Умники и умницы

Утро нового дня выдалось прохладным и светлым. В кафетерии кампуса, где работала Рей, запах свежеиспеченного хлеба смешался с ароматом крепкого кофе, вдохновляющим на новые свершения. Рей сидела за небольшим столиком у окна, склонившись над книгой, когда к ней подсела Роуз — с широкой улыбкой и прищуренными глазами, в которых плескалось любопытство с долей дружеской озабоченности. — Я видела вас вчера, — заговорщически сказала она, снижая громкость своего голоса, будто боясь, что их может кто-то подслушать, — Ты уехала с капитаном Колумбии. Всё-таки он весьма… харизматичный, да? Глаза Рей замерли на абзаце, который раскрывал один из секретов работы нейронов. Текст не мог подсказать правильный ответ на заданный вопрос, и это заставило девушку тихо вздохнуть. Кеноби не стала лгать, но и не спешила вдаваться в подробности их разговора с Беном по дороге домой. — Да, — спокойно ответила она, все еще не отрывая взгляда от пожелтевших страниц книги, — Оказалось, что нам по пути, и мы немного поговорили про работу…ничего такого. Роуз кивнула, делая глоток своего кофе, а после вновь тихо сказала: — Слушай, будь осторожна, ладно? Колумбия — наши соперники. Не факт, что у Соло нечистые намерения на твой счет, но…— Роуз осеклась, пытаясь подобрать слова, — Наша команда зависит от каждого очка, и даже мимолетные личные связи могут сыграть злую шутку в самый неподходящий момент. Я бы не хотела, чтобы ты попала в ситуацию, где личное мешает работе, понимаешь? Рей отложила книгу и посмотрела на подругу, сдержанно ответив: — Спасибо за заботу. Я буду осмотрительна. Роуз улыбнулась, ощутимо расслабившись, но не заметив, как ее подруга стиснула корешок побитого временем учебника: — Вот и хорошо. Только не теряй голову, окей? Ты ведь всегда выбираешь факты, подтвержденные исследованиями, я это знаю. А флюиды…они имеют свойство рассеиваться со временем. Поболтав еще пару минут по поводу крайней даты сдачи месячного отчета о работе кафедры, Роуз упорхнула в сторону аудиторий, оставив в воздухе вопрос, на который Рей не спешила искать ответ.

***

Alex Who - The Spider And The Fly

Через пару часов Рей Кеноби, воодушевленная будущей встречей с Беном, отправилась в альма-матер заклятых соперников Корнелла к назначенному времени, но, к своему удивлению, приехала раньше, хоть и прождала поезд в центр дольше обычного. Решив не слоняться по длинным коридорам без дела, она направилась в лекционный зал, где, если верить вывешенному в холле расписанию, у Бена проходило занятие перед большим перерывом на обед. Дверь в нужную аудиторию была приоткрыта, и Рей встала у заднего ряда, наблюдая за кафедрой, где уже знакомый ей брюнет вещал про Равновесие Нэша. Бен Соло выглядел совершенно иначе — не таким, каким она его запомнила вчера в баре: рубашка застёгнута до самого горла, на носу очки в тонкой оправе, волосы аккуратно уложены. Причудливые контуры татуировок теперь скрывались под рукавами и воротником, создавая впечатление аккуратно одетого преподавателя, для которого важно производимое впечатление на молодые умы, жаждущие знаний. Но тем, что осталось неизменным, были его движения — уверенные и профессиональные. Рука, держащая мел, выводила на доске длинные формулы с переменными и бесконечными скобками с миллиардом степеней. Студенты, не оставившие в аудитории ни единого свободного места, с интересом следили за полетом мысли профессора Соло, записывая в тетради особо важные тезисы. Когда Бен отвечал на вопросы студентов, в его голосе звучала неподдельная страсть к предмету. Они задавали вопросы с не меньшим интересом — кто-то спорил, кто-то просил больше примеров, и абсолютно каждый из присутствующих не хотел отпускать лектора так быстро. Глаза Соло засияли ярче, когда кто-то выразил неожиданную точку зрения, и он умело направил дискуссию в нужное ему русло, не убивая инициативу в проявившем себя студенте. Рей не могла отвести взгляд от Бена, чувствуя, как внизу живота закручивается давно позабытый узел трепета и желания. Девушка не могла вспомнить, когда в последний раз была на свидании, когда в последний раз целовалась, когда делила с кем-то постель…казалось, это было в прошлой жизни, когда ей было неважным, что партнер считает, что Эрих, Мария и Ремарк — это отец, мать и сын. Кеноби была уверена — Бен сможет назвать не только годы жизни писателя, но и интересные факты из его биографии. Одна мысль об этом подарила девушке сладостный и неожиданный спазм между бедер. Когда аудитория немного опустела, некоторые студенты еще толпились у кафедры, беседуя с Беном, который терпеливо отвечал каждому из них. Наконец он заметил и ее: на лице расплылась широкая улыбка, взгляд потеплел, а руки тут же схватили портфель, тем самым обозначая, что лекция подошла к концу. — Рей, — выдохнул Соло, когда они оказались в коридоре среди снующих туда-сюда студентов, — Как ты? Все в порядке? Быстро нашла меня? — В порядке, — ответила она, стараясь убрать дрожь из своего голоса, когда ладонь Бена мягко опустилась на ее поясницу, подталкивая вперед и помогая лавировать между оживленными потоками, идущими навстречу, — Спасибо тебе за приглашение! Я немного…хотела обсудить метод и свои слабые места. Мне не помешает улучшить память на то, что связано с современной музыкой. Соло понимающе кивнул и пригласил её в свой кабинет, который расположился в конце длинного коридора. Помещение оказалось небольшим, но аккуратным: на стенах — схемы и диаграммы, на широком столе — аккуратные стопки бумаг, в углу — большой шкаф, с трудом выдерживающий натиск помещенных в него книг. Бен предложил ей расположиться в одном из кресел у окна, и, сделав две чашки кофе, сел напротив, водружая на подоконник дымящийся напиток. — Расскажи подробнее, — попросил он, расслабленно откинувшись на спинку кресла, не сводя взгляда с Рей, — Какие у тебя трудности? Эти вещи можно привязать к сенсорным якорям или нужны другие стратегии? Рей вынула блокнот и, стараясь держаться профессионально, обозначила свои слабые места, которые выписала под впечатлением от метода Бена прошлой ночью: — Ритмические и мелодические подсказки даются мне хуже всего — я плохо связываю звуковые сигналы с именами исполнителей. С ретро-фактами и датами проще — визуальная ассоциация работает исправно, но поп-культура, — она вымученно вздохнула, — Это неожиданные имена и неочевидные рифмы — именно они постоянно вылетают из головы. Бен внимательно слушал, все еще не сводя заинтересованного взгляда с Рей. Со стороны могло показаться, что профессор Соло анализирует сказанное, ищет возможность помочь и обучить мисс Кеноби премудростям запоминания, но, даже будучи не слишком искушенной во флирте, Рей с уверенностью могла сказать — глаза Бена отчетливо говорили, что его мысли блуждают не только в плоскости будущего научного исследования. Наконец, он кашлянул и, взяв чашку в свои огромные руки, произнес: — Это довольно распространенная проблема. Мы можем комбинировать пространственно-визуальные якоря с аудиосигналами и «крючками» запахов, — он устроился поудобнее, закинув ногу на ногу, продолжая, — Я видел, как люди, у которых развито визуальное восприятие, не любят просто «заземлять» мелодии: им нужно еще что-то, чтобы зафиксировать образ, — на миг Бен задумался, а после поинтересовался, — Ты любишь запахи? — он игриво улыбнулся, заставив Рей удивленно на него посмотреть в немом оцепенении, — Нет, серьезно, Рей! Запахи работают очень мощно! Рей смущенно захихикала: — Я не против вкусных духов, терпких одеколонов, возможно, даже резких запахов из лабораторий химического факультета…но ты прав: мне нужен мультисенсорный подход. Они обсуждали техники: как превращать попсовые припевы в сцену для ассоциаций, где персонажи двигаются по «дому памяти», как при помощи маленьких тактильных маркеров закреплять аудиальные образы, как использовать эмоциональные связки с текстом трека и, главное, как быстро запускать маршрут в голове в условиях ограниченного времени. Бен объяснял спокойно, с демонстрацией необходимых прикосновений к нежной женской руке, а Рей отмечала идеи карандашом, молясь, чтобы Соло не заметил, как ее кожа каждый чертов раз покрывается мурашками. Сквозь обмен техническими комментариями, между ними завязывался тонкий, игривый диалог, пропитанный легким флиртом. Бен беззлобно подшучивал, а Рей отвечала ехидными замечаниями, и каждый раз, когда их взгляды пересекались, между ними пробегала едва заметная искра, впервые появившаяся вчера в полумраке ночного такси. Для Рей все это было в новинку: ее жизнь в последний год полностью состояла из диссертационных графиков и заметок на полях бесконечных книг, и вот — неожиданное человеческое притяжение, которое она не привыкла испытывать, и которое она не внесла в свой расписанный по часам распорядок дня. В какой-то момент они оказались лицом к лицу: Бен наклонился, чтобы показать схему, и на мгновение их дыхание смешалось. Рей почувствовала, как мир сужается до точки между их лицами, и на секунду ее пронзило ощущение, что сейчас Бен может наклониться ближе и поцеловать ее — такая картинка предательски просочилась в ее сегодняшний сон, который Рей старательно выкидывала из головы все утро…но вот дверь кабинета распахнулась, и в проеме появилась студентка, прижимавшая стопку книг к груди: — Простите, профессор Соло, — робко сказала она, — Вы не могли бы уточнить мою оценку по последнему семинару? Я хотела бы знать, что мне улучшить, чтобы повысить итоговый балл. Бен замер, огорченно поджав губы. Тихий вздох, слабая улыбка, и вот он уже вновь профессор Бен Соло, который терпеливо отвечает своей подопечной: — Конечно, Кейтлин, давай посмотрим. Какие у тебя вопросы? Рей отодвинулась, выпуская Бена из плена своих придвинутых вплотную коленей, стараясь не смотреть на него, чтобы ненароком не выдать свое разочарование неожиданной гостьей. В воздухе все еще витала лёгкая неловкость и, одновременно, приятное волнение. Разговор со студенткой затянулся на несколько долгих минут — они обсуждали критерии оценки, и Рей невольно отметила, как Бен деликатен и внимателен во взаимодействии с учениками. Когда они вновь остались вдвоем, Бен вновь повернулся к Рей с выражением решимости на своем привлекательном лице: — Я хотел бы пригласить тебя на ужин. Но не для обсуждения моего метода, — добавил он тут же, с легкой улыбкой, —Мы могли бы поговорить обо всем или ни о чем. Что скажешь? Рей застыла, будучи не готовой к подобному повороту. Да, она бы ответила на его поцелуй, если бы он претворился в жизнь, но сейчас, стоя на перепутье и вспомнив утреннее предупреждение Роуз, Рей замялась: — Я… спасибо, но прямо сейчас я не уверена, что это хорошая идея. У меня диссертация, сроки, и я не хочу смешивать вещи, которые…— она пыталась подобрать нужные слова, — Пока я не пойму…если это… Бен на секунду задумался и, кажется, принял ее ответ без особой обиды: — У тебя кто-то есть? Рей почувствовала, как его голос понизился на несколько тонов. — Нет, — тихо ответила она, — Я сплю только со своей недописанной диссертацией. Соло улыбнулся со свойственной ему уверенностью: — Ничего страшного, Рей из Корнелла, со временем ты научишься сочетать науку и развлечения, ведь бумаги не так уж и крепко обнимают по ночам, так ведь? — его кривая ухмылка попала в тот самый тугой узел в животе Рей, что затянулся крепче, стоило ей представить этого габаритного мужчину в своей небольшой постели, — На самом деле, — продолжил Соло, — это полезно — переключение помогает мозгу. Обещаю, вечер будет запоминающимся — академически приятным и без ущерба для твоей работы, — он замолк, а после добавил, вбивая один из гвоздей в крышку гроба выдержки Рей Кеноби, — Когда ты будешь готова. Она задумалась. Бен говорил легко, его слова звучали довольно искренне и без подвоха, который можно было бы ожидать, по мнению Роуз. — Хорошо, — сказала Рей наконец, — Я предварительно согласна на ужин, но при условии, что ты разрешишь мне опробовать твой метод на моих студентах — как часть небольшого сбора статистики для диссертации по когнитивным изменениям. Мне нужны данные, чтобы понять, как хорошо «Компас» работает на разных типах студентов. Бен удивлённо распахнул глаза, а затем его лицо озарилось улыбкой: — Серьезно? Конечно! Д-да, отлично… Я люблю эксперименты и студентов, которые не против участвовать в исследованиях. Добровольно, разумеется, — со знанием дела добавил он, счастливо выдохнув, — Нам нужно будет составить протокол, чтобы получить их согласие, и все оформить. — Именно, — подтвердила Рей, довольная тем, как деловой тон переплетался с научным флиртом, — Мы должны сделать это этически безупречно — ни к чему заявления о домогательствах, верно? Он залился тихим смехом, неверяще покачав головой: — Договорились. Надеюсь, мы скоро вернемся к обсуждению ужина, когда статистика твоего опроса будет благоприятной. Рей рассмеялась в ответ. Неловкость от прежней сцены ушла, и она почувствовала облегчение — по крайней мере, сейчас знаки были понятны, а границы оговорены, вот только ее тело все еще посылало противоречивые сигналы. Они договорились о деталях: как оповестить студентов Рей, какие методики будут опробованы, какие вопросы включить в контрольные списки. Их разговор вновь наполнился профессиональными терминами, планированием и практическими моментами, но под всем этим скрывалась та же легкая, теплая нить интереса друг к другу. Когда Рей уходила из кабинета, на ее лице сияла улыбка — рабочая, осторожная, но с крошечной тенью предвкушения. Она оставила дверь в кабинет Бена приоткрытой, словно намекая, что возможность для их сотрудничества и дальше существует — но по правилам, которые она сама установит.

***

Pat Benatar - Heartbreaker

Следующий день после их договоренности начался с официального письма — и Рей, и Бену нужно было оформить протоколы, получить согласия студентов и четко прописать используемые методы. Они вели официальную межуниверситетскую переписку в деловом тоне, но в ответах Бен неизменно добавлял лёгкие приписки, которые скрашивали будничную бюрократию. От: Rey.Kenobi@cornell.edu Кому: Benjamin.Solo@columbia.edu Тема: Протокол исследования «Мультимодальные якоря в запоминании объектов поп-культуры» Здравствуйте, профессор Соло. Прикрепляю предварительную версию протокола для согласования. Цель исследования: оценить эффективность комбинированных сенсорных якорей (визуальные + тактильные + аудио) при запоминании современных исполнителей и песен. Выборка: студенты курса «Современные медиа и память», N = 48, добровольное информированное согласие. Процедуры: презентация стимулов, отбор контрольной и экспериментальной группы, тест до/после через 1 неделю. Этическая часть: добровольность, конфиденциальность, право на отзыв после прохождения контрольного тестирования. Прошу Вашего комментария до пятницы, чтобы успеть отправить письмо в Университетский Комитет по этике до выходных. Вложенные файлы: 1. С уважением, аспирантка кафедры когнитивных исследований, Рей Кеноби. Ответ от: Benjamin.Solo@columbia.edu Кому: Rey.Kenobi@cornell.edu Тема: Re: Протокол исследования «Мультимодальные якоря…» Добрый день, мисс Кеноби. Все читается ясно и цельно — замечаний нет. Предлагаю добавить пункт о контрольных переменных (уровень усталости в момент тестирования) и немного расширить описание аудио-стимулов (короткие фрагменты припева, 10–15 с). Я могу прислать шаблон согласия студентов, который мы используем у себя, чтобы не утруждать Вас писать его с нуля. P.S: Если в эксперименте встретится Джастин Бибер, прошу предупредить меня заранее — у меня аллергия на плохие рифмы 😉 С уважением, профессор кафедры математической теории игр и статистических решений, Бенджамин Соло. Такие шутливые постскриптумы стали их ритуалом, чтобы дать понять друг другу одну простую, но такую неочевидную для Рей вещь — они не только ученые, но и простые люди, со своими желаниями и слабостями. Рей улыбалась в пустой аудитории, перечитывая непринужденные строки от Бена, и старалась держать лицо, когда помещение наполнялось студентами. Их общение плавно перетекло в мессенджер, потому что официальные емэйлы уже не вмещали всего, что им хотелось сказать и чем поделиться. Они договорились: почта — только для документов, мессенджер — для всего прочего. Там стиль стал свободным, почти личным, и Рей отметила, что стала следить за зарядом своего гаджета, потому что не могла представить, что пропустит хотя бы одно сообщение от профессора Соло. Ben: Доброе утро. Как проходит сбор согласий? Если серо и скучно, то у меня есть идея, как это исправить ;)

Rey: Разрываюсь между бумагами и остывшей чашкой кофе.

Я получила 23 согласия!

Твой шаблон — спасение.

Ben: Это офигеть как круто! Ты большая молодец! Если надумаешь печь печенье при сборе данных — я готов приехать на дегустацию. Или на кофе. Даже на остывший.

Rey: Печенье не обещаю, но кофе — очень даже.

*фотография чашки с надписью «Разгони свои нейроны» на фоне окна*.

Роуз с подозрением относится к тому, что я постоянно зависаю в телефоне.

Возможно, ты негативно на меня влияешь?

Ben: Скажи Роуз, что это заучивание: ты чатишься и улыбаешься, чтобы усилить позитивную контекстуальную привязку.

Rey: Ты — ужасный фанат научного оправдания!

Но это сработало. Спасибо ;)

Они обменивались ссылками на прочитанные статьи, рекомендациями книжных новинок и советами о лучших кофейнях в городе. Когда работа поджимала, одно-два смешных сообщения Бена могли превратить самый тяжёлый рабочий день Рей в светлую умиротворенную гавань. Роуз продолжала наблюдение за изменениями в поведении подруги: Рей теперь чаще улыбалась и возвращалась в лабораторию легкой, почти невесомой походкой. Мисс Тико спрашивала мало — знала, что это не ее дело, но в ту минуту, когда Рей проходила мимо преподавательской кухни, Роуз подмигнула подруге и сказала: — Главное, чтобы это не помешало команде. Рей только кивнула и мысленно вернулась к теплым сообщениям Бена, к своему желанию увидеть его вновь. Накануне очередной игры их диалоги участились: Рей должна была представить первые результаты «полевой проверки» и ей хотелось поделиться ими с Соло лично. Но сейчас график ее дел напоминал кровавую бойню: дедлайны, лабораторные встречи, консультации со студентами — возможность личной беседы осложнялась множеством факторов, поэтому они успевали только переписываться. Ben: Я знаю, что ты занята, но завтра в баре музыкальный квиз в восемь. Ты идёшь?

Rey: Думаю, что смогу вырваться.

Хочу показать тебе первый срез статистики — результаты впечатляющие.

Ben: Отлично. Заехать за тобой? Мне по пути.

Rey: Нет, я доберусь сама.

Спасибо, Бен.

Ben: Искушение возразить тебе велико, но чутье подсказывает, что стоит притормозить. Буду ждать тебя на месте. Рей готовилась весь вечер. Она несколько раз выходила из спальни в гостиную, смотрела на себя в ростовое зеркало, меняла блузку, пыталась подобрать образ между «профессиональным» и «непобедимо привлекательным», но в итоге выбрала то, в чем чувствовала себя уверенно: аккуратное черное платье с небольшим декольте, легкий макияж, распущенные волосы взамен привычного пучка — единственная вольность, которую она себе позволила при долгих сборах. К своему удивлению и едва уловимому стыду, Рей поняла, что думает не о предстоящей игре, победе или поражении — ее мысли занял Бен Соло. Она ловила себя на желании снова почувствовать его прикосновения, тепло ладони, увидеть адресованную ей улыбку и услышать его заразительный смех, но Рей изо всех сил старалась держать себя в руках: на кону исследование, статистика, профессиональные договорённости, которые не могут быть сметены ее проснувшимся либидо.

***

Бар гудел плотной стеной голосов и музыки: желающие попасть на музыкальный квиз заняли столики задолго до старта, и свободных мест практически не было. Рей пришла с распечатанными первичными результатами исследования — аккуратно сложенные листы выглядывали из папки, которую она любовно прижимала к груди. Бен опоздал на пару минут и, войдя, быстро оглядел зал. Увидев Рей в уголке за небольшим столиком, он махнул ей рукой, прокладывая себе путь сквозь оживленную толпу игроков. Им пришлось устроиться вплотную друг к другу: другого свободного стола не было, и Бену с Рей раз за разом приходилось оказываться в странных объятиях друг друга, чтобы освободить проход для официантов и организаторов квиза. В этом тесном пространстве двое ученых оказались буквально плечом к плечу — колени соприкасались, руки случайно касались друг друга, и каждый такой контакт отдавался в груди Рей Кеноби теплом. Она чувствовала крепкую грудь Бена сквозь его темный свитер, додумывая детали в своем не к месту распалившемся воображении. — Ты как всегда со своими графиками, — улыбнулся Бен, удобнее устраиваясь рядом и осторожно дотрагиваясь до папки, чтобы заглянуть в распечатки, — Какие у нас успехи? — Первичные результаты выглядят многообещающе! — воскликнула Рей с энтузиазмом, чувствуя, как голос дрожит от возбуждения, — В экспериментальной группе применение тактильных и звуковых якорей дало прирост воспроизведения на 16–20% — это больше, чем я предполагала, но меньше, чем в твоей изначальной фокус-группе. Соло взглянул на нее с явным интересом, вот только Рей никак не могла понять, было ли в нем что-то личное. — Ты выглядишь потрясающе сосредоточенной. Дай-ка поближе посмотреть. Он аккуратно взял у нее листы — их пальцы соприкоснулись, посылая ощутимый импульс между бедер Рей, которые она тут же сжала. Пока Соло изучал графики и статистику, выведенные аккуратным почерком Рей, ведущий объявил правила: пять раундов — «Интро» (10 секундные отрывки), «Лирический намек» (вырванные строчки), «Каверы» (определи исполнителя по каверу), «Чужая страна» (исполнитель и страна происхождения), и «Блиц» — смесь всего отыгранного в других турах. Рей и Бен решили играть вдвоем, не имея команды: у них была методика, а импровизация — явный конек Бена, поэтому спонтанно образованная команда «Два мозга» имела неплохие шансы на призы.

Раунд «Интро», первый вопрос: Назовите группу по отрывку.

Заиграл отрывок — знакомый гитарный рифф, вот только название группы так и крутилось на языке Рей, не трансформируясь в речь. Бен едва прикоснулся к ее запястью — легкий жест, который они раньше отрабатывали в как якорь: касание при старте сигнала. Для окружающих это выглядело как случайный контакт, но в их внутреннем коде это был сигнал «внимание, запускаем ассоциацию». Рей, следуя методу, мысленно связала звук с визуальным образом — исполнителя она представила в образе старой виниловой пластинки, а после всплыла и ассоциативная цепочка. Она шепнула на ухо партнеру: — Arctic Monkeys. Бен удовлетворенно кивнул, записывая ответ в бланк.

Другой вопрос «Лирический намек»:

Ведущий: — «I kissed a girl and I liked it…» — кто исполнитель?

— Katy Perry! — выдохнули они одновременно. Они ловили ритм друг друга, дополняли ассоциации — он давал образ, она подтягивала название. В момент, когда объявляли правильный ответ, они невольно соприкасались плечами, и Рей ощутила, как в животе приятно щекочет. В раунде «Каверы» ведущий поставил медленную инструментальную версию известной поп-песни, почти неузнаваемой. Рей нахмурилась, в то время как Бен шепнул ей на ухо: — Используй «тактильный» якорь — я с тобой синхронно постучу три раза по столу, как маркер ритма. Ты сможешь, ты знаешь эту песню. Для мозга Рей это было подсказкой: ритм, пришедший из тактильного ощущения, связался с отрывком, и она мгновенно узнала мелодию, выдав исполнителя и год. Они набрали балл. Когда объявляли промежуточные результаты, ведущий сделал драматическую паузу, прежде чем сообщить расположение команд в таблице: — Две команды уверенно удерживают лидерство… и неожиданная пара идет в тройке! В зале послышались удивлённые возгласы и смех. Рей и Бен обменялись радостными взглядами: счастье от успеха было почти физическим — у нее замерло сердце, когда он посмотрел на нее с такой искренней гордостью, будто она получила Нобелевскую и Букеровскую премии одновременно. Во время раунда «Страны происхождения» им задали сложный вопрос: песня исполнена на смеси языков — нужно было назвать страну происхождения группы-исполнителя. Бен тихо напомнил ей технику: «визуальный образ — связать акцент и инструмент». Рей мгновенно соединила образ и сказала: «Аргентина». Очередной балл в их копилку. Между раундами они шептались, обменивались улыбками и комплиментами. Бен не был прямолинеен, но его маленькие похвалы — «ты быстро думаешь», «круто, как ты связываешь это за секунду», — заставляли её таять. Она пыталась держаться профессионально, но каждое его слово размывало границы. Когда официант с огромным подносом угрожающе приблизился к Рей, нависая с горой посуды над ее головой, Бен прижал девушку к себе, прикрывая своим телом от возможного казуса. — К сожалению, в этом месте посетителям часто прилетает посудой по голове, — проворчал он, когда беда миновала, все еще продолжая обнимать Кеноби, — Видимо, это фишка заведения. В такие моменты Рей ощущала, как брутальная внешность Бена и одновременно мягкие жесты по отношению к ней резонируют друг с другом: снаружи — крепкий, уверенный человек, внутри — дружелюбный и удивительно внимательный. В этот вечер они неоднократно оказывались на грани поцелуя. В первый раз это случилось во время игровой паузы: Рей повернулась, чтобы посмотреть на экран, а Бен наклонился ближе, чтобы смахнуть с ее платья крошки от заказанной картошки фри.Их губы были в жалких сантиметрах друг от друга, но в этот ответственный момент официант пронёс поднос и хорошо так приложился локтем к затылку Соло, что все еще бдел над сохранностью Рей — момент был упущен, а ворчание Бена смешило Рей еще несколько раундов. Следующая попытка — во время затянувшейся апелляции одной из команд. Игра была приостановлена, за таблицей не было смысла следить, и тогда Бен легко провел указательным пальцем по подбородку девушки, вынуждая поднять голову и посмотреть ему в глаза. Контакт был установлен, тело Рей инстинктивно подалось вперед…но девушки из соседней команды решили, что этот момент — лучший для того, чтобы попросить сфотографировать их компанию. Каждый раз, когда их губы вот-вот готовы были встретиться, внешний шум, ведущий, официанты или другие игроки считали своим долгом оттянуть долгожданный момент на более поздний срок, словно ни Рей, ни Бен не заслужили немного наслаждения друг другом. В финальном блице «Два мозга» ошиблись лишь в одном вопросе про год выхода хита восьмидесятых. Ведущий торжественно подвел итог: — Первое место — команда «Ритм и Риф», второе — «НЧ-Мелодия», третье место — угадайте, кто? «Два мозга»! Зал взорвался аплодисментами. Новоиспеченная команда поднялась на сцену. Их радость была искренней: они обнялись крепко, и на секунду, под покровом оваций, их губы почти встретились вновь…но фотограф попросил их попозировать, и вспышка мигом ослепила их озадаченные лица. Рей засмеялась, немного смущенная, и потащила Бена в бар, чтобы получить свой приз — мини-пластинку и бесплатный напиток. После объявления побед и торжественных фотографий они держались друг за друга как за опору: в этом давлении толпы и суматохи каждый контакт казался особенно личным и жизненно необходимым. Рей чувствовала необычайную легкость: раньше подобные близкие моменты с другим человеком вызывали у нее паническое стремление держать дистанцию, но с Беном все было иначе. Его руки были твёрдыми, но нежными; его шепот — спокойным и заинтересованным. И, хотя им постоянно кто-то мешал — то стук посуды, то громкий тост, то фотограф — тяга друг к другу только усиливалась.

Nicolina - You

Когда вечеринка пошла на спад и люди начали расходиться, они еще долго сидели в углу, обнявшись и переговариваясь шёпотом о самых смешных вопросах вечера и о возможных улучшениях метода для более серьезных квизов. Рей ощущала странное, новое для нее сочетание: профессиональное восхищение своим результатом и личное тепло рядом с человеком, к которому тянуло с неимоверной силой. В толпе и шуме мир вокруг казался далеким: оставались только они, их синхрон, и непрекращающаяся череда почти-поцелуев. Это создавало напряжение, но не разрушало отчаянное стремление — скорее добавляло сладкое ожидание того момента, когда ничто больше не помешает. Атмосфера на улице оказалась куда спокойнее, хоть наружу и доносились крики из бара. Рей застегивала пальто, пока Бен стоял рядом, держа в руках ее папку и нагруженный кирпичами рюкзак. — Спасибо за сегодня, — поблагодарил Бен, убедившись, что его спутница наконец готова дать отпор пронизывающему холоду, — Ты сделала отличную демонстрацию…ты…твои цифры…— Бен почесал затылок, — Они впечатляют. — Спасибо тебе, — ответила она с улыбкой, — За помощь и за…все это, — она ненадолго замолчала, не зная, как сформулировать то, что крутилось внутри на протяжении последних дней, — Может быть, выпьем чай? Обсудим то, как метод сработал на сегодняшней игре? Он посмотрел на нее, и в его взгляде было нечто мягкое, почти осторожное: — Хочешь…поехать ко мне? У меня есть горячий чай, диван, старая непопулярная музыка…— от его хваленой уверенности не осталось и следа, — Без давления. Просто… компания на вечер. Рей почувствовала тепло в груди от того, как он произнес эти слова. Ее внутренний голос тут же напомнил про наставления Роуз, но теперь на месте тревоги было ощущение, что этот человек слушает ее, а не использует в личных целях. Рей заметила, как его ладонь поднялась к ее щеке и невесомо коснулась ее, почти не уверенно, что было совершенно не в стиле Бена Соло. Она почувствовала теплоту знакомых пальцев, запах его парфюма: древесно-цитрусовый, не резкий, но знакомый по предыдущим встречам. — Можно? — шепнул он. Она не думала долго — внутри все вопило об очевидном согласии. Но все же, Рей успела кивнуть, прежде чем мягкие губы Бена прикоснулись к ее собственным. Поцелуй был сначала мягким, разборчивым, как первая страница новой книги: никакой спешки, только изучение контура, чтение аннотации, предварительный осмотр содержания, прежде, чем приступить к основному чтению. Его губы были теплые, прикосновение внимательное. Рей ощутила, как застывают мысли о дедлайнах и этических комитетах — оставалось только настоящее, этот момент, в котором она была готова остаться навечно. Вскоре поцелуй перерос в долгий, неспешный, и, когда они оторвались друг от друга, было ощущение, что мир на секунду замер, позволяя им насладиться произошедшим. Пара стояла под уличным фонарем, прижимаясь друг к другу так, будто каждый был спасением для другого, словно, если они сделают по шагу назад, то тут же погибнут. — Хорошо, — просто ответила Рей на предложение Соло, решив не играть с ним в игры разума, — но есть одно условие: продвигаемся медленно, ладно? Я хочу просто быть рядом сегодня и…понять, что это. Бен улыбнулся, подарив девушке счастливую улыбку, которая согревала сильнее самого теплого свитера. — Согласен.

***

Квартира Бена оказалась небольшой, но теплой: деревянный пол, несколько книжных шкафов в гостиной, помимо вместительного и мягкого дивана там же, несколько картин в простых рамах в прихожей, множество дипломов и благодарностей расположились на стенах небольшой кухни, а сквозь чуть приоткрытую дверь в спальню Рей рассмотрела лишь рабочий стол и краешек заправленной постели. Поставив чайник на совмещенной с гостиной кухне, Бен предложил расположиться на диване. Они сели рядом, их плечи уже не случайно соприкоснулись, и Рей почувствовала, как это ощущение близости постепенно перестаёт казаться необычным — оно медленно, но верно становилось привычным, будто Бен со своим успокаивающим теплом всегда был рядом. Соло наклонился и поцеловал ее снова — на этот раз дольше и нежнее, словно проверяя, не увеличилось ли расстояние между ними с последнего поцелуя, подаренного друг другу на улице. Потом они говорили. Сначала о пустяках — о том, что они любят в музыке, какую песню включили бы прямо сейчас, какие ученые опередили свое время и что может подарить миру грядущий год. Разговор тянулся неторопливо, но с каждым вопросом становился все более личным. — Расскажи о тату, — неожиданно попросила Рей, глядя на руки Бена, где рукава свитера чуть приподнялись и открыли несколько линий на запястье и предплечье, — Я все думала о них в баре и гадала, что они значат? Бен улыбнулся, проведя ладонью по чернильной полоске волны на своем запястье. — Первой я сделал ее. Мне было девятнадцать, я путешествовал с друзьями по Югу страны, где впервые полностью переосмыслил свою жизнь, — он покачал головой, предаваясь воспоминаниям, — Я только выпорхнул из родительского дома, передо мной были открыты все двери, и я хотел наполнить лето перед серьезной учебой воспоминаниями, картинками, звуками и запахами. Мне казалось, что, наполнив себя этим до краев, я смогу пережить любой шторм, — губы Бена тронула улыбка, когда Рей робко прикоснулась пальцами к татуировке, — Волна — напоминание о том, что память течет, как море, и не стоит ее удерживать. Одно прикосновение — и ты там, где был, и куда хотел бы вернуться снова. — Какую ты сделал следующей? — полюбопытствовала Рей, все еще поглаживая мужское запястье. — Компас, про который ты уже многое знаешь, — Бен усмехнулся, глядя на татуировку, — Когда я ее делал, то мне казалось, что будет остроумно отвечать, что его стрелка всегда показывает на хорошую идею, но сейчас мне думается, что она действительно показывает на нечто чертовски хорошее, — Соло выразительно посмотрел на Рей, прежде чем вернуться к созерцанию остальных узоров на своих руках, — Все их я делал постепенно — в периоды, когда что-то в жизни менялось. Рей слушала и чувствовала, как каждая история, рассказанная Беном, трансформирует ее представление о нем: брутальная внешность, татуировки, и вдруг — человек, который оставляет символы, чтобы помнить себя в прошлом и дать шанс новому себе в будущем. — А как ты выбрал факультет? — спросила она вновь, — Что привело к твоей области — к исследованиям памяти «компасом»? Бен вздохнул. Его глаза на мгновение потемнели от воспоминаний, но в голосе сквозила лишь ностальгия: — Я начинал с психофизиологии, но вскоре понял, что меня больше интересует практическая сторона — как сделать знания устойчивыми. Это привело меня в лаборатории по нейропластичности, затем докторантура, постдок в паре интересных мест — Лондон, Барселона. Я люблю видеть, как теория работает в реальной жизни: на студенте в аудитории, на музыканте, который не может вспомнить свою партитуру, на стариках, возвращающих себе воспоминания через запахи. Это делает мою работу полезной и нужной — не простым текстом на бумаге, который прочитает лишь пара человек. Соло говорил спокойно, будто рассказывал об этом миллион раз, но так и не устал. Рей слушала внимательно, и ей было важно, что он делился с ней всем без притворства — не хвалился, а просто объяснял свой путь. — А ты? — Бен взглянул на задумчивую Кеноби, согрев ту мягким взглядом, — Какие книги любишь? Музыку? Почему ты выбрала свой факультет? Она на миг задумалась, будучи не готовой отвечать на вопросы — лишь задавать, ведь как часто у Рей спрашивали о том, что ей нравится? Чего хочется? Она не могла припомнить недавних эпизодов, потому что единственным человеком, который по-настоящему любил ее и переживал за ее судьбу, был дедушка — Оби-Ван. — Я читаю разное, — наконец ответила Рей, почесывая затылок, — Люблю Маркеса за его магию, люблю Тувима — за ритм языка, а в последнее время мой фаворит — аудио- подкаст о памяти, — она пожала плечами, словно произнесенное ею было донельзя банальным, — Музыка… немного джаза, немного классики, реже рок и абсолютно точно не попса! А что до факультета… меня всегда тянуло к тому, как люди хранят свой опыт. В школе я замечала, что лучше запоминаю ассоциации, чем факты, и это стало началом интереса, который превратился в профессию. — Получается, что ты — практик в душе, — сказал Бен, поднявшись с дивана, когда комнату разрезал свист вскипевшего чайника, — И тебе нравится на факультете? Работа приносит удовольствие? — поинтересовался он уже из кухни, наполняя две чашки кипятком. Смотря на широкую спину Бена, обтянутую свитером, под которым заметно перекатывались мышцы, Рей разрывалась от противоречий: Соло определенно был ей симпатичен. Да что уж там говорить — такого притяжения к человеку она никогда не испытывала! Красивый, внимательный, обходительный, умный, эрудированный и бесконечно высокий! Но на другой чаше весов был страх, который сопровождал Рей вот уже несколько дней: «Может ли это быть точным расчетом с его стороны?». Конечно, Рей Кеноби не обладала тайными знаниями, сокровищами тамплиеров и разгадкой Зоны 51, но после того, как ее настигла кончина родителей в далеком детстве, девушка перестала верить в щедрые подарки Судьбы. А Бен Соло казался настоящим многомиллионным выигрышем в жизненной лотерее. — Да, мне нравится работа, но бывает тяжело, — призналась Рей, — Люди, бюрократия, ожидание…иногда я думаю, что наука — это больше про борьбу, чем про исследования. — Могу тебя понять, — ответил Бен, медленно возвращаясь с дымящимися от пара кружками, после вновь присаживаясь рядом с девушкой, — Я сталкивался с этим, когда получал степень. Между ними повисло молчание. — Боже, какой я идиот! — внезапно воскликнул Соло, вскакивая на ноги и подходя к проигрывателю, что стоял на подоконнике одного из окон, — Я ведь обещал старую непопулярную музыку, так? Пока он возился с непослушной иглой и искал нужную пластинку, Рей ощутила, как нить тревоги начинает медленно распускаться. Все в словах Бена, в его легких прикосновениях, теплых словах говорило одно и то же — может, он и любит играть на публику в переполненном баре или на лекции, но сейчас он искренен. И то, как дрожали его руки, пока он настраивал нужную дорожку, были контрольной проверкой гипотезы Кеноби. Гостиная наполнилась знакомыми Рей звуками. Это была Doris Day. — Dream a little dream of me? — спросила она, зная ответ. Бен кивнул, смотря в окно, за которым медленно падал снег. Казалось, что вот оно — маленькое счастье, которого так не хватало Рей, чтобы почувствовать себя живой, но она еще не знала, что через мгновение Соло повернется к ней, посмотрит прямо в глаза и скажет с несвойственной ему дрожью в голосе: — Ты мне нравишься, Рей. Ее сердце дернулось. Факт был простым и без прикрас, в нем не было давления — только искренность. Рей задумалась, представив пресловутую Роуз Тико, которая снова могла предостеречь ее, но в этой комнате было нечто другое — доверие, которое медленно нарастало. — Я знаю, — сказала Рей честно, не спеша признаваться во взаимной симпатии. Казалось, что идентичные слова не могут вместить в себя ту палитру эмоций, которые она испытывала. Соло усмехнулся и, не сдерживая улыбки, признал: — И твоя стойкость вперемешку с искренностью тоже чертовски мне нравятся. Она почувствовала, как та тревога, которую Роуз принесла в ее душу, превращается в маленький осадок, который утонул в волне спокойствия Бена Соло. Его слова и действия совпадали: он слушал, позволял ей говорить, держал дистанцию, когда она этого хотела, и приближался — когда она была готова. Они еще долго сидели на диване, разговаривая о чем-то неважном: о любимых кофейнях, о месте, где лучше читать вечером, о том, как странно иногда сходятся люди по интересам. Его руки то обнимали ее плечи, то поглаживали ее напряженную поясницу — легкие, ласковые прикосновения, которые не требовали ответа. Время от времени они отвлекались от беседы и целовались, будто с трудом могли поверить, что происходящее реально, и как только их губы встречались, а языки танцевали в причудливом танце нового чувства, они верили в друг друга, и двигались дальше. Когда усталость взяла свое, Рей прислонила голову к груди Бена и прислушалась к ровному биению его сердца. Этот звук стал метрономом, от которого отскакивали все ее тревоги — как настоящие, так и придуманные другими. Рей пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала такую простую и чистую радость, и не смогла. Казалось, что воспоминания детства о безопасности и тепле соединились со взрослым пониманием: рядом со мной человек, который слышит и видит меня. Ночь медленно просачивалась в квартиру Бена, заставляя их обоих устроиться на диване под огромным пледом, укутавшим их, но оставив некоторую часть длинных ног Соло снаружи вязаного укрытия. Бен заботливо положил руку под еле держащуюся голову Рей, позволяя той использовать его бицепс в качестве подушки, свободной рукой поглаживая ее разметавшиеся волосы. Девушка слушала его дыхание и ощущала, как весь ее мир сосредотачивается в этих звуках — ровных и спокойных. — Засыпай, — шепот Бена коснулся ее виска, — Ты в безопасности, — добавил он, словно читая ее мысли и зная, насколько ей необходимо это ощущение. — Мне никогда не было так спокойно рядом с кем-то, — тихо призналась Рей, зарываясь носом в мужскую шею, — Я не помню, когда в последний раз была такой счастливой. — Спокойной ночи, Рей, — в его голосе была улыбка, которую Рей ясно себе представила. Она прикрыла глаза и задремала под звук его дыхания, держа его руку в своей. В полудреме не было тревог и опасений — только тепло и осознание, что за грозным фасадом может скрываться прекрасная и внимательная душа.