Обреченные

Ночь прошла удивительно спокойно. К ней никто не прокрался и не ограбил. Улицы уже наверняка ожили и люди вышли по своим делам, но Ева выходить не торопилась. Страх и стыд сковали её. Всплеск адреналина уже давно прошёл, поэтому теперь она полностью осознавала произошедшее с ней. Перемазанная кровью куртка никак не давала отвлечься. Бросить бы её куда-нибудь подальше от глаз. Забыть о прошлой ночи и никогда не вспоминать. Но тогда придётся бороться с холодом. Руки дрожали, а по лицу текли слёзы и Ева не могла найти слов утешения. Она убила человека. Помнила как дрогнуло ружьё, раздался выстрел. Как хлынула кровь и живот мужчины чуть не разлетелся на мелкие кусочки. Ужас в его глазах навсегда отпечатался в её памяти. Как он хрипел и корчился. Страшно было даже представить, как он мучался. В кино это выглядело не так страшно. Там главный герой не задумываясь косил целые армии. Враги как нелепые болванчики падали рядами и камера тут же переключалась на что-то более интересное. В жизни всё оказалось гораздо хуже. Она понимала, что забрать чужую жизнь тяжело, но не представляла насколько. Как теперь жить с этим? Ее жизнь явно никогда не станет прежней. В горле встал ком и Ева почувствовала наступление тошноты. Выбравшись на улицу, она на дрожащих ногах подобралась к реке, отгоняя жуткие картинки в голове. Зачерпнув воду, она тут же принялась активно умываться, словно это могло смыть с неё все печали. К сожалению, так это не работало. В нос ударил противный и едкий запах дыма. Ева подняла голову и увидела как над городом поднялся столб дыма. Совсем рядом что-то горело, но ей и в мысли не пришло бы туда явиться. Наверняка там уже собралась целая куча падальщиков, надеящихся что-то перехватить. Нет уж, хватит с неё аморальных выходок. Голова была готова лопнуть от количества свалившихся проблем. Груз вины, полиция и столовая «Дружба». Как вообще её угораздило в этом увязнуть? Она резко вспомнила о назначенной встрече в обед и её накрыло новой волной беспокойства. Что если она уже опоздала? Нет, такого не может быть. В любом случае, лучше поздно чем никогда. Ева встала и поплелась к столовой. До чего же она устала от серых пейзажей этого города. Даже спустя столько лет, она не могла ответить на вопрос о том, для чего вообще продолжает жить. Наверное это просто вошло в привычку. Либо же она не находила в себе сил на то, чтобы закончить всё это. Хотя с нынешним раскладом ей возможно и стараться не придётся. Находясь между молотом и наковальней, сложно представить благополучный исход. По своей глупости она коснулась той части нынешнего бытия, из которой нельзя было выйти чистым. В голове постоянно мелькали картины из прошлого. Беззаботное детство, студенческие годы, семья. Живы ли они вообще? Раньше всё казалось таким простым и понятным, но стоило ей вступить во взрослую жизнь и мир вокруг рухнул. Кто бы мог подумать, что остановившись на очередном вокзале, поезд больше никогда не тронется. Город окружат военные и никто не сможет выбраться из него живым. На улицах люди начнут бросаться и жрать друг друга, заразившись хворью. Когда же эпидемию удастся погасить, выжившим скажут о том, что все они обречены. Все заражены. Даже если ты не превратился в кровожадную тварь — вирус уже в тебе. Ева обратила внимание на обгоревшую стену дома и вспомнила как страшно пламя огнемета. Ликвидационные группы не знали жалости. Случаи обращения случались и по сей день, но гораздо реже. Исход всегда был один. Потасовка, несколько трупов, а потом приезжали они. Пламя выжигало все следы. Запах палёной плоти еще долго будет стоять на улице. Иногда тела некоторых тварей грузили в небольшой фургон со странной надписью. Ева уже не помнила что она означала, но точно знала, что попавшие в него живые люди уже никогда не вернутся. Маленький черный фургончик. Он частенько появлялся на месте проишествия. Кого-то забирали, а кто-то превращался в горстку пепла. В случае неудачи могли забрать и случайных прохожих, но людей это уже не волновало. Все смирились с тем, что смерть неизбежна. Так какая разница насколько быстро она к тебе подберется? Если мир настолько плох, то уже нестрашно его покидать. Отсюда взяла своё начало и народная жестокость. Людям нечего было терять, а значит и на отчаянные решения идти гораздо легче. Первое время после эпидемии было воистину ужасным. Но добрые дяди с большой земли быстро взяли всё под контроль. Хотя это сильно сказано. Город так и остался стремительно деградирующим чистилищем с призрачным «старым порядком». Сложно что-то организовать, когда народ превратился в безумную биомассу, ведомую первобытными инстинктами. Полиция, администрация, бандиты, выжившие. Всё равно всё скатилось в глупую бойню. Те, кто оказались на вершине пищевой цепочки всеми силами держались за своё место, стараясь устроить себе максимальный комфорт. Городу нужно снабжение, а большой земле его ресурсы. Рискованный, но весьма взаимовыгодный обмен. Сколько вредных производств здесь было организовано… Весь город — это сплошная экологическая катастрофа. Правда кого волнует что творится в списанном со счётов городе, окруженным большими стенами. Ева понимала, что после такого образа жизни ей не суждено встретить старость. Она даже не представляла что творится в её организме. Если ее не убьют голод, холод и случайный прохожий, то наверняка доберётся рак или какой-нибудь туберкулёз. Мечты о семье так и обречены оставаться мечтами. Разве есть здесь место такому хрупкому чувству как любовь? В Муравейнике нет места для подобного. Из раздумий её вывели отдалённые звуки выстрелов. Мимолетная тревога тут же растворилась, а бродяги на улице и вовсе не подали виду. — Извините, не подскажете время? — скромно спросила Ева у сидящей на тротуаре женщины. — А ты на мне часов дохрена видишь? — грубо ответила она. — Не боись, не опоздаешь. Попытка изначально была обречена на провал. Люди недоверчивы настолько, что самый обыденный разговор вызывал больше подозрений чем угрозы или домогательства. «Даже если я опоздаю, то вряд-ли с меня шкуру снимут. Главное придти и показать, что я никого не кинула.» Нищие, бандиты и люди, старательно изображавшие нормальную жизнь. Вот кто её окружал. Впереди Ева заметила компанию, которая одним своим видом выдавала принадлежность к определенному слою общества. Спортивные штаны, куртки. Всё, что не будет стеснять движений. Сбежать становится гораздо легче, а если побег невозможен, то в кармане наверняка есть нож или пистолет за поясом. Пускай зачастую они и жили мало, но жили неплохо. Что лучше? Короткая, но обеспеченная жизнь или долгая, но мучительная? С какой жадностью один из бандитов что-то жевал. Уличная жрачка и раньше оставляла желать лучшего, а теперь вопросы о её качестве и вовсе не возникали. Когда она проходила мимо раздался свист. — Эй, малышка, познакомимся? — возник чей-то мерзкий голос. — Да ты чё, она ж страшила. — услышала Ева ещё одного бандита. Нужно просто пройти и не обращать внимания. Это уже не первый раз и далеко не последний. Она ускорила шаг и ощутила сильный шлепок, за которым тут же раздались громкий смех и улюлюканье толпы. — Ну чё ты скромная такая? — крикнули ей вслед. — Ай, хрен с тобой! Кулаки крепко сжимались от злобы на свою беспомощность и несправедливость. До чего унизительным и обидным было ее положение. Пока какие-то мрази шиковали и позволяли себе любые выходки, ощущая свою силу и безнаказанность, Ева была обречена побираться и терпеть. Отвращение переполняло её. «Страшила.» Это не могло не зацепить её и без того расшатанное самомнение. Она понимала, что жизнь на улице потрепала её, но подобные издевки всегда равно ранили её, вызывая еще большую тоску по былым временам. Когда все проблемы казались пустяковыми, а мир бескрайним и интересным. Теперь всё сжималось в маленькую коробку, выход из которой был только один — вперед ногами. Уроды! Сытые, счастливые. Чем она хуже? Почему они могут позволить себе поесть, а она вынуждена голодать? Неужели теперь для спокойной и сытой жизни нужно было растерять остатки совести и достоинства. Ева вспомнила несколько притонов и борделей, мимо которых вчера проходила и её охватила дрожь. «Никогда.» В тоже время она понимала, что честь и совесть её совсем не кормят. Так зачем так переживать о таких материях, если пользы с этого совсем нет? Она не знала. Просто привыкла что всё должно быть так. Воспитание слишком четко отложило в её голове понимание того, что хорошо, а что плохо. И каждый раз ей было тяжело переступать через свои принципы. Первая кража, первое убийство. Еще немного и она совсем скоро окажется на самом дне. Если вообще доживёт до этого момента. Возможно в её случае стоило бы залечь на дно и не высовываться до конца своих дней, было слишком поздно. Она вновь стояла перед столовой, которая в её понимании была настоящей обителью зла.