Обреченные

Теперь улица воспринималась Евой совершенно иначе. Если до этого она была трусливой букашкой, то теперь у неё был миниатюрный, но весьма убедительный аргумент. Она была готова сдувать с него пылинки. Еще утром пистолет казался ей невероятной роскошью, а сейчас он так приятно тянул карман куртки. Понятно, что пускать его в дело совсем не хотелось. Ева до сих пор не смыла кровь своей случайной жертвы. Но козырнуть такой вещью было просто жизненно необходимо. «Ну уж нет, хватит. Надо быть серьёзнее. Мне его не для игрушек дали.» Она отряхнулась и выпрямила спину. Шаг был уверенный, а глаз зоркий. Завтра ей предстоял тяжёлый день и нужно было как-то настроиться. Кого бы она сейчас не пыталась из себя строить — трясущиеся ручки показывали её истинное состояние. — Да твою мать… — тихо выругалась Ева. Успокоиться никак не получалось. Она даже не знала, сможет ли сегодня уснуть. Да и где вообще она собирается спать? Кофейня, в которой завтра должна состояться встреча, была рядом. Оставалось лишь завалиться в какой-нибудь подвал и переночевать. На голодный желудок сон обещал быть крайне хреновым. Урчание и резь в животе уже стали чем-то привычным. Сейчас она с удовольствием заморила бы червячка, но карманы были пусты. Ева вновь вспомнила про пистолет. Теперь ей не обязательно смотреть как кто-то набивает пузо, пока она голодает. Достаточно пары вежливых и убедительных слов, чтобы человек решил поделиться с ближним. Страх быть ограбленной исчез. Взять с неё нечего, а вот бояться её поводы были. Нет, убивать она никого не собиралась, но и жить как раньше было нельзя. Недавно она решила изменить свою жизнь и дороги назад не было. Хватит побираться по улице с протянутой рукой и терпеть издёвки. Оставалось лишь заставить себя нажать курок в нужный момент. Как учил её Бледный — либо ты, либо они. Нельзя было подвести его, поэтому она планировала выложиться на полную. Он уже не казался ей типичным преступником. От его намерений веяло чем-то благородным, нежели жаждой наживы. Доверие к нему росло. Ева уже не считала себя разменной картой. Он выглядел как человек, с которым можно было спокойно идти по жизни. И люди к нему тянулись. Разве это не показатель? Часть уличных баек о загадочном Бледном после знакомства звучали забавно. Впервые за долгое время она чувствовала такой душевный подъём. В её голову закралась мысль о том, чтобы затесаться в коллектив «Дружбы». А что? Может и глупо, может и наивно. Но ведь он говорил, что им нужны надёжные люди? Ей тоже. Выживать в одиночку становилось невыносимо, а скитаться с бедняками себе дороже. Проще тебе не станет, а вот голодных и вечно недовольных ртов прибавится. С местными бандитами она связываться даже не думала. Мелкие шайки, вечно грызущиеся между собой, а «Дружба» в её глазах казалась чем-то другим. Возвращаться в трубу Ева не собиралась. Пройти такой путь, чтобы с утра снова вернуться? Проще найти ночлег где-нибудь в окресностях. Пока что погода позволяла ночевать и на улице, но с приходом зимы жить станет гораздо сложнее. Теперь перед ней стояла задача решить вопрос своей бездомности. Наткнувшись на старую стройку, которая так никогда и не будет закончена, Ева пролезла в дыру под забором. Стен в большинстве своём не было, а кибитки рабочих давно растащили. Спать на голом полу ей уже не привыкать, но было бы славно найти хотя бы картонку. «На последних этажах можно переночевать. Обустроить бы ещё небольшое укрытие.» Как назло весь строительный мусор представлял из себя лишь кирпичи, железки и прочие непригодности. Даже остатках кибиток Ева не смогла найти ничего полезного. Отчаявшись она забралась в здание и пошла к лестице. Осматривая этаж за этажом, она смогла насобирать хлама для временного убежища. Небольшая картонная коробка и пара каких-то тряпок. Расклад намечался печальный, но зато это место наверняка никто не облюбовал. Кому нужен пустырь с бетонным чудовищем? Ева решила остановиться на предпоследнем этаже. Местами стен не было, но она приметила пару мест, где можно не бояться ветра и дождей. Оставалось лишь осмотреться и убедиться в безопасности. Достав из кармана пистолет, она крепко сжала его в руке. Бродить в темноте было страшно. Кто знает, что может её поджидать. Люди? Чумные? А может и вовсе потусторонние сущности? Под ногами то и дело хрустел всякий мусор, поэтому о ней наверняка теперь знала вся округа, а каких стараний стоило не спотыкаться об каждый проклятый кирпич. Находка в одной из комнат её расстроила. Привыкшие к темноте глаза заметили гору хлама, лежанку и прочие признаки обжитости. Намечавшаяся ночевка тут же была испорчена. Если у этого места был хозяин, то он мог вернуться в любой момент, а в планы Евы не входили лишние встречи. Даже если убежище и брошено, она не хотела испытывать судьбу. Внезапные шорохи за спиной застали её врасплох. Она резко развернулась и размахивая пистолетом осмотрелась. Никого не было, но кто знает что может скрываться за колоннами и недостроенными стенами. «Может быть крысы?» Крыс она тоже не жаловала, но они явно представляли меньшую угрозу чем люди, а думать о нечисти хотелось в последнюю очередь. Как бы активно она не передвигалась, загадочный гость всегда оказывался за спиной и Ева начинала паниковать. — Кто здесь? — спросила она, крепко сжимая пистолет. — Я вооружена. Можем разойтись мирно. Никто ожидаемо не ответил. Ева поймала себя на мысли о глупой паранойе, но вдруг услышала приближающиеся сзади шаги и все сомнения тут же рассеялись. Она резко развернулась и готова была выстрелить, но руки тряслись так сильно, что она не могла попасть по курку. — Господи! Стой! — громко воскликнула она, увидев перед собой ребёнка. Она сделала несколько шагов назад и развела руками, пытаясь всеми силами доказать свою безобидность. Она благодарила судьбу за свою трусость и нервозность, которые не дали ей сделать выстрел. Перед ней стоял мальчишка лет тринадцати, уверенно выставивший перед собой нож. Ева сомневалась, что он осмелился бы её зарезать, но если человек угрожает тебе ножом — лучше ему верить. — Тихо, спокойно! Я тебе ничего не сделаю. — сказала она и осторожно убрала пистолет, стараясь не делать резких движений. — Видишь? Он недоверчиво смотрел на неё, но было видно как жест Евы его успокоил. Немного подумав он опустил руку с ножом и немного отошёл. — Ты здесь один? — пыталась наладить контакт Ева. — А тебе какая разница? — недовольно спросил мальчишка. Такой ответ можно было ожидать. Ева представление не имела о том, как разговаривать с детьми, особенно в подобных ситуациях. Весь её опыт заканчивался на общении с младшим братом, но это бы очень давно. Теперь она не знала что ответить. — И вообще, чего ты тут забыла? — предъявил ей юнец. — Воровать пришла? — Да разве тут есть что воровать? — спросила Ева пытаясь выдавить из себя максимально дружелюбную улыбку. — Переночевать думала. Откуда же я знала, что тут уже занято? Это оправдание его вполне устраивало, судя по смягчившемуся лицу. Ева была страшно рада, что обошлось без лишних конфликтов. Драться с детьми в её планы ни в коем случае не входило. — Теперь мы можем спокойно разойтись. — сказала Ева, собираясь прощаться. — А если ты обо мне кому-нибудь расскажешь, а? — Зачем? Я что, на злодейку какую-то похожа? — Ева продолжала натягивать на лицо глупую улыбку. — Хорошие люди с оружием не ходят. — выпалил он так резко, что Ева растерялась. — А ты ко мне с ножом подокрался, но я же тебя в бандиты не записываю. Ты бы аккуратнее был. Если бы на моём месте был кто-нибудь другой, то всё могло кончиться иначе. — А я знал, что ты мне ничего не сделала бы. — уверенно заявил мальчишка. — Почему это? Он посмеялся и ответил: — Потому что ты глупая! Подобного Ева точно не ожидала. Подобный упрёк её совсем не обидел, но ошарашил здорово. — С чего это я глупая? — В твою сторону ножом машут, а ты руками разводишь и сдаёшься. А я бы вот чикнул тебя и забрал пистолет себе. Меня осторожности учишь, а сама-то! — Ещё в детей я не стреляла! — возмутилась Ева. — Да и если бы хотел, то давно чикнул бы, а ты всё кругами бегал. Оба нервничали. Как бы мальчишка не храбрился — Ева чувствовала его тревожность. Однако, ситуация разрулилась как можно лучше. Никто никого не убил и не чикнул. Только вот теперь перед Евой вновь стояла задача найти место для ночлега. — Ты не из бандитов? — с подозрением спросил он. — Из-за тебя проблем не будет? — Нет конечно. — ответила Ева. — Если я с оружием, то это не значит что я плохая. Нужно же себя как-то защищать. — И тебе правда ночевать негде? Еве было неприятно это признавать, но она всё равно утвердительно кивнула. Мальчишка посмотрел на ночной город, печально вздохнул и сказал: — Можешь здесь остаться до утра. Но без шуток! Я за себя постоять умею. Ева улыбнулась. Слоняться по улице в такое позднее время ей совсем не хотелось, а её новый знакомый хоть и строил из себя невесть кого, но совсем не вызывал страха и недоверия. Если уж и делить укрытие с кем либо, то Ева предпочла бы остаться в его компании. — Пошли. — сказал он и махнул рукой. Его пристанище не отличалось избыточным комфортом, но в отличие от Евы он не жил в поганой трубе. Комната была большой, но количество хлама создавало ощущение тесноты. На полу валялись своеобразный матрас и множество тряпья, образовав спальное место. Рядом несколько ящиков с барахлом и чуть поодаль расположился небольшой костер, с расставленными по краям кирпичами. — И не страшно вот тебе меня оставлять? — спросила Ева, смотря как мальчишка роется в ящиках. — Все мы бродяги и участь у нас одна. И мне когда-то ночевать негде было. — сказал он и вытащил большой старый плед. — Что мне, на улицу тебя гнать? Мы помогать друг друга должны, а оно вот так получается. Мама всё время говорила, что все люди — братья. Учитывая тот факт, что жил он один, Ева догадывалась о том, что его матери уже нет в живых, но спросить напрямую у неё не хватило бы духу. К тому же кто она такая, чтобы он изливал перед ней душу? Тем временем мальчишка уже разжигал костёр, подпаливая обрывки бумаги и картона. Рядом стояла решётка на которой вполне можно было разогреть еду и тут Ева вдруг вспомнила про злополучную банку консерв. За день она так привыкла к нему, что совсем перестала чувствовать полупустой рюкзак за спиной. Открыв его, Ева поставила банку к костру. — Если сможешь её чикнуть, то получится не самый плохой ужин в этом городе. — припомнила Ева его угрозы, слегка улыбаясь. Был бы у неё нож и она бы справилась сама, а пока эта банка была для неё бесполезна. Не успела она и моргнуть, как мальчик уже успел её открыть и поставил греться. Глядя на ловкость его рук, она убедилась в его способности постоять за себя. — Вот видишь! А если бы я тебя прогнал, то остался бы голодным. Всё на добре и помощи держится. Это бандитам и дворянам помощь не нужна. — он говорил так много, словно страшно соскучился по общению. Они и так хорошо живут. — А почему дворяне? — спросила Ева, для которой такое обозначение власть имущих было в новинку. Он пожал плечами и ответил: — Не знаю. В книжке прочитал. Они там тоже богато живут. Я и другие слова слышал, но мама ругаться не разрешает. — А зовут-то тебя как? Мальчишка отряхнулся, гордо задрал подбородок и представился: — Юрка! Но это пока. Вырасту и буду Юрием. А ты? — Ева. — скромно представилась девушка. Он удивленно приподнял бровь и сказал: — Интересное какое, ни разу не слышал. Ева лишь усмехнулась и ничего не ответила, а онн продолжал поддерживать огонь в костре. Общаться с Юркой было легко. Даже несмотря на свою тяжёлую жизнь, он сохранил в себе детскую простоту. Взрослые же очерствели и озлобились. Поэтому Ева так и не обжилась друзьями. Зато с ним ей было комфортно. Никаких сложных тем и проблем. Он просто переодически завязывал диалоги, сетовал на жизнь и размышлял. Ему даже необязательно было отвечать. Слушая его, Ева узнала что ему всего двенадцать лет и сильно удивилась. Жизнь на улице сделала его лицо старше. Лезть в тему семьи Ева так и не собиралась. Банка консерв нагрелась и можно было приступать к скромной трапезе. За день Ева ничего не ела и была готова съесть несколько таких банок. Но в этот раз нужно было разделить провиант. К тому же, как она узнала, Юрка сегодня тоже голодал. На вкус содержимое банки было не очень, но когда желудок сводит от пустоты, то уже без разницы чем его набивать. Что угодно, лишь бы заглушить это гадкое чувство голода. — Я вот позавчера себе пирог с мясом стащил. — с гордостью заявил Юрка. — Вкусный такой! Не знаю конечно что за мясо там могло быть. Ты вот видела животных в городе? Ева лишь пожала плечами. Лично она и вправду не видела в городе промыслового скота. Всё это было под контролем власти и всячески скрывалось и охранялось. Если бы народ узнал, что где-то есть толстые курицы, которые еще и яйца несут, то их бы сожрали в первые пару часов. А до тех пор приходилось есть крыс и птиц. Некоторые энтузиасты умудрялись ловить рыбу в реке, но её качество тоже вызывало сомнение. Народ порой придумывал кучу пугающих теорий и легенд. Кто-то даже поговаривал, что всё мясо в городском снабжении — это человечина. Часть бедолаг приговоренных к Клетке до неё не добирались, а отправлялись на бойню. Шутки шутками, а в этом городе могло быть что угодно. Все знали, что эпизоды каннибализма случались на улицах, а творящееся в трущобах и вовсе предпочитали не обсуждать. Все теории о каннибалах подогревала легенда о фургончике, похищающем случайных прохожих. Она имела несколько версий и постоянно расходилась в подробностях. То он был белым и похищал людей для экспериментов, то для извращений и страшных обрядов власть имущих, которые при их положении просто обязаны быть сатанистами. Ну и конечно же версия о том, как людей похищали для переработки в мясо. Город был голоден и его нужно было чем-то кормить. — А ты слышала историю про Трущобского Потрошителя? — продолжал травить страшилки Юрка, выковыривая остатки консервов. — А про огромную рыбу слышал в реке? — спросила в ответ Ева. — Которая из-за отходов с завода мутировала? Конечно слышал, но это ерунда всё! Нет никакой рыбы, это ребячество. — А про озеро в Шишковском парке? — Где бандитов чудовище на дно утянуло? Ну и поделом им! Вот бы оно вышло и всех их забрало! — Так сильно бандитов не любишь? — спросила Ева, закутавшись в плед. Юрка недовольно насупился. Как только речь заходила о преступном мире, то его настроение сразу же портилось. — Они маму убили. — скорбно ответил он. Он говорил это так, словно уже смирился с утратой, но боль никуда не делась. Он старался держаться и не проявлять слабости, а Еву это так тронуло, что она сама чуть не разревелась. — Извини. — тихо пробормотала она. — А тебе за что извиняться? Ты ни в чем не виновата. — спокойно сказал Юрка, шевеля палкой угли в костре. — Они обязательно за все ответят. — пыталась поддержать его Ева, но не очень-то и получалось. — Судьба вещь такая. Как ты к миру, так и мир к тебе. — Пф, ты же понимаешь, что это не так. Нет никакой судьбы. И никто ни за что не ответит. — Ну или вырастешь и станешь полицейским. Будешь с ними бороться. — Я ментов тоже не люблю. Они нас защищать должны, а на самом деле только дворянам прислуживаются. Здесь Ева не могла с ним поспорить. В свои годы он слишком много понимал, поэтому так просто его было не поддержать. — Вырасту и разберусь с ними всеми. Соберу всех людей и наведём порядок! Он задумался и почесал лоб, словно пытался что-то вспомнить: — Ре-во-лю-ци-я… Во! Я в книжке такое видел. Вот тогда мы все заживём! Где-то Ева всё это уже слышала. Но одно дело было слышать это из от взрослого человека, который уже давно погряз в мраке улиц и криминала, а совсем другое слышать это от ребёнка, которому еще жить и жить. Как же город корёжил души людей! Ему бы учиться и веселиться с друзьями… или чем там ещё дети занимаются? А он уже грезит о перевороте. О дне, когда вздрогнут все бандиты и дворяне. Насколько же всё это ужасно. Ева боялась, как бы в будущем он не стал тем, кого так яро ненавидит. Мало кто из бродяг выбивается в люди. Обычно все они плохо кончают где-нибудь в подворотне. Настроение стало хуже некуда, но Юра, словно и не грустивший несколько минут назад, задорно провозгласил: — Ладно, спать пора уже! У меня завтра дел целааая куча! Еву позабавил его задор и то, как он всячески строил из себя занятого человека. Юрка накрыл костёр какой-то железкой и лёг на свою импровизированную кровать в углу. — Тебе если некуда идти будет, то можешь сюда приходить. — сказал Юрка, натянув на себя старое одеяло. — Даже когда меня нет оставайся. Ты хорошая, тебе можно. Этот день был одним из самых счастливых за последнее время. Даже несмотря на кучу нависших над Евой неприятностей, она сегодня чувствовала себя счастливее чем обычно и вновь начинала обретать веру в людей. — Спасибо. — тихо сказала она и незаметно смахнула слезу.