Terrible, But Great

– Гарри Поттер.       Он размял дрожащую руку и разжал кулак. Воскрешающий камень выскользнул из его пальцев, и пустые тени тех, кто ушёл из жизни, растворились в тумане. Его родители. Ремус. Сириус. Холод впивался в его тело. Запах приторной смерти и гнилой земли затуманивал его чувства. – Мальчик, который выжил.       Он сделал прерывистый вдох. Зелёные глаза встретились с кроваво-красными. Невольно в его памяти всплыло воспоминание пятилетней давности. Семнадцатилетний юноша с коричневыми волнистыми волосами и холодными темно-янтарно-карими глазами насмехался над ним в сырой комнате, пока василиск кружил у него за спиной. Незнакомое чувство невообразимой потери и разочарования возникло у Гарри внутри, оно пульсировало глубоко внутри, словно часть его собственной души тоже была вырвана. Этот блестящий, также жестокий мальчик мог бы добиться гораздо большего, если бы не пошёл по этому кровавому пути. Разрыв души изменил его, уничтожив остатки рассудка, которым он когда-то обладал. Он мог бы многого добиться, сделать так много, но вместо этого свернул на путь, ведущий к смертям. Столько смертей.       Ужасный, но великий.       Он жалел это создание. – Пришёл умереть.       Гарри Поттер встретил луч зелёного света с храбростью гриффиндорца и разбитым сердцем пуффендуйца.

***

      Ослепительно белый цвет поприветствовал его как друга.       Его руки были тяжёлыми, как свинец. Гарри поднёс их к лицу и протёр глаза, крепко зажмурившись. Где... мои очки? Лёгкий ветерок ласкал его щёку, не неся с собой ни холода, ни запаха, ни земли, ни смерти. Где... я? Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на спине, ничего не помня. Над головой сияла туманная белизна.       Луч зелёного света... Подождите, я умер.       Гарри сел и огляделся вокруг. Ничего. Бескрайняя пустота простиралась настолько далеко, насколько он мог увидеть. Несмотря на отсутствие температуры, в этой пустоте было что-то зловещее. Разве не должно быть приятного избавления от боли и страданий смертной жизни? Разве не должен кто-то ждать его на этой стороне? Его родители? Его предки? Сириус? Кто-то? Любой?       Здесь должно было быть что-то большее, чем эта ужасающая пустота одиночества.       Вдали раздался детский плач. Гарри резко повернул голову в его сторону, сердце бешено билось, а тело напряглось. Он вскочил на ноги, но остановился, заметив, что на нём ничего нет. По его телу пробежала дрожь уязвимости, но в этот момент на нём, мерцая, появились белые одежды. Гарри моргнул, поднимая руку. Они тяжело висели на его теле, и ткань нежно касалась его кожи, словно шёлк. Гарри задернул мантию и направился к источнику криков, пока не увидел это.       Нет, не нечто...       Его.       Гарри однажды уже мельком видел эту фигуру, когда она опустилась в кипящий котёл, из которого и появился лорд Волан-де-Морт. Теперь, у ног Гарри обветренное существо с кровоточащими ранами, извращенная пародия на человеческого ребёнка, горько рыдало на земле, представляя собой ужасный контраст с тем, кем он стал.       Здесь, в царстве мёртвых, несправедливость и злодеяния, совершенные этим человеком, причиняли лишь слабую боль. Вместо этого сердце Гарри разрывалось от сострадания к своему бывшему врагу.       Гарри опустился на колени рядом с Волан-де-Мортом. – Ох, Том, – без страха и отвращения пробормотал он. В его души царили лишь жалость и глубокая боль из-за случившегося с этим человеком. – Посмотри, что ты с собой сделал, – Плач прекратился, и ребёнок посмотрел на Гарри с шмыганным носом и с блестящими, пронзительно красными глазами. – Нет, ты не можешь отрицать – ты знаешь это. Ты изуродовал свою душу и мучаешься из-за этого. Ты мог бы всего это избежать.       В этих глазах читалось глубокое печальное понимание. – Для такого умного человека ты чертовски глуп.       Том Реддл, ты настолько...       Гарри наклонился ближе, его рука аккуратно поглаживала маленькую щёчку ребёнка, стараясь не задеть кровоточащие порезы на его лице. Последние остатки гнева Волан-де-Морта исчезли с его лица. Он в шоке уставился на Гарри. Гарри вытер большим пальцем слезу. – Как бы мне хотелось чем-нибудь тебе помочь, – прошептал он, желая, чтобы его прикосновения было достаточно. – Я боюсь, что это невозможно, мой мальчик.       Гарри взглянул вверх. Рядом стоял Альбус Дамблдор, одетый в такую же белую мантию. Устремленный на Гарри взгляд, полный жалости, заставил его стиснуть зубы. Он сжал губы, а его челюсть напряглась. Когда Гарри снова взял под контроль свои эмоции, он сохранил нейтральное выражение лица. – Что вы имеете в виду? – Боюсь, мистеру Реддлу ничем не помочь. – Кто так сказал?       Дамблдор открыл рот, но ничего не произнёс. Он нахмурился и переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. – Я спросил вас, кто так сказал?, – потребовал ответа Гарри. – Скажите их имена. Кто, блять, сказал, что Тому нельзя помочь? Только вы? Он всю жизнь пытался избежать смерти, потому что боялся. Вы никогда ничего не боялись? Но вы говорите, что мы ничего не можем сделать – кто я тогда, его палач? – усмехнулся Гарри, старая горечь из-за пророчества вновь всплыла на поверхность. – Я никогда не хотел быть им! – он плакал. – Я был лишь ребёнком. Ни один из них не сможет жить и вся эта чушь – полная ерунда! Почему я не мог спасти его вместо уничтожения?       Взгляд, полный жалости, стал ещё более выразительным. – Пойдём, прогуляемся. – Я лучше останусь здесь, спасибо, – холодно сказал Гарри. – Гарри... мой мальчик, прости.       Прости, прости – он слышал это слово так часто от Альбуса Дамблдора. – За что? За то, что не рассказали мне ничего? За то, что в последнюю секунду сказали мне, что я должен умереть – что моя смерть – это единственный способ остановить Волан-де-Морта? – боль усилилась, и голос Гарри стал тише. – Вы даже не смогли сказать мне этого в лицо? Мне пришлось узнать об этом из воспоминаний умирающего человека? Серьёзно?       Дамблдор выглядел потрясенным. – Знаете, если бы вы не подожгли вещи Тома, когда он был ребёнком, может быть он не был бы таким чертовски испорченным. Столько всего вы могли бы сделать, но не сделали – я не могу...       Гарри вздохнул, приложил руку ко лбу и потер шрам в виде молнии над бровью. Ребёнок начал плакать, и Гарри прижался к щеке Волан-де-Морта, пытаясь его утешить, но это не помогло. – Дамблдор, ваша доброта – самая жестокая вещь, с которой мне когда-либо приходилось сталкиваться.       Старик издал долгий, печальный вздох. – Гарри... Я совершил множество ошибок в своей жизни. Я нес на своих плечах многое, часть переложил на тебя и за это я прошу прощения. Надеюсь, ты сможешь меня простить.       Простить тебя? У меня даже не было времени осмыслить всё, что ты со мной сделал, не говоря уже о том, чтобы простить тебя за всё это.       Я не могу обрести даже немного покоя после смерти. – Эти события произошли по воле судьбы и предназначения, – сказал Дамблдор. – Я мало что мог сделать, чтобы изменить ход событий. Том Реддл был безнадёжен ещё в детстве. Я понял это с первого взгляда.       Судьба, хах?       Гарри стиснул зубы. Как он посмел. Судьба не имела никакого отношения к натуре маленького ребёнка. Дамблдор по-прежнему не брал на себя ответственность за свою роль в этом. Нет, Гарри не винил его в действиях Волан-де-Морта, но у него было предостаточно возможностей проявить себя. Вместо этого, Дамблдор взвалил всю тяжесть мира на тонкие, хрупкие плечи ребёнка, и всё из-за нескольких причудливых слов – всё из-за чёртова пророчества. Дамблдор был могущественным волшебником, победившим первого Тёмного Лорда столетия. Он мог бы легко выследить Волан-де-Морта, но не сделал этого. Если Том был таким злым, "неисправимым" дьяволом, то почему бы не уничтожить его ещё до того, как он ступил за порог Хогвартса?       Потому что он трус.       Трусливый гриффиндорец. – Гарри, я горжусь тобой за то, что ты поступил правильно, хотя это было трудно.       Эти слова исказились в душе Гарри, наполняя его обидой. Гарри должен был радоваться встрече с Дамблдором, но Гарри пострадал от многого из-за ошибок этого старика – он отправил Гарри жить к жестоким Дурслям, позволил ему в детстве встревать в опасные ситуации и скрыл важную информацию, которая могла бы предотвратить ненужные смерти.       Гордиться? Чем?       За то, что он должен был сделать, будучи взрослым?       А для Гарри, было ли действительно "правильным" идти на смерть, когда шла битва и бесчисленное множество людей продолжало умирать? Честно говоря, всё казалось довольно простым. Покинуть поле боя не составило труда. Ему не нужно было убивать Нагини. Ему не нужно было убивать Волан-де-Морта. Долг героя наконец-то был выполнен. Теперь он мог бы отдохнуть. "Выбирать между тем, что легко, и тем, что правильно?"       Умереть, ну, это было легко, но... было ли это правильным выбором?       Волан-де-Морт закричал. Гарри дернулся назад, когда Волан-де-Морт закричал и замахал своими крошечными ручками и ножками, его морщинистое лицо исказилось от боли. Кровь хлынула наружу. Тусклый, разорванный кусочек красной нити вспыхнул над его телом, опустился вниз и исчез в груди Волан-де-Морта. Через мгновение он обмяк, задыхаясь от напряжения, и несколько его ран затянулись. – Ах, похоже, Нагини мертва. Она была последним крестражем, – сказал Дамблдор. Бесчувственный свет в его глазах вызывал у Гарри отвращение. – Теперь ты можешь вернуться, мой мальчик. Крестраж в твоём шраме уничтожен, но не ты – ты можешь вернуться.       Это казалось ещё одним простым выбором. Возвращение – всё, что Гарри знал, но... что-то было не так. Он никак не мог понять, откуда берётся это тревожное чувство, но оно крутилось в животе и ползло вверх по позвоночнику. От этого у него зачесалась кожа под шелком мантии, а плечи задрожали, как если бы тяжёлое призрачное дыхание коснулось его шеи. Гарри потёр руку в том месте, но ничего не обнаружил. – Или же ты можешь двигаться дальше. Я знаю, что твоя семья с нетерпением ждёт тебя.       Нет. Этого не могло произойти. Гарри не мог просто оставить остальных заканчивать войну без него. Это был не вариант. Если он действительно мог вернуться в мир смертных, он бы это сделал. «Варианты, варианты... Хочешь ещё один?» – Что, как вы думаете, мне следует сделать, профессор? – спросил Гарри. – Я? О, я знаю, что встреча с твоей семьёй заманчива, но ты ещё не прожил полноценную жизнь. Заверши свою судьбу и проживи остаток жизни. Вернись и спаси всех. «О, но ты не спасёшь всех, Мастер.»       Гарри моргнул. Его внутренний голос изменился, стал более хриплым, более резким – наполненным истинной тьмой. Он огляделся, но никого не было.       Дверь распахнулась с грохотом, и Гарри вздрогнул. Резкий звук эхом разнёсся по всему пространству, отчего у него заложило в ушах. Дверь прорезала туманную белизну, явно не вписываясь в это место. И тут... Гарри затаил дыхание.       В проёме появилась женщина. Струящиеся белые одежды, белые как снег, огненно-рыжие волосы, глаза зелёные, как и у него – Лили Поттер. Она с досадой выдохнула, и ярость исказила её лицо. Дамблдор съёжился и сделал полшага назад. Она указала на него пальцем, прищурив глаза. – Ты, – прошипела Лили. – Ах, Лили, моя девочка... – Не смей нести эту чушь, ты, чёртов ублюдок!       Гарри медленно раскрыл рот. Он представлял её столько раз в своих мечтах и, даже после того, как мельком увидел её в воспоминаниях Снейпа, никогда не думал, что она будет такой. Лили Поттер была ужасающей.       И он любил её за это. – Я понимаю, что ты злишься на меня, дорогая Лили, но... – Злюсь? – сказала Лили, повторяя это слово так, будто оно было отвратительным ругательством. – Отправляя моего сына на смерть, когда я отдала свою жизнь ради его спасения и защиты, и у тебя хватает наглости предполагать, что я просто... злюсь? Альбус Дамблдор, я в ярости! В бешенстве. Тебе повезло, что мы мертвы – а теперь немедленно убирайся от него подальше и не смей больше вбивать ему в голову свою ложь! – Лили, дорогая, ты пугаешь нашего сына.       Растрепанные чёрные волосы, выразительные карие глаза и тёмный загорелый цвет лица – Джеймс Поттер. Он улыбнулся Гарри, помахав ему рукой. Рука Гарри сама собой поднялась в ответ. Он мог лишь в шоке смотреть на них. Его родители. Наконец-то он мог с ними познакомиться... – Гарри!       Сириус ворвался через дверь. Гарри затаил дыхание и вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы Сириус наклонился и сжал его в медвежьих объятиях. Гарри обнял его за шею, а Сириус крепко прижал к себе, прокружив его в воздухе с радостным хохотом.       О, как он скучал по этому звуку. – Сириус, – выдохнул Гарри. Слёзы хлынули из его глаз, и он не мог остановить их, они текли по щекам. Боль, чувство вины и одиночество, которые он испытывал годами после смерти Сириуса, обрушились на него с новой силой. – Сириус, мне очень жаль – это была всё моя вина. Мне не следовало – мне жа... – Нет, нет, прекрати это, – сказал Сириус, нежно похлопав Гарри по затылку. – Я не собираюсь терпеть такие разговоры, да? Я умер, защищая тебя, и если когда-либо и был другой способ умереть, то это именно тот способ, которым я хочу умереть, понятно, щенок? Это не твоя вина.       Гарри уткнулся лицом в непослушную шевелюру Сириуса. Здесь, у Сириуса на руках, с свисающими в воздухе ногами, он плакал и плакал. Сириус погладил его по спине и шептал успокаивающие слова на ухо, медленно опуская его на землю. Спустя несколько мгновений Гарри отстранился и вытер слёзы. Сириус поцеловал его в лоб и хлопнул рукой по плечу, сжав его.       Лили всё ещё стойко держалась, словно дикая собака, набросившаяся на кусок мяса, и яростно атаковала Дамблдора, пока Джеймс пытался успокоить её с безопасного расстояния. Сгорбившись и прикрыв голову руками, Дамблдор бессвязно излагал свои оправдания, которые никто не слышал. – Ох... Следует ли нам остановить её? – спросил Гарри. – Сказать, что Лили недовольна Альбусом, было бы преуменьшением века, – протянул знакомый голос, мягкий и глубокий. – Хотя, должен признать, что мои чувства по этому поводу в значительной степени совпадают с её.       Гарри повернул голову. В дверном проёме стояли ещё трое взрослых. – Приветик, Гарри, – сказала Тонкс, помахав ему. Её короткие волосы были ярко фиолетовыми. – Решила присоединиться к веселью, и, о боже, похоже у нас будет вечеринка, да?       Ремус стоял рядом с ней, его улыбка была юношеской и открытой. У него не было шрамов, никаких признаков старения на лице. Северус встретил взгляд Гарри мягкими, угольно-чёрными глазами, резкие черты его лица исчезли. Гарри оглянулся на Сириуса и заметил, что тот тоже выглядел намного моложе и более здоровым, чем в прошлый раз, когда он видел мужчину. От этого у Гарри немного сжалось сердце. «В моих объятиях исчезли разрушительные последствия войны.» – Это был единственный способ избавить Гарри от крестража! – плакался Дамблдор. – Пожалуйста, Лили, пожалуйста, пойми... – Оправдания! – отрезала Лили. – Оправдания лени и бездействия, как у вас и Гриндевальда. Переложив всю ответственность на бедного Ньюта Скамандера, ожидав более десяти лет, чтобы положить этому конец – и вы сделали это снова!       Джеймс бросил на Северуса отчаянный взгляд. – Снейп!       Северус закатил глаза. – Я попробую её успокоить. Не ожидай чуда. Она рыжая, – пробормотал он. Направляясь к ней, он неуверенно улыбнулся Гарри. – Я горжусь тобой, Поттер. Ты хорошо справился.       О, это правда должно быть загробная жизнь, раз Снейп был с ним так любезен.       Пока Северус вмешивался в ситуацию с Лили, что не очень-то шло на пользу Дамблдору, Джеймс подошёл к Гарри с распростёртыми объятиями. Впервые Гарри почувствовал объятия своего отца: Джеймс обнял его, крепко обхватив руками верхнюю часть спины Гарри. Его глаза горели. Гарри уткнулся лицом в ключицу Джеймса и не смог сдержать слёз. Всхлип вырвался наружу сквозь его самообладание. – Я ждал этого годами, – сказал Джеймс хриплым голосом. Он положил руку на голову Гарри и прижал его ещё ближе. – Я так горжусь тобой, сынок. Ты прошёл через ад и обратно, и у тебя всё получилось. Я не мог бы пожелать себе ребёнка лучше.       О Мерлин, Гарри не был уверен сможет ли он справится со всеми этими слезами. – Это были не мы, – прошептал Ремус, положив руку на спину Гарри. Гарри повернул голову и посмотрел на него. – Мы бы никогда не одобрили бы, что ты пошёл на смерть. Нас заставили наблюдать за этим, и мы ничего не могли сказать. Мне очень жаль.       Гарри кивнул, посылая ему слабую улыбку. – Всё в порядке.       Ремус ответил ему тем же, и, после того как Гарри отстранился от Джеймса, он тоже обнял его. – Прости, – прошептал он. – Прости за Тедди... – Нет, – резко сказал Ремус, его голос дрожал. – Нет, не начинай этого. – Гарри, дорогой, с Тедди всё будет в порядке, – сказала Тонкс, поглаживая его по щеке. – Мама за ним присмотрит. Он вырастет в мире без Волан-де-Морта – и всё это благодаря тебе. Так что спасибо тебе... – Мой малыш! – воскликнула Лили.       Она наконец-то оставила Дамблдора в покое и поспешила к Гарри. Ремус отступил как раз вовремя, чтобы Лили смогла обнять Гарри, чуть не сбив его с ног. Это были отчаянные объятия, нежные, но такие крепкие и идеальные. – Мам. – О, милый, мой сладкий, глупый мальчик. Я люблю тебя, – прошептал Лили, целуя его в висок и в щёку между словами. – Я надеюсь, что ты понимаешь, что мы не одобряем того, что ты пошёл на смерть.       Она бросила на Дамблдора главный взгляд, от которого тот вздрогнул. Она снова посмотрела на Гарри, обхватив его щёки руками и проводя большими пальцами под глазами. – Камень сковал нас и исказил слова в то, что нам было позволено сказать. Мне хотелось кричать.       Мерлин, она была такой красивой. Волшебные фотографии не смогли передать всей её красоты. Они не смогли передать её жизнерадости. Она была здесь, прямо перед Гарри, в живую и дышала, и говорила – и это было всё, чего Гарри когда-либо желал. Эти слёзы обжигали его глаза. Они лились по его щекам. Губы Лили дрожали, и слёзы текли ручьём. Она снова обняла его, сжимая ещё крепче, ещё сильнее. Гарри уткнулся лицом в изгиб её шеи и вдохнул, аромат корицы и ванили наполнил его чувства. – Я скучал по тебе, – прошептал Гарри. – О, милый, и минуты не прошло, чтобы тебя не было в моих мыслях. – Гарри, мой мальчик, послушай меня, чем дольше ты здесь остаёшься, тем больше людей умрёт и тем сложнее тебе будет вернуться, – умоляюще сказал Дамблдор. Лили напряглась, и в её глазах снова вспыхнула ярость. – Ты должен вернуться, чтобы исполнить пророчество. – К чёрту пророчество, – прорычала Лили, крепко обнимая Гарри, защищая его. Гарри тихонько усмехнулся. – Уберите этого человека от меня, пока я ему что-нибудь не отрезала. Альбус, если бы ты не был мёртв, я бы тебя убила. – Вот почему я вышел за твою маму, – сказал Джеймс с хитрой ухмылкой. – Она горяча, когда злится. – И всё же... Я до сих пор не могу понять, почему она вышла за тебя замуж, Поттер, – протянул Северус. Его взгляд скользнул по фигуре Джеймса. – Где твои привлекающие качества? Я никак не могу их найти. – Сев, ты смотришь не туда. Теперь обрати своё внимание южнее... – Джеймс! – воскликнула Лили. – Только не при Гарри! – Что? Он достаточно взрослый и он мужчина...       Сириус усмехнулся, подняв бровь, и толкнул Северуса локтем в бок. – Да, Сев, тебе нужно смотреть южнее. – Мерлин, спаси меня от этой бешеной стаи гриффиндорцев, – сказал Северус, закатив глаза, но его щёки слегка порозовели.       Чёрт возьми, моя семья сумасшедшая!       Я люблю их. – Ну же, Гарри, милый, – сказала Лили, ещё раз крепко обняв его, прежде чем отпустить. – У нас будет много времени, чтобы пообщаться, но формально нам здесь не место. Мне пришлось выломать дверь, и я думаю, она не будет мной довольна, но даже она не сможет помешать мне увидеться с моим малышом.       Сириус вздрогнул. – Она? – Гарри, ты не можешь уйти, – воскликнул Дамблдор. – Подумай о своих друзьях! «Если ты уйдёшь с ними, то не сможешь спасти его.»       Услышав голос, Гарри замер, сопротивляясь попыткам Лили сопроводить его к двери. Она вопросительно наклонила голову. Откуда этот голос? Это не мой голос, так чей... «Ты хочешь его спасти, не так ли? Ты всегда жалел его. Ты всегда задавался вопросом, как бы всё сложилось, если бы всё было по-другому. Ты мог бы спасти его. Ты мог бы спасти свою семью от их трагической участи.»       Спасти его? Ты имеешь в виду Тома? «Что если существует третий вариант?» – Третий вариант? – спросил Гарри. «Да.»       Необычный холод окутал окрестности. Все вокруг Гарри задрожали, а Дамблдор побледнел от ужаса. Лили обняла себя в районе груди, а Джеймс, Сириус и Северус окружили её и Гарри. Ремус прижал Тонкс к себе и встал неподалёку. Ребёнок завопил от страха.       Все звуки прекратились.       Тьма витала в воздухе, её присутствие было тяжёлым и удушающим. Прохлада отражал в себя неумолимый холод, который приносили с собой дементоры, но он не лишил Гарри счастья и надежды. Это вселяло ужас, словно он смотрел на собственную смертность и был вынужден смириться с ней. Пространство наполнила некая сила, более могущественная, чем вся магия мира.       Гарри повернулся...       ...и столкнулся со Смертью.       Существо возвышалось над Гарри, будучи почти на шестьдесят сантиметров выше него, с неестественно сгорбленной спиной. Его потрёпанный и изношенный плащ развевался вокруг него, словно живя своей собственной жизнью. Его тело было костлявое с тончайшими слоями мышц и плоти, а кожа напоминала дублёную. Кровеносные сосуды были чернильно-чёрными. Существо низко склонилось, зависнув в нескольких сантиметрах от Гарри. Его лицо было худым и измождённым, рот плотно сжат, а впалые глаза светились неземной белизной. – Гарри Поттер, – прошептала Смерть. Её рот не открылся и не двинулся с места, но расплылся в широкой, леденящей душу улыбке. – Мой Мастер. – Что? – сказал Дамблдор с удивлением в голосе. – Ваше высочество, Гарри – владелец Даров Смерти?       Голова Смерти медленно повернулась в сторону старика, и улыбка на её лице исчезла. – Годами ты искал со своим возлюбленным, родственной душой, а вот этот юноша случайно наткнулся на них и забрал их наследство. Однако, Гарри Поттеру всегда было суждено стать Повелителем Смерти. Даже собрав все три части, я бы никогда не ответила на твой зов, – Смерть подняла длинный костлявый палец и указала им на Дамблдора. – Ты получил уже свой шанс. Ты дал свой выбор. Теперь время моего.       Тело Дамблдора рассыпалось на мерцающие белые частицы, которые собрались в светящуюся сферу. Вокруг шара закружилась яркая нить красного цвета с золотистым оттенком. Душа подлетела к протянутой руке Смерти. Она посмотрела на неё с раздраженной нежностью. – Кыш.       Душа Альбуса Дамблдора рванулась прочь, пролетая сквозь открытую дверь и исчезая в пустоте. Голова Смерти повернулась к Гарри, и на её лице появилась ужасающая улыбка. Она приблизилась, излучая силу, которая вихрем обволакивала её. У Гарри перехватило дыхание.       И всё же... почему-то Гарри не боялся Смерти. – Гарри Поттер, – прошептала Смерть, её голос был хриплым, но в нём чувствовалась сила. – Ты мой господин, Повелитель Смерти. Благодаря этому ты бессмертен и навечно связан с миром смертных. Твой дух никогда не сможет обрести истинный покой здесь, в моём царстве. Ты можешь провести в нём некоторое время, но он никогда не станет твоим домом.       Лили уткнулась лицом в ладони и всхлипнула. – Как это произошло? – спросил Гарри. – Почему я? – Дары считают тебя моим господином, – сказала Смерть, нежно проводя пальцами по щеке Гарри. Её прикосновение были ледяным. – Мир долго ждал такой души, как твоя.       Такой души, как у меня? – Получается, я не могу умереть? – Нет.       Вот чёрт. Он и правда был Мальчиком, который выжил. – Однако, есть способ тебе обрести покой, – сказала Смерть, её глаза сияли от радости. – Если ты сможешь это сделать, после того как исправишь ситуацию в мире, то сможешь отказаться от титула Повелителя Смерти и двигаться дальше. – Что я должен сделать? – Ты должен исправить эту ужасную временную линию. – Я сделаю это, – без колебаний ответил Гарри. – Ого... Так быстро соглашаешься. Интересно... Думаешь, ты сможешь это сделать? – прошептала Смерть. Она медленно обошла Гарри, скользя над землёй. – Ты готов ответить? Ты соглашаешься на мой зов, не зная истинной сути стоящей перед тобой задачи. Ты такой гриффиндорец. – Если я смогу спасти всех, то я сделаю это, – решительно заявил Гарри. – Столько людей погибло, и я хочу спасти их всех. Я сделаю для них всё, что угодно, – он взглянул на Волан-де-Морта, и выражение его лица смягчилось. – Даже для него, – прошептал он. – Даже для Тома, я сделаю всё, что угодно, чтобы спасти его.       Зловещая улыбка расширилась до неестественной степени. – Вы мне угождаете, господин. Что ж, очень хорошо, – она остановилась перед Гарри. Её голос понизился, и тонкая, костлявая рука жестом указала на Волан-де-Морта. – Ты видишь, кем он стал. Ты видел тьму, свидетельство истинного зла. Но сможешь ли ты это развидеть? Открыть своё сердце и впустить его в свою жизнь? – Ты имеешь в виду... приютить его и вырастить? – прошептал Гарри.       И всё же он уже знал. Смерть имела в виду другое.       И мысль о том, что означали слова Смерти, ужасала его.       Раздался зловещий смех, прерывистый, кокетливый, запах гниения и тысячелетней гнилости витал в воздухе, воздействуя на Гарри. Длинные тонкие пальцы обхватили его плечо, вены потемнили, как будто были полны чернил, её худое, массивное тело возвышалось над Гарри в полуобъятии. Смерть склонилась в сторону над его другим плечом, смотря на Волан-де-Морта. – Скажи мне, Мастер, –прошептала Смерть. – Сможешь ли ты когда-нибудь полюбить это? Это жалкое создание, разорвавшее свою душу на части, душу, которую мы сотворили, предопределили и переправили с большой, бережной осторожностью. Того, кто так пренебрежительно отнёсся к этой душе – сможешь ли ты полюбить это? Того, кто плюнул на собственное существование из-за детского страха. Смог бы ты полюбить человека, который так много у тебя отнял?       Гарри сглотнул. – Именно это ты и должен сделать, Гарри Поттер, – прошептала Смерть ему на ухо, её тёмная суть проникала в плоть Гарри. – Если ты хочешь изменить всё: ход времени, смерти, разрушения, то тебе нужно вернуться в прошлое, в начало 6 курса Тома Риддла, и выполнить самое сложное задание.       Красные глаза смотрели на Гарри снизу вверх, широко раскрытые, понимающие и благоговейные. – Ты должен полюбить Тома Риддла, а он должен полюбить тебя, – прошептала Смерть. – Истинная любовь. Величайшая сила, самая могущественная магия, которая когда-либо существовала. Покажи ему любовь, которую невозможно заменить. Будь для него всем. Будь его другом. Будь его семьёй. Будь его возлюбленным.       У него пересохло во рту. Сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. – Если ты сможешь это сделать, что ж... Мастер, тогда временная линия изменится. Эти души переродятся в мире без Тёмного Лорда. Вы двое должны объединиться в едином согласии, если хочешь спасти мир не только от Лорда Волан-де-Морта, но и от его собственного краха. Когда придёт время принять тебя обратно в мои объятия, я освобожу тебя от титула и цепей. В противном случае ты переродишься в бесконечном цикле страданий и горя.       Его дыхание было поверхностным.       Ох. Хорошо. Много – это очень много.       Оставить всё, что он когда-либо знал: друзей, свою жизнь, и вернуться во времена, о которых он ничего не знает? Он окажется совершенно не в своей стихии. Как он должен будет выжить во времени, пятьдесят лет назад? Насколько сильно всё изменится? Что, если он всё испортит и привлечёт к себе внимание?       Но... Это могло бы стать новым началом, началом, когда мир не будет знать имени Гарри Поттера. Он не мог представить себе волшебную жизнь, в которой все не будут знать его имени и не будут судить о нём ещё до встречи с ним. Честно говоря, это звучало чертовски потрясающе. Он справится. Ведь так?       Однако, глядя на изможденное, истерзанное тело Волан-де-Морта, часть его сердца отвергла его.       Мне следует вернуться. Мне придётся убить его, но разве он не заслуживает страданий здесь, в полном одиночестве, в этом ужасном месте? Действительно ли он заслуживает спасения?       А если бы я вернулся в прошлое... я был бы один, без семьи и друзей. Никто бы меня не помнил и не знал, что я сделал.       Я буду одинок.       Его душа пульсировала резонирующим звоном, и, встретившись взглядом с Волан-де-Мортом, Гарри понял ответ. Страх, потрясение и агония мерцали в его глазах, но в то же время в них мелькали отблески благоговения и надежды.       В конце концов, если кто и мог спасти Тома Риддла, так это Гарри Поттер.       Чёрт возьми, моя страсть к спасению людей!       Гарри взглянул на свою семью. Лили прижалась к Джеймсу, её глаза были широко раскрыты от страха, но затем на её лице появилась трогательная улыбка. – Что бы ты ни выбрал, – сказала она нежным голосом, – знай, что мы всегда будем любить тебя. Ты всегда будешь нашим сыном, даже сквозь время. Даже если мы не будем помнить тебя, наши души будут помнить тебя. – Она права. Мы любим тебя, щеночек, и мы поддержим тебя. Выбор за тобой, – без колебаний сказал Сириус.       Джеймс кивнул. – Но тебе не обязательно это делать. Ты можешь вернуться и сражаться или вернуться домой с нами сейчас. Тебе не нужно снова жертвовать собой.       Ах, но...       Жертвенность – это всё, что я умею. – Эта любовь..., – прошептал Гарри, глядя на Смерть. – Будет ли она настоящей? Настоящей любовью? Это ведь не будет очередной жертвой, правда? У меня будет что-то. Какое-то счастье? – Если это не будет любовью, ты поймёшь.       Бросив последний взгляд на свою семью, он одарил их нежной, ободряющей улыбкой. Слёзы текли по щекам Лили и Тонкс. Джеймс пытался сохранять невозмутимость, но в его глазах горел безошибочный блеск. Сириус показал Гарри два больших пальца вверх, на его лице была болезненная, но полная любви улыбка. Ремус стоял рядом с Тонкс, обняв её за плечи. Он одобрительно кивнул Гарри. Северус был более сдержан и бесстрастен, но смотрел на Гарри с силой и гордостью.       Обладая предусмотрительностью когтевранца и вновь обретенной хитростью слизеринца, Гарри посмотрел в лицо Смерти и сказал: – Я сделаю это.       Смерть ухмыльнулась.