глазах творится история! — воскликнул ведущий, комментируя итоги игры, — Впереди нас ждет настоящая битва полов! Зал взорвался аплодисментами. Рей нахмурилась, непонимающе взглянув на пищавшую от восторга Роуз: — Что еще за битва полов? Спарринг на ринге, что ли? Тико рассмеялась, и, с трудом переведя дыхание, пояснила: — Если по итогам игры команды набрали одинаковое количество баллов, и невозможно определить победителя, то проводится дополнительный конкурс: капитаны команд выходят на сцену и поочередно отвечают на вопросы. Тот, кто первый ошибется, проиграл, — Роуз ерзала на месте, с трудом держа себя в руках, — Рей, мы никогда не поднимались так высоко! И это так волнительно, потому что мы единственная команда, в которой нет мужчин! Рей улыбнулась, понимая, как важно для Роуз было получить возможность наконец-то выбиться из аутсайдеров в неявные лидеры, вот только главный вопрос все еще висел в воздухе: кто же сразится с Колумбией в этом смертельном противостоянии? Сокомандники Рей нервно сжимали стаканы со своими напитками — в воздухе повисло напряжение. — Рей, — начала Роуз, ободряюще сжав плечо девушки, — Сегодня ты ответила на все вопросы, вытащив даже такие, где не было понятно, что вообще у нас спрашивают! — Роуз…— ответила было она, но мисс Тико не привыкла принимать отказы: — Рей, прошу тебя, выступи в капитанском туре за нашу команду! Ты самая надежная из нас! Правда, девочки? Раздался одобрительный гул коллег Рей по Корнеллу, и ее сердце забилось быстрее. Мозг начал усиленно обрабатывать информацию в поисках лазейки, которая могла бы помочь остаться на месте и не позориться перед доброй сотней человек, забившими бар до отказа. — Я не ответила на вопрос, где нужно было угадать песню, Роуз! — воскликнула наконец Кеноби, цепляясь за спасительную соломинку, — И, судя по статистике сегодняшних вопросов, есть большая вероятность того, что и в этом туре будет что-то про поп-музыку! Я не могу так глупо вас подвести… Но Роуз была непреклонна — Рей должна представить Корнелл, иначе «эти напыщенные мужланы» так и будут думать, что никому не под силу даже попытаться им противостоять. В конце концов, девушка сдалась, обреченно поднимаясь со своего места в сторону сцены, где ведущий, лучезарно улыбаясь, объяснял правила: — Игроки отвечают устно — подсказки исключены, поэтому прошу дорогую публику воздержаться от выкриков со своих мест! Время — двадцать секунд на ответ. Играем до первой ошибки. Да начнется битва! Зал взревел до такой степени, что пол под ногами Рей завибрировал, заставляя и без того дезориентированную девушку теряться на фоне беснующейся толпы. Заняв свое место за одной из деревянных кафедр, стоящих друг напротив друга, Рей Кеноби наконец разглядела своего соперника — все того же высокого мужчину с небрежными темными локонами и обрамленной аккуратной щетиной уверенной улыбкой, которую она осознанно избегала на протяжении всей игры. Рей не сразу поняла, что капитан Колумбии обращается к ней, протягивая руку: — Я Бен. Рад состязаться с тобой. Рей тупо смотрела на длинные пальцы, скользнув взглядом выше и заметив на мужском запястье татуировку в виде компаса, стрелка которого указывала прямо на нее. Она тряхнула головой, изгоняя ненужные мысли, и сдержанно ответила, чуть сжав пальцы Бены: — Рей. Удачи. Ее ответ почему-то рассмешил Бена, но Рей решила не заострять на этом особое внимания — мало ли что в голове у этого огромного татуированного шкафа, который наверняка мысленно уже смаковал победу над ней. — Ну уж нет, не дождешься, — пробормотала она себе под нос, сжимая кулаки с целью сосредоточиться на вопросах. Ведущий бросил монету — начинал Корнелл. — Первый вопрос для «Корнелльских пикси»! Назовите автора романа «Война и мир». — Лев Толстой, — уверенно ответила Рей, поражаясь тому что ее голос не дрогнул. Зал вздохнул — это был слишком лёгкий вопрос, но точно заданный в начале, чтобы разжечь интерес. Бен, стоящий напротив, улыбнулся и кивнул, словно одобряя ответ Рей. — Вопрос для «Колумбийских корифеев»! Какое вещество является основным компонентом плазмы в ядрах звезд? — Ионизированный газ, в основном водород, — скучающе ответил Бен, добавив, — Но состав ядра зависит от массы звезды. Нужно уточнение для каждой из масс или мы сегодня публично не четвертуем новичков? В зале засмеялись, а Рей безмолвно ахнула, сначала взглянув на ошарашенную Роуз в качестве поддержки, а после на Бена, чьи глаза внимательно ее изучали. «Вот же позер!» — мысленно воскликнула Кеноби, посылая в сторону оппонента несколько воображаемых и идеально заточенных ножей. Вопросы шли один за другим, и зал словно сжимался вокруг участников, прислушиваясь к каждому их ответу. Уже привычно анализируя, Рей заметила, что аплодисменты в ее сторону были сдержанные, но тёплые, в то время как любая реплика Бена воспринималась так, словно он был мессия, обещавший изменить жизнь присутствующих к лучшему. Ответы Рей шли ровно, голос не дрожал, и Роуз с коллегами обменивалась удовлетворенными взглядами. Каждый правильный ответ — маленькая победа для их команды. Ведущий перешел к сложным темам: исторические даты, классическая музыка, философские термины — и Рей отвечала, казалось, автоматически, собранно и аккуратно. Бен же играл со словами, добавлял факты, развлекая толпу, но, стоило отдать ему должное — отвечал с академической точностью. Их противостояние преодолело отметку в двадцать вопросов, и Рей было подумала, что не так уж и страшно стоять под этим жутко слепящим прожектором и слушать искрометные шуточки Бена Соло, но вот он вновь расправился с очередным вопросом, а значит, настал черед Рей. — Какие исполнители заняли первое место в BILBOARD HOT 100 в 2019 году с синглом «Old town road»? Рей замерла. Она чувствовала на себе виноватый и взволнованный взгляд Роуз, ощущала давление зрителей, которые начали перешептываться, когда она не ответила на первых секундах, как было до этого. Современная поп‑музыка — не ее стихия. До этого ей везло, и вопросы были из тех областей, где она была сильна. Рей тянула время, но в голове все смешалось: названия, мелодии, образы клипов. Правильный ответ наверняка нашелся бы в чертогах ее бесконечных заметок, черновиков и наработок, каждую из которых она могла бы спокойно процитировать, не потратив и доли секунды на поиск, но таймер двадцати секунд неумолимо отсчитывал последние. Звуковой сигнал оповестил о том, что время Корнелла вышло. Ведущий обратился к Бену, который ответил, ничуть не напрягаясь: — Лил Нас и Билли Рэй Сайрус, если я не ошибаюсь. Рей была уверена, что Соло знал правильный ответ, но, видимо, решил пожалеть почти что уничтоженное самолюбие Рей, добавив толику неуверенности в свой ответ. Колумбии аплодировали громко и долго. Этот разрывающий барабанные перепонки аккомпанемент сопровождал Рей к столику, где Роуз и другие девочки уже ждали ее с поддерживающими объятиями и ободряющими словами. Она чувствовала на щеках прилив стыда и разочарования. Рей слышала робкие разговоры за спиной и… смех. Но самый не очевидный звук, вытянувший ее из состояния приближающейся паники, был голосом Бена, который вслед за ней спустился со сцены: — Ты хорошо играла, — сказал он, заставив Рей обреченно вздохнуть, — Серьёзно! Да большая часть присутствующих даже не слышала о тех терминах, которые ты использовала в своих ответах! Он говорил просто, без покровительственности — в его тоне была искренность и некоторое восхищение. Рей поймала себя на мысли, что его образ на сцене не имеет ничего общего с мужчиной, который только что сделал ей искренний комплимент, предпочтя сначала немного поднять ее самооценку, а уже после направиться к команде, чтобы безудержно отметить победу. Внезапно лицо Бена озарила улыбка — та, что бывает у людей, уверенных в своих силах, но не хвастливых. Это подкупило Рей, поэтому она негромко ответила: — Спасибо. Я…не люблю унижаться публично. — А кто любит? — добродушно усмехнулся он, складывая руки на груди и привлекая внимание Рей к завиткам его татуировок, — Но есть вещи похуже проигранных очков, — он пожал плечами, словно одержанная победа ничего для него не значила, — И все-таки ты ответила на кучу сложных вопросов. Ты сильнее, чем ты думаешь, Рей из Корнелла. Она почувствовала, как повысилась температура ее тела. Как на щеках выступил румянец. Как низкий голос Бена Соло приятно завибрировал в груди. — Но, если кто спросит, я отвечу, что этого не говорил, ясно? Не в моих правилах вселять уверенность в соперников, — он попытался сделать суровый взгляд, но получилось из рук вон плохо, поэтому Бен рассмеялся первым, заставляя губы Рей изогнуться в глупой улыбке. Этот странный разговор был прерван рыжим сокомандником Бена, который потащил капитана к бару, крича: «Слава Соло! Колумбия снова на коне!». Как только темная макушка скрылась в толпе, Рей, вытирая вспотевшие ладони о свитер, наконец добралась до столика «Пикси». Роуз успокаивала девушку, восхищаясь ее смелостью и эрудицией, а остальные вторили ей, заставив пообещать, что через неделю она снова появится на игре. — И тогда эти Колумбийские задницы точно будут гореть! Мы сделаем их! — воскликнула Джессика, которая прикончила свой пятый коктейль, не собираясь останавливаться на достигнутом. Рей рассмеялась — нервно и радостно одновременно. Ей хотелось вновь испытать себя, заставить работать мозг не только в плоскости собственных исследований для диссертации, но вероятность того, что она может вновь ударить в грязь лицом, мягко говоря, не добавляла оптимизма. Пообещав подумать, она схватила свой рюкзак и, махнув рукой команде, выскочила на улицу.

Panic! At The Disco - Northern Downpour 

За время игры уличная температура понизилась на несколько градусов, поэтому Рей плотнее запахнула пальто, взметнув руку вверх в ожидании свободного такси. Она стояла у края тротуара, сжимая в руке севший телефон, но машины такси одна за другой проносились мимо, не замечая ее поднятой руки. Сердце все еще неистово трепыхалось от недавней сцены после проигрыша, и такая незнакомая ей смесь адреналина с азартом делала ее движения более неловкими. Она махнула еще раз — и первый свободный желтый автомобиль проехал мимо, не снизив хода. На мгновение в голову полезли мысли о том, что не видать ей удачи до конца этого дня, когда рядом раздался спокойный голос: — Нужна помощь? — Бен материализовался неподалеку в распахнутой черной кожаной куртке, словно совершенно не чувствуя пронизывающего холода. — Пожалуй, — согласилась Рей, стараясь не сильно пялиться на своего недавнего соперника. Соло махнул рукой в сторону проезжающей машины, свободной рукой громко засвистев. Такси, чудом пустое, остановилось через мгновение. Бен с непринужденной легкостью распахнул дверь автомобиля, отойдя чуть в сторону: — Надеюсь, ты не против компаньона? В этой районе поймать такси — вечная проблема. Никто не хочет везти задротов после квизов. Рей заливисто рассмеялась, чувствуя, как внутренние зажимы немного ослабляют хватку, позволяя вкусить жизнь, которая существовала за пределами университетского кампуса. — Если только ты не против выслушать мое нытье по поводу вопросов о поп-музыке, — ответила она, забираясь на заднее сиденье автомобиля. Бен усмехнулся, а после скользнул следом, устраиваясь рядом с девушкой. Они почти одновременно произнесли свои домашние адреса и, когда выяснилось, что Рей живет ближе, и маршрут будет построен с учетом этого, наконец пристегнули ремни. Машина тронулась. — Ты отлично держалась на капитанском, — нарушил тишину Бен, когда такси перестроилось в оживленный поток, — Я видел, как ты искала ответ на последний вопрос. Знаешь, не каждый способен держать темп, когда со всех сторон давят, и этот дурацкий таймер пищит. Рей улыбнулась, глядя в окно на сменяющие друг друга неоновые вывески заведений: — Спасибо. Просто у меня есть… зоны уверенности и зоны, где я чувствую себя чужой. Современная попса — это определенно чужая территория. — У меня есть способ, который поможет сделать любую территорию своей, — Бен кашлянул, добавляя, — Метод «компаса». Рей повернулась к нему, смотря с очевидной научной заинтересованностью: — Никогда о таком не слышала. — Он еще в процессе разработки, — объяснил Соло, немного смутившись,— Я не описывал его официально — лишь проводил испытания среди своих студентов. Девушка почувствовала, как внутри разгорается привычный интерес к новым знаниям, поэтому нетерпеливо заерзала на сиденье: — Так что там с методом? Бен рассмеялся: — На практике это очень простая ассоциативная штука, но она работает куда лучше, когда в ней задействованы прикосновения. Ты не против, если я продемонстрирую прямо сейчас? Рей посмотрела на его большие ладони — не смотря на их внушительный размер, они выглядели аккуратными и словно уверенными в своих силах — и, немного удивившись самой себе, кивнула: — Да. Но, если что — ты остановишься. Бен широко улыбнулся и попросил ее положить одну ладонь на колено. Она послушно выполнила указание, чувствуя, как сердце забилось интенсивнее: близость чужого тела в тесном такси — чужая территория для Рей Кеноби. Соло легко коснулся ее ладони подушечкой своего большого пальца, затем провёл указательным по ее запястью — целомудренно, как учитель, объясняющий теорему на практике. — Представь, — сказал он тихо, — что это — дверь дома. Здесь, у основания пальцев — камин. А вот плечо — окно с видом. Ты запоминаешь предметы, расставляя их в пространстве, — Рей уместила картину в своей голове и, когда не встретила сопротивления от своего мозга, кивнула, позволяя Бену продолжить, — Теперь я назову три вещи. Ты закроешь глаза и представишь себе дом, а я коснусь мест, чтобы направить тебя по маршруту. Он произнес три реалии: «Гай Фокс, водород и Джастин Бибер», намеренно смешав разные категории —историческую фигуру, химический элемент и современного исполнителя. Каждый раз, когда он говорил слово, его палец касался очередной точки на её ладони, запястье или плече с небольшой паузой между касаниями. Прикосновения были лёгкими, тёплыми, и в них не было доминирования — скорее приглашение вместе опробовать неизведанную территорию. Рей закрыла глаза, и удивительное чувство направленности появилось сразу: каждое прикосновение было небольшим якорем, заставляющим ее видеть реалию через определенную точку. Она представила дверь, камин, окно. Внутри головы всё выстроилось в понятную дорожку. — Теперь, — прошептал Соло ей на ухо, — вернись по маршруту и скажи, кто был у двери? Она улыбнулась: — Гай Фокс. — А у камина? — он снова легко коснулся ее ладони. — Водород, — ответила она уверенно. — И у окна? — он прикоснулся к плечу, чуть дольше, чем в первый раз. — Джастин Бибер. Бен удовлетворено хмыкнул, довольный результатом: — Видишь? Метод работает. Касания дают привязки, и ассоциативная карта выстраивается быстрее. Рей открыла глаза и устремила на него взгляд, в котором было и деловое любопытство, и что‑то другое, чему она пока не могла дать названия. Прикосновения оставили на ее коже теплый след, в груди пронесся легкий, почти электрический разряд. — Интересно, — сказала она, и в ее голос просочились научные нотки аспиранта, смешанные с искренним восхищением, — Ты специально выбираешь такие точки? Или это чистая импровизация? — Важно читать человека и подбирать якоря, которые будут значимы именно для него. У тебя, судя по всему, хорошая визуальная память, помимо широкого кругозора. Щеки Рей непроизвольно чуть покраснели. — Ты часто используешь физические подсказки? — спросила Рей, чувствуя прилив любопытства и желания понять границы метода Бена. — Обычно я даю людям возможность выбрать якоря самим, — Соло пожал плечами, — Но, когда время поджимает, и когда нужно быстро закрепить факт — легкое прикосновение работает как мощный маркер. Главное — делать это уважительно и с согласия испытуемого. Твое «да» было как нельзя кстати, иначе пришлось бы заполнять кучу бумаг, чтобы потом меня не осудили за домогательства! Ее улыбка стала шире, и в ней — лишь немного смущения и много удовольствия от того, что Бен формулировал сложные вещи таким образом, что даже сквозь дымку этой странно будоражущей поездки Рей понимала, что он имеет в виду: — Я рада, что согласилась. Некоторое время они молчали, слушая мелодию города за окнами. В какой-то момент его рука, почти случайно, коснулась ее ладони снова. Прикосновение было тёплым и осторожным, но сквозь него пробежало то самое тонкое ощущение, когда дыхание меняет темп, а мир вокруг кажется немного ярче. Рей почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Ты можешь рассказать о методе побольше? У тебя наверняка есть протоколы исследований, — попросила она тихо, боясь спугнуть особенный момент. — С удовольствием, — сказал он, и в его тоне Рей услышала заметное облегчение, — Если ты не против, завтра я мог бы показать тебе пару трюков в перерыве между лекциями. Метод работает лучше, когда есть реальные задачи, которые нужно решить. Возможно, около двух у меня в кампусе? Рей подумала о своей загруженности, о семинарах, о том, сколько литературы она еще не проштудировала, но мысль о том, что завтрашняя встреча с Беном может помочь ей овладеть еще большими возможностями своего мозга, неимоверно соблазняла. Она кивнула: — Я приду. И, Бен? — Да? — он наклонился чуть вперед, словно плохо ее слышал, позволяя Рей сполна насладиться терпким запахом его парфюма. — Спасибо за то, что поделился со мной своим изобретением. Бен кивнул, и с улыбкой, что на протяжении почти всей поездки заставляла Рей невольно ею любоваться, протянул карточку со своим именем и номером. Его палец слегка коснулся её, когда он отдавал визитку, и этот контакт, едва ощутимый, еще раз заставил мурашки выйти на сцену — уже не просто от прикосновения памяти, а от ощущения, что между ними началось что‑то, что выходит за рамки научного исследования. Такси остановилось у ее дома. Бен помог Рей выйти, соблюдая ту же вежливую манеру, с которой вошел в ее жизнь — легкую, но внимательную. Уже уходя, она обернулась и, сжимая в руках нагруженный рюкзак, улыбнулась: — Спасибо за игру. — Спасибо за доверие, — ответил он. — Увидимся завтра в два? Мой кабинет на втором этаже. — В два, — подтвердила она. — Только приготовься к тому, что я могу придти с личной задачей для твоего «компаса». Соло подмигнул ей, принимая шутливый вызов: — Тогда я буду ждать. Спокойной ночи, Рей. Бен закрыл дверь и, когда такси отъехало, в груди Рей осталось легкое тепло — смесь новых знаний, смущения и того самого электричества, которое пробежало между ними в салоне. В голове еще звучали его слова про «компас», и она представила, как завтра войдет в его кабинет, готовая узнать о методе больше — и, возможно, о Бене Соло тоже.