Обреченные

Эта новость вносила свои коррективы в их планы. Выходка с ограблением действительно была крайне дерзкой и наглой, но кто бы мог подумать, что полиция так быстро и метко набросает список подозреваемых. Лишнее внимание сейчас было совсем ни к чему. Задумка находилась в стадии зародыша и была крайне уязвива, словно карточный домик. — Зря ты так. Чего тут медлить? — недоумевал Чок, сидевший напротив. — Шлепнуть её надо и мента заодно. Навести отностительный порядок на улице дорогого стоило. Бандиты во всём искали свою выгоду, поэтому были крайне ненадежными соратниками. Однако при должном желании можно было их объединить. — Давай. — спокойно сказал Бледный. — Можешь лично ей пулю пустить. Отплати за честность. Потеряем единственное связующее звено с нашим ментом. А если и его убьешь, то поднимешь достопочтенную полицию на уши. Учитывая то, что они уже начали разрабатывать версию о нашей причастности, то всё встанет на свои места. Упрости им задачу. Чок нахмурился. Ему не нравилось, когда кто-то разговаривал с ним в таком тоне, но Бледный имел особую исключительность. — Да уж, тут ты прав. — согласился громила. — Просто меня совсем не радует такой кипиш. Всё продумали, кому надо занесли и тут под нас начинают копать. — Менты и вы похожи в том, что каждый ведёт свою игру. — сказал Бледный, потягивая виски. — Занесли одному не значит, что занесли всем. Пробей через своих ребяток насчет стукача. Нам пока шуметь нельзя. Да и здесь порядок навести не помешает. Если внезапно нагрянут с обыском, то мы должны быть готовы. — Ты же сам знаешь, что они нас боятся не меньше чем мы их. — Да, но не стоит недооценивать изобретательность противника. Отведем от себя подозрения и пока они будут идти по ложному следу, мы станем сильнее. Настолько, что с нами придется считаться. — Ты мечтатель, Марк. — ухмыльнулся Чок. — Сам ведь понимаешь, что мира никогда не будет. Либо переворот, либо пир среди высот. Твои мечты о равенстве обречены на провал. Как раньше уже не будет. — Тем не менее, ты мне доверился. — сказал Бледный и сложил руки на груди. — Другие тоже. — А если кто-то передумает? Что тогда? Марк задумался. Он предусматривал такое развитие событий, поэтому и считал бандитов плохой почвой для переворота. Однако мирное население будет оставаться безразличным до тех пор, пока не увидят весомой силы. Лишь тогда все смогут объедениться ради общей цели. — В расход. — спокойно ответил он. — Мы тут не грабеж затеваем, а полноценную революцию. Дело серьёзное, поэтому разбираться с предателями нужно сурово. Мы боремся за то, чтобы вернуть былые времена. Искоренить коррупцию и неравенство. Обеспечить всех едой, а не только высшие слои общества. Если нам не придется грабить и убивать друг друга, боясь за свою жизнь, то мы сможем вернуться к нормальной жизни. — Слишком благородные речи для человека, который вчера перебил полицейский конвой. — подметил Чок. — А ведь многие из них тоже просто хотели выжить. Бледного это совсем не смутило, ведь ответ на этот был готов заранее. — Революции всегда строятся на вредительстве действующей системе. Я не любитель проливать лишнюю кровь, но моя рука не дрогнет. Это был весьма радикальный поступок, но благодаря этому мы стали сильнее и избавились от ублюдков, которые нам долго насаждали. Закусив куском колбасы, Бледный сказал: — Ты ведь знаешь почему я к вам прикипел больше всего. Вы не отморозки. Вы из тех, кому пришлось вертеться, чтобы выжить. Вы не устраиваете кровавую бойню на улицах, не грабите бедный люд. И что? Ты хочешь пустить бедной девчонке пулю в голову? — Не надо выставлять меня уебком! — процедил сквозь зубы Чок. — На твоих руках не меньше крови, чем на моих. Я жив только потому что привык быть осторожным. Она в любой момент может нас сдать и всей твоей чудесной затее придёт пиздец! — Убьем обычную нищанку и что о нас будут говорить? Нельзя строить авторитет на одном лишь запугивании. — Но и строить из себя мать Терезу мы не можем. Будем протягивать руку каждому несчастному и они откусят ее по локоть. — Знаю, во всём должна быть мера. Но и отпугивать от себя народ нельзя. Наша задача набрать как можно больше сил. Люди не пойдут за армией из двух человек. А если мы объединимся и покажем им, что способны разгромить нынешний строй, то они обязательно присоединятся к нам. Тогда властям придется изменить порядки в городе, если конечно они не хотят войны. Власть пользуется раздробленностью населения. Так нами легче управлять. — Думаешь люди встанут в один строй с теми, кто вчера грабил их? Слишком оптимистичный настрой. — Лицом переворота будем мы, а остальные уйдут на второй план. Вы кормите рабочих, не похожи на типичных бандитов и в целом славные парни. За такими люди пойдут с удовольствием. Для них мы станем героями. Чок вздохнул и возникло неловкое молчание. Бледный понимал, что его речи могут быть слишком оптимистичными и утопическими, но тем не менее. Чаще всего это работало. Порой его методы были суровы, но не бывает революции без потерь. — С девкой и ментом я разберусь сам. — вновь сказал Бледный. — А ты для начала слей фургон Третьей Бригаде. Лицо Чока исказилось в крайнем недоумении и злости. — Скажи мне что ты шутишь! — воскликнул он. — Отнюдь. Это часть плана. Всегда нужно чем-то жертвовать. Наладим отношения, может даже наваримся на них, а потом их грозная группировка исчезнет с радаров. Опустошив бокал, он поставил его в сторону и подвёл итог: — Без единого выстрела и капли крови. — Столько трудов и всё ради туманной перспективы? Ты с ума сошёл?! Ты слишком сильно переоцениваешь своё положение. В отличие от собеседника, Бледный был абсолютно спокоен. Он знал, что частенько перегибает палку и требует слишком много, но Чок не был обычным бандюгой с улицы. Он стал его другом. А дружба нынче была дорогим удовольствием. — Посмотри к чему мы пришли и пойми, что ты меня недооцениваешь. Мои скромные затеи крайне редко проваливаются. Чок собрал посуду в одну стопку и встал из-за стола, напоследок сказав: — Ты слишком много на себя берешь. И помни одну маленьку вещь — многие идут за тобой только потому, что видят в этом выгоду. Представляешь что будет когда они ее потеряют? Боюсь одними сладкими речами ты не управишься. А если всех перебить, то рано или поздно останешься один. Скрипнула дверь и Чок ушёл на кухню, оставив Марка наедине со своими мыслями. Он и без лишних нравоучений знал, что ходит по лезвию ножа и в любой момент все его старания могут рухнуть. Союз из отребья далеко не уедет, но он нужен лишь для того, чтобы показать власти клыки. В его планы не входило устраивать кровавый переворот. Лишь заставить высшие чины считаться с народом. Пришла пора менять порядки в этом городе. И он был готов ради этого на всё. Куда больше его сейчас интересовала другая мысль. — И кто же из вас первым кинет в мою спину камень? — пробубнил он себе под нос, откинувшись на стуле.