Обреченные

«Дружба» осталась позади и Ева представления не имела о том, куда её ведёт Бледный. Сейчас он уже не казался таким пугающим как вчера. Спокойное выражение лица и скромная улыбка. Всё в нем располагало к себе. Сложно было поверить в то, что парень перед ней — важная птица в местном криминалитете. Внешний вид обманчив, поэтому расслабляться было нельзя. — Куда мы идём? — спросила наконец Ева. — Прогуляться в одно местечко надо, а заодно и с тобой вопрос решим. — спокойно ответил парень. Такой ответ лишь сильнее встревожил её. Чего стоило отвести её в укромное место и отправить на покой? Для людей его ремесла — обычное дело. Ева бесконечно оглядывалась. В голову уже долбились мысли о бегстве, но вряд-ли она умела бегать быстрее пули. — Не суетись, а то слишком много внимания привлекать будем. — сказал Бледный. — Бежать тоже не советую. Мы же сотрудничать решили, верно? — Верно. — дрожащим голосом согласилась Ева. — И чего ты дёргаешься тогда? Косишься на меня, как на врага народа. Спокойней будь, а то боюсь не сработаемся. Ева кивнула и постаралась взять себя в руки. С чего она вообще решила, что он хочет её убить? Если бы хотел, то сделал бы это ещё ночью. Но к чему тогда эти хождения? — Вчера ты была гораздо разговорчивее. Утро не задалось? Ева не знала что ответить и старалась тщательнее подбирать слова. Хамить было нельзя, да и смелости у неё не хватило бы. Но и любезничать когда коленки трясутся от страха довольно сложно. — Давай сыграем в игру. — предложил вдруг парень. — Сейчас я забуду о том, что ты подментованная, а ты забудешь обо мне всё, что успела услышать. Ты пришла просить помощи и пришла не с пустыми руками. Я это оценил, но наша помощь дорогого стоит, особенно когда это случайный бродяга с улицы. Он посмотрел на неё и спешно добавил: — Не сочти за грубость. Все мы бродяги. Ева лишь кивнула. — Вопрос не в нашей жадности. Просто мы не можем впрягаться за каждого встречного. Сама знаешь как это работает. Поэтому придётся немного поработать на нас. Для этого мне надо понять кто ты есть и возможно ли наше сотрудничество. Поэтому на вопросы отвечаем честно. Это в твоих же интересах. Окей? Ева сомневалась, что в ходе их беседы уместно опускать формальности. К тому же забыть о том, кто такой Бледный и вовсе было невозможно. — Сразу предупреждаю — других вариантов у тебя нет. Мы не можем накормить тебя тарелкой супа и отпустить в свободное плавание. Нет, ты конечно можешь попытать счастье и сбежать. Возможно даже я тебя не догоню. Успеешь снюхаться со своим ментом, но конец у этой истории будет один. Он сложил из пальцев пистолет и направил в её сторону. — Пах. Такого расклада следовало ожидать. Ева оказывалась в проигрыше в любом случае. Перешагнув через порог «Дружбы» она подписала себе приговор. — И в чем будет заключаться моя работа? — набравшись смелости, спросила она. — Узнаешь со временем. — Я думала у нас честный и открытый диалог. Это прозвучало настолько неуверенно, что Еве стало чертовски некомфортно. В конце концов, не в её власти сейчас кого-то упрекать. — А тебе так начать не терпиться? — Может быть вы меня просто слить решили, чтобы руки самим не пачкать. Бледный посмеялся и ответил: — Сразу видно, что с улицы. Осторожности не занимать. Никому не верим, ничего не ждём. Не боись, никто из тебя торпеду делать не собирается. Никакиж непотребств тоже не планируется, если тебя это беспокоит. Мы что, звери какие-то? Такие ужасы про нас в городе травят? Последние слова с наигранной обидой прозвучали так забавно, что Ева невольно слегка ухмыльнулась. — Говорят много чего, но суть всегда одна. — ответила Ева. — Бандитов принято бояться. — А я разве похож на бандита? — Бледный посмеялся. — Серьёзно? Я такой страшный? — С пистолетом кто угодно кажется страшным. — Разве я им размахиваю у тебя перед лицом? — Мне достаточно того, что он у тебя есть. Бледный задумчиво приподнял одну бровь и задумчиво сказал: — Весомый аргумент. Сложно было не признать, что он умел расположить к себе. Даже эта незамысловатая беседа позволила Еве чувствовать себя свободнее. Может её нынешнее положение и было довольно опасным, но сейчас её собеседник совсем не выглядел угрожающим. Они вышли из переулка на улицу, где кто-то громко кричал: — Поймите же! Мира за стеной нет! Весь мир уничтожен и погрузился в ад! Ева посмотрела на источник шума и увидела мужчину, одетого в лохмотья. — Страшный суд уже близок и только достойные обретут милость! Присоединяйтесь к последнему оплоту человечества! Отбросьте свои низменные желания и материальные блага! Агитатор явно не вызывал восторга у прохожих, которые порой плевались в его сторону, толкали и всячески оскорбляли. Мысль казалась ей интересной. А что если за стеной действительно ничего больше нет? Либо же мир там изменился до неузнаваемости. Бредни про спасение и страшный суд её совсем не интересовали. Спасения нет и не будет. Ни для кого. — Убивала кого-нибудь? — спросил вдруг Бледный, чем страшно ошеломил Еву. Только она смогла отвлечься от вчерашних событий, как перед глазами вновь начинала всплывать картина корчащегося в агонии мужчины. Он явно заметил кровавые пятна на её одежде, а значит врать было бессмысленно. — Один раз. — тихо ответила она. — Это случайно вышло. Столь нелепое оправдание явно повеселило его. — Первый раз у всех якобы случайный. — А у тебя? На этот вопрос он ответил с поразительной легкостью: — Когда всё началось, я просто хотел выжить. К сожалению, неприятная необходимость никуда не исчезла. Удивительно, что ты смогла не запачкать руки, за такое время. В нынешних реалиях отнимать чужую жизнь стало чем-то обычным. Где ты была, когда хлынула эпидемия? — На вокзале. — ответила Ева, мысленно погружаясь в страшные воспоминания. — Поезд остановили. Мы ждали решения ситуации, а потом начался хаос. Всё случилось так быстро. До сих пор не понимаю как смогла оттуда выбраться. — Приезжая значит? — Бледный посмеялся. — Слышал про бойню на вокзале. Одних грызут чумные, других добивают военные. Весьма печальный эпизод. Времена меняются, что тут сказать. Как тебе нынешняя система? — Что ты имеешь ввиду? — Ну а что тут непонятного? Всё устраивает? Какие пожелания и жалобы? Эти слова звучали как издевка и здорово раздражали Еву. — Я несколько лет живу на улице, прошу милостыню и вижу как люди умирают с голода. Разве ответ не очевиден? Бледный усмехнулся и вновь начал свой заумный монолог: — Вот и мне не нравится. Одни пируют и наживаются на нас. Оградились заборами и плевать хотели на проблемы обычных людей. Другие же превратились в головорезов, отбирающих последние крошки. Мы попали в просак, дорогуша. Осуждение бандитского промысла из уст бандита казалось Еве глупым и лживым. Что он может знать о бедах простых бродяг? — Но разве вы не такие же бандиты? — Я не ограбил и не убил ни одного бедняка. — с ноткой недовольства ответил Бледный. — Понимаю, что в твоих глазах мы такие же ублюдки, но осмелюсь заметить — ты варишься не в той среде, чтобы что-то говорить на эту тему. Ты из круга нищих и вечно голодных. Для вас любой более состоятельный человек — враг. Любой более сильный — угроза. Что ещё тебе пообещал этот мент? — Свободу и немного припасов. — Вот видишь, он тоже это понимает. Ты для него лишь голодная собака, которой нужно переодически кидать кусок мяса, чтобы ты продолжала послушно вилять хвостом. Просто он немного перегнул палку. Такое сравнение ей совсем не нравилось, но запас еды действительно был заманчивым предложением. На то, что ей перепадет пистолет, она и не надеялась, но как гарантия собственной безопасности он был бы как раз кстати. — Думаю он рассматривал твоё предательство. Ничего личного, но как шестёрка ты для такой работы не годишься. Чудо что ты вообще смогла прожить столько лет. Возможно, он изначально не возлагал на тебя особых надежд, но мы удивим его и обёрнем ситуацию в свою выгоду. Вопрос лишь в том, насколько хорошо ты сделаешь свою работу. Она оказалась между двумя враждующими сторонами и каждая хотела использовать Еву в своих грязных делишках. Осталось лишь понять во что её пытаются втянуть и как выйти из этого живой. — А ведь как хочется взять город в свои руки. Заставить этих небожителей считаться с нами. Устроить чертов протест. Тогда нас начнут уважать. Люди заживут новой жизнью. Больше никакого беспредела и нищеты. Как тебе такой расклад? Для Евы, смирившейся с положением вещей, эти мечты казались глупыми и наивными. Город опустился на самое дно и его уже ничего не могло спасти. Но разве нельзя хоть на минуту отвечься от этих серых руин и помечтать о светлом? А что если он всё же прав? Действующая власть мало интересовалась населением. Все устали быть беспомощными. Ева тоже. Может действительно пришла пора показать клыки. — Если это что-то изменит, то игра стоит свеч. Он одобрительно ткнул в неё пальцем и сказал: — Тогда мы должны сработаться. От тебя требуется лишь стараться и держать язык за зубами. Нельзя менять мир в одиночку. Как же её подкупала эта простота. Спустя столько лет этого кошмара, человек совсем не растерял надежд, сил и желания что-то менять. И даже окружавший их тлен не смог поколебать амбиций. Большая часть знакомых Евы были опустошенными и отчаявшимися. А вид такого заряженного и уверенного человека был глотком свежего воздуха. Сквозь пелену впечатлений, она старалась напоминать себе о том, чем этот человек зарабатывал себе на хлеб. Нельзя было терять бдительность. А можно ли заставить беспомощных и уставших людей постоять за себя? Порой казалось, что если их всех отправят на убой, то они даже не будут сопротивляться. Лишь спросят в какую сторону идти. Они готовы терпеть любое издевательство, но ни за что не дадут бой устоявшемуся режиму. — Ты хочешь устроить переворот? — спросила вдруг Ева, как только они свернули в очередной переулок. — Ну почему же переворот? Просто напомнить чиновникам и министрам о том, кто здесь имеет вес и кого не стоит злить. Сейчас народ слаб и раздроблен. Если же мы будем едины, то им придётся считаться с нами. В противном случае грядёт война и она будет кровавой. Кому это нужно? Просто старые порядки уже не работают, как ты могла заметить. Так не пора ли строить что-то новое? Какими бы благородными не были его намерения, всё не могло быть так просто. В любом случае Еве уже некуда отступать, поэтому придётся вертеться. Да и какая разница, что из этого выйдет? Высшие слои о ней не переживали, ровно как и бандиты. Так почему она должна о них беспокоиться? Переулки, подворотни. Бледный всячески избегал открытых пространств. Редко когда они задерживались на улице больше десяти минут. Ноги уже начали уставать, а Бледный даже не думал сбавлять ход. Горы мусора под ногами, бомжи и хлам. А ведь когда-то всё было совсем иначе. На душе вновь томилась тоска о былых временах. Ева уже догадывалась в какой район они направляются и она соврала бы, если б сказала, что её это не тревожит. Трущобы. Грязное и поганое место, соваться в которое без уважительной причины не стоило. Главное логово всех маргиналов. Когда остатки зданий оказались заселены под завязку, рядом начали образовываться лачуги из попавшего под руку мусора. Сплошная грязь. Если вдруг в городе начнётся вторая вспышка эпидемии, то Ева догадывалась откуда она возьмёт своё начало. Место, в которое боялась соваться даже полиция. Что уж говорить о прочих службах. Еве стало интересно, что делают с теми, кто внезапно обращался? Тела следовало сжигать, но кто будет заниматься этим в трущобах? Было ли кому-нибудь дело до этого? — Мы идём в трущобы? — спросила Ева, отмахнувшись от подступающей вони. — Хорошо соображаешь для приезжей. — ответил Бледный, который совсем не обращал внимания на местное амбре. За всё время в городе, Ева ни разу не посещала трущобы и старалась держаться от них как можно дальше. Теперь же ей предстояло опуститься на самое дно.