Глава 10
29 апреля 2026 г., 12:31
Примечания:
у нас уже больше 50 лайков, еее!
всем приятного чтения! 🤍
Ни для кого не стало сюрпризом, что на следующий день корабль взял курс на остров Фониос. Само название таило в себе угрозу, и произносили его вполголоса. Таинственный клочок земли, опасный для жизни и стёртый со всех карт, вселял приличную долю ужаса во всю команду.
Хоть остров и был опасным и таинственным, всё же было в нём что-то захватывающее. При мысли о нём сердце билось чаще — и вовсе не от страха. Вся команда обменивалась взглядами, полными целеустремленности.
Никто не знал, что ждёт их впереди, но все были рады обрести зацепку. После дней, прожитых с ощущением тупиковой обречённости, у них наконец появилось направление. Они знали свой следующий шаг. Знали, что место, куда они отправляются, запретное, но это лишь будоражило. Остров Фониос стал вызовом, достойным их пиратского корабля.
Уён стоял на носу корабля, скрестив руки и сосредоточенно наблюдая за горизонтом. Ветер трепал его волосы, сбивая серьёзный настрой и вызывая легкую, едва заметную улыбку, но вскоре желание улыбаться совсем пропало.
Путь к Фониосу оказался непростым. Спустя всего пару дней пути море вдруг стало беспокойным. Тучи, медленно заполонившие небо, к полудню скопились в мрачнейшее месиво, обещая сильнейший шторм. Ветер громко выл и рвал снасти, а корабль качало на волнах всё сильнее с каждым часом.
Это был не первый шторм, через который они проходили, но казался он самым страшным. Потому что было в этом участке моря что-то тревожно-мистическое.
К вечеру Уёну совсем поплохело. Он чувствовал себя чуть ли не на пороге смерти.
Первые часы он держался стойко, расхаживая по палубе со стиснутыми зубами и не позволяя себе дать слабину. В конце концов непредсказуемая качка выбила землю из-под его ног. Он давно справился с морской болезнью, но, кажется, она вернулась с кровожадным желанием отомстить. Желудок сводило при каждом резком движении корабля, и вскоре он уже бежал вниз по лестнице, пытаясь найти тёмный угол, где он смог бы затаиться и пережить это безумие.
Чонхо стало хуже еще раньше.
Он лежал, свернувшись клубочком, в своей комнате, зарывшись в кучу одеял и дорогих сердцу вещей. Его гнездо выглядело комфортным, но даже оно не спасало его плохое самочувствие. Выглядел он таким же бледным, как и Уён — одна рука драматично прикрывала лицо, пока он бормотал под нос проклятия Посейдону. Когда Уён ввалился в его с Ёсаном каюту, он даже не открыл глаза.
— Пожалуйста, скажи, что ты пришёл меня убить. Ну, или принёс имбирный корень.
— Со мной только такие же страдания, — хрипло ответил Уён и рухнул рядом с ним, как мешок с картошкой.
Чонхо тяжело вздохнул, но подвинулся, чтобы Уён смог забраться к нему под одеяло. Их тела мгновенно переплелись, инстинктивно стремясь успокоить друг друга. Знакомый нежный запах миндаля и мёда помог Уёну почувствовать себя лучше.
— Я думал, что уже привык к жизни в море, — пробормотал он в плечо Чонхо. — Размечтался, видимо.
— Не в тебе дело, — поморщился Чонхо. — Этот участок моря проклят. Я читал, что организм омег особенно чувствителен к резким перепадам давления.
Уён приоткрыл один глаз и нахмурился.
— То есть мы теперь ходячие барометры?
— Вроде того, — буркнул Чонхо. — Ёсан предположил, что это гормональное. Или психологическое. Или и то и другое.
— От этого лучше не становится.
— Да уж, понимаю как никто.
Они замолчали, пытаясь забыться в комфортной тишине. Получалось плохо, ведь комната всё ещё покачивалась в такт шторму, а фонарь, закреплённый на стене, угрожающе скрипел. Чонхо каждый раз натягивал одеяло повыше, недовольно бормоча проклятия.
— • —
Посреди ночи Уён проснулся. Несколько секунд он просто лежал, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к рёву ветра и волн за окном. Слава звёздам, шторм не усилился, но ветер был сильный, порывистый, и корабль качало достаточно, чтобы омега чувствовал себя отвратительно. Проснулся он всё же не от этого. Под кожей будто прошёлся разряд тревоги. Может быть, его инстинкты подсказывали ему что-то? Он не знал, но чувствовал, что ему нужно встать и куда-то пойти. Невидимая сила влекла его в неизвестном направлении. Он вздохнул и тихо, стараясь не разбудить крепко спящего Чонхо, выбрался из кокона одеял. Омега тихо пискнул во сне и ещё плотнее закутался в одеяло. Кровать Ёсана пустовала — кажется, в этот поздний час он всё ещё работал наверху. Пробираясь в коридор, он поморщился от того, как заскрипел пол. Освещения почти не было, только несколько тусклых фонарей освещали его путь, периодически качаясь в такт шторму. Он понятия не имел, куда его ведут ноги, но покорно подчинялся инстинктам, желая успокоить волнение в душе. Он остановился, только когда дошел до знакомой двери. Двери в каюту Сана. Ну, конечно. Конечно, его дурацкие омежьи инстинкты привели его сюда. К человеку, с которым он ссорился чаще, чем дышал. К тому, кто мог как испортить его настроение, так и собрать его заново, даря чувство комфорта. Разумеется. Уён закатил глаза, злясь на себя и окружающий мир, и толкнул дверь, даже не задумываясь о том, чтобы постучать. Альфы внутри не было. В комнате всё было по-прежнему. Как и на всём корабле, шторм ощущался в полную силу, но зато здесь присутствовал этот раздражающий запах, которому невозможно было сопротивляться. В груди мгновенно стало тесно, в горле встал ком. Уютный запах чёрного перца, заземляющий дымный аромат. Омеге одновременно становилось и хуже, и лучше. Он задержался на пороге, но всё-таки принял решение и зашёл внутрь, прикрывая за собой дверь. Он был слишком измотан, чтобы думать об этом долго. Ему слишком плохо, чтобы задумываться о последствиях. Возвращаться в постель к Чонхо не хотелось — Уён был уверен, что волна тревожности накроет его снова и не даст уснуть. Ничего больше ему не оставалось. Возле кровати альфы стоял маленький стол и старый стул. Скорее всего, на него Сан сваливал свою одежду, оборудование и, может быть, даже оружие, но сейчас стул был пуст и ожидал возвращения своего хозяина. Уён присел на него, подтянув колени к лицу и обняв ноги руками. Стул казался ему холодным, но его это мало беспокоило. Он пришёл сюда не за дозой комфорта. Положив подбородок на колени, он уставился в дальнюю стену. Пытался не обращать внимания на то, как мутит желудок и как голова готова отлететь от тела при сильной тряске корабля. Глаза непослушно закрывались, утаскивая его в сон, который нарушался очередной сильной волной, ударившей о борт. Он глубоко вздохнул. Запах Сана был таким концентрированным. Именно здесь, около его кровати и постельного белья, на котором он спал каждую ночь. Он почувствовал лёгкий мускусный привкус и нашел его для себя успокаивающим. Ужасно. Уён тяжело сглотнул и прижался лбом к коленям. — Идиот, — устало прошептал он самому себе. Он не знал, сколько просидел так, но вдруг почувствовал, что кто-то идёт. Воздух будто изменился, послышался отдалённый звук шагов. Сан мог вернуться в любую минуту. Уён всё ещё понятия не имел, как оправдать своё присутствие здесь. Дверь внезапно открылась с громким тяжёлым толчком, впуская в комнату порыв влажного ветра и звуки грозы. Сан вошёл внутрь и принёс с собой запах дождя, морской соли и шторма, что всё ещё цеплялся за небо, отказываясь уходить. Его рубашка была слегка расстёгнута. Сам альфа выглядел мокрым, растрёпанным и усталым, но как только он заметил Уёна, свёрнувшегося калачиком на его стуле, весь его вид переменился. Он удивлённо моргнул. Ещё раз. И затем его губы украсила ухмылка. — О, — сказал Сан в своей привычной грубой манере. — Опять ты. Уён не поднял головы. Сан прошёл внутрь, отстёгивая снаряжение от своего ремня и бросая его на стол. — Что на этот раз? — спросил он. Тон, конечно, казался колким, но он всё ещё звучал удивлённо. — Снова пришёл переспать со мной? Или будешь кошмарить меня, как привязавшийся к каюте призрак? Уён раздражённо выдохнул. — Меня тошнит, придурок, — пробормотал он себе в колени. — Если бы я хотел повторения, ты бы уже был занят делом, а не разговорами. Сан приподнял брови, впечатлившись его ответом. — Какой острый язычок у тебя для того, кто выглядит, как умирающий на моём стуле кот. — Ненавижу тебя, — беззлобно пробормотал Уён. — Ты всегда так говоришь перед тем, как наброситься на меня. Уён поднял голову и сверкнул грозным взглядом, но почти сразу растерял весь свой пыл. К его несчастью, феромоны альфы окружили его с новой силой, захватывая комнату теплотой, дымным привкусом и остротой. Чёрный перец. Табак. Жар опалил его внутренности, оседая тёплой лавиной в груди. Тело отреагировало быстрее, выдавая его и не оставляя шанса скрыть свою реакцию. Его плечи расслабились, по телу пробежал щекотливый рой мурашек, а сердце забилось в учащённом ритме, которым Сан управлял, не зная о своей власти. Что ж, теперь он знал. Он остановился и прищурился, пытливо рассматривая омегу, а затем повёл носом, улавливая его феромоны. — А, вот в чём дело, — заговорил он, придя к разгадке. Уён сжал челюсти и упрямо отвернулся. Сан покровительственно ухмыльнулся. — Ты даже не контролируешь себя, я прав? — Помолчи, — огрызнулся Уён. — Сказал же, меня тошнит. — Тебя тошнит, но ты пришёл сюда, в мою комнату, где пахнет только мной, и ждёшь, чтобы я поверил в то, что это не твои омежьи инстинкты? — говоря это, Сан сбросил другую часть снаряжения на пол. — Твоё самомнение сводит меня с ума. — Моё самомнение не тащило тебя сюда посреди ночи. Без лишних слов альфа стянул с плеч свою влажную от шторма куртку и бросил её в сторону Уёна. — Это ещё что? — Уён пораженно уставился на вещь, прилетевшую ему на колени. — Выглядишь так, будто сейчас в обморок свалишься. Прекрати. Стул неудобный, и тебя трясёт, — тон альфы резал своей строгостью, но всё-таки в нём улавливалось что-то ещё, помимо привычной жесткости. Уён не мог понять, что именно. Куртка сильно пахла альфой. Сейчас она была единственным источником столь интенсивных феромонов, помимо самого Сана, будто излучая комфорт, тепло и призрачное ощущение безопасности. То, чего так не хватало его внутреннему омеге. Что-то глубоко внутри его груди сжалось. — Знаешь, если бы ты не был таким раздражающим, я бы мог влюбиться в тебя, — прошептал он, цепляясь пальцами за полы куртки. Сан закатил глаза, избавляясь от лишних вещей, и рухнул на постель, укладывая руки за головой. — Не надо. Если бы ты в меня влюбился, я бы заволновался. Уён подвинул куртку к себе, крепче прижимая её к груди и упрямо отказываясь смотреть на альфу, что теперь был невероятно близко, на расстоянии вытянутой руки, весь из себя довольный, ухмыляющийся и излишне привлекательный. — Ну почему ты такой, — простонал он в ворот его куртки. — Потому что забавно смотреть на твоё притворство, когда я прекрасно знаю, что тебе это нравится. Уён моргнул, на секунду растерявшись от того, с какой лёгкостью этот альфа подливает масло в их и без того не угасающий огонь. Но мелькнувшее веселье в глазах Сана лишь разозлило омегу ещё сильнее — а может, просто сделало нетерпеливее. В последнее время это было трудно различить. Уён вдохнул глубже, собираясь с духом. — Хочу попросить тебя о чём-то. Сан моргнул. Его самодовольная улыбка стала шире — казалось, он собирался сказать что-то язвительное, но Уён его опередил, рявкнув: — И я был бы очень благодарен, если бы ты мог перестать быть мудаком хотя бы на пять минут, чтобы я мог нормально это сделать. Это рассмешило альфу. Он коротко рассмеялся, откинув голову назад, к стене. — Вау. Настолько всё плохо? Но потом, секунду спустя, он посмотрел на Уёна более осторожно, сосредоточенно, держа под контролем свою улыбку. Что-то ему подсказывало, что Уёну действительно нужна помощь, несмотря на его преувеличенную экспрессивность и уже привычную драматичность. Что-то в том, как омега был напряжён и не мог долго смотреть ему в глаза, говорило — он пришел сюда не для очередной перепалки. Поэтому Сан выпрямился и, поставив ноги на пол, подался вперёд, опираясь руками на колени. Приподнял бровь и предложил Уёну продолжить: — Ладно, я тебя слушаю, — сказал он. Голос стал чуть ниже, более сдержанным. Уён помедлил. Не потому, что не знал, что сказать. Он знал, но теперь, когда по-настоящему получил внимание Сана, оно ощущалось… каким-то особенно тяжёлым. Настоящим. Сейчас всё было всерьёз. Он прикусил щёку, ощутимо нервничая, но выдохнул, посматривая на Сана сквозь ресницы. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Это не… что-то такое глобальное, — сказал он, уже злясь на себя за то, как запнулся, выдавая нерешительность. — Но очень важное. И я знаю, что ты… Ну, ты это ты, но я бы не просил, если бы не думал, что ты справишься. Сан поднял брови ещё выше, едва сдерживая ухмылку, но, к его чести, не стал перебивать. — Клянусь, если ты ухмыльнёшься или скажешь какую-то гадость, я просто уйду и вышвырну твою куртку в море, — высказал Уён, резко нахмурившись. — Я понял, — ответил Сан. Уголки его губ дёргались, порываясь расплыться в улыбке, но он держал себя в руках. Нечасто у них выдавались такие разговоры… На самом деле, они вообще не разговаривали, помимо их вечных стычек с обоюдными подколами. Но сейчас Сан внимательно его слушал, не давил и не перебивал, давая возможность спокойно высказаться. Это обезоруживало. Казалось, Сан может быть нормальным человеком, в чём он до сих пор сильно сомневался. Уён приобнял свои колени чуть крепче, бросая взгляд на дверь и после возвращая его к альфе. Выдохнув, он наконец подошёл к сути: — У меня заканчиваются подавители. Сан молча наклонил голову к плечу. — Мои запасы уже давно подходили к концу, но… я упустил этот момент, — он тяжело вздохнул. — Они всё равно не какая-то магическая таблетка, но с ними ощущения притупляются. Он поднял взгляд на Сана, который внимательно на него смотрел. Лицо альфы было лишено каких-либо эмоций, сконцентрированно, но его уши... Они красноречиво горели алым цветом, выдавая его настоящее отношение к делу. Уён не мог не рассмеяться. — Ну вот, ты опять! Сан удивлённо приподнял бровь. — Что я сделал? — Ты покраснел! Не веди себя странно. Это всего лишь особенности биологии, а не любовное признание! Сан фыркнул и отвернулся. — Ничего я не странный. Просто мне не нравится, к чему ты ведёшь, учитывая, что ты зовёшь меня невыносимым дважды в день. — Трижды, если я предельно честен, — пробормотал Уён, а затем продолжил рассказ. — В общем… у меня осталось примерно три-четыре дня. Скорее всего, после этого меня сильно накроет. И если в это время мы будем на корабле, а так оно и будет, я бы не хотел проходить через эти страдания в одиночестве. Он слегка наклонил голову к плечу, а губы его изогнулись в поддразнивающей улыбке: — И поскольку ты уже доказал свою пригодность… — Сан шумно выдохнул через нос, испытывая то ли удивление, то ли раздражение, но не перебил. — А также потому что мы уже спали вместе, я подумал, что было бы удобно, если бы ты оказал мне помощь. Между ними воцарилась тишина. Напряжение сгущалось. Феромоны Сана едва заметно стали насыщеннее, заполняя воздух между ними, и, судя по недовольно сжатым челюстям альфы, это случилось непроизвольно. — Я правильно понял, что ты просишь меня трахнуть тебя в течку, потому что у тебя заканчиваются подавители, а я… Как ты там сказал? Уже имею опыт? — наконец произнёс Сан ровным голосом. — Нет, я прошу тебя трахнуть меня, потому что меня будоражит идея переспать с человеком, которому я нисколько не доверяю и не испытываю даже крошки симпатии, — раздражённо фыркнул Уён в ответ. Сан коротко рассмеялся, не спуская с него глаз. — Ты просто нечто. — А ты всё ещё не ответил, — напомнил Уён. — Это значит “нет”? Сан не сводил с него испытывающего взгляда, а затем наконец-то усмехнулся. — Я не отказывался. — Но и не соглашался. — Может, я жду, когда ты начнёшь меня умолять. Уён закатил глаза, но не смог подавить вспыхнувший на шее румянец — под кожей одновременно бурлили и раздражение, и жар. — Я просил тебя хотя бы пять минут не вести себя как мудак! — Я решил дать тебе только три, — сказал Сан, откидываясь на руки и выглядя при этом чрезмерно довольным собой. — И они уже подошли к концу. Уён прищурился, ничуть не впечатлённый. — Ты такой придурок. — Может быть, — пожал плечами альфа, взгляд его излучал ленивую уверенность в себе. — Но, по крайней мере, я придурок, к которому ты приполз. Уён издал звук, полный раздражения и досады, но не успел выпалить очередную колкость, как вдруг Сан спокойно добавил: — Я согласен. Слова были столь неожиданными, что омега удивлённо взглянул на альфу. — Что? Сан равнодушно пожал плечами, расслабленно разминая шею. — Я сказал, что согласен помочь тебе. С твоей течкой. Повисло молчание. Уён нахмурился, но Сан вклинился в его мысли, не давая переварить услышанное. — Но совсем не потому, что мне это выгодно, — произнёс он отчётливо, с нажимом. С этими словами он встал, взял стакан воды и сделал глоток. Вёл себя так, будто воздух между ними не был наэлектризован. — А потому что ты попросил. И пусть я считаю тебя невыносимым, неблагодарным и сверх драматичным, но… — он бросил на Уёна косой взгляд, и глаза его стали острее. — Мы с тобой одна стая. Даже если порой ты выглядишь так, будто скорее битое стекло съешь, чем это признаешь. Уён не спешил с ответом, раздумывая над его словами, но теперь то напряжение, что накапливалось несколько дней, начало понемногу отступать. — А ещё, — добавил Сан слегка дразнящим тоном. — Сонхва прочитал мне целую лекцию о том, что мне не стоит тебя задевать. Так что если я не помогу тебе, то он начнёт ещё одну невероятно ценную воспитательную беседу. Он прошёл мимо Уёна и снова плюхнулся на кровать, вытянув руки над головой, будто тема разговора ничего особенного для него не значила. — Можешь считать, что я согласился, чтобы сберечь своё душевное спокойствие. Уён уставился на него, приоткрыв рот в удивлении, а затем закатил глаза, тщательно игнорируя теплоту, залившую его сердце. — Круто, — пробормотал он. — Я очень тронут. — Ещё бы, — самодовольно сказал Сан, приглашающе похлопав по кровати рядом с собой. — Не каждый день я занимаюсь благотворительностью. Уён фыркнул, но не сдвинулся с места. — Прекращай, ты не настолько хороший. — Не спорю, но для тебя, видимо, достаточно хорош, — согласился Сан, сверкнув широкой улыбкой. — Правда, против своей воли.— • —
Состояние перед течкой всегда было для Уёна тихой, но продолжительной пыткой. В эти дни он по-настоящему страдал. Прежде он проводил её только в семейном поместье, а правила в нём были достаточно жёсткими. Омега благородной крови, такой, как он, был обязан держать себя в руках и вести себя достойно. Его мать часто приговаривала, что он должен вознестись над собственной слабостью. По её меркам, обнимашки были пригодны лишь для маленьких детей, помечать кого-то своим запахом — низко для столь высокого рода, а поддаваться инстинктам могли лишь позорники. Всё это привело к тому, что Уён был вынужден скрывать свои желания. В одиночестве он прятался под мягким одеялом, стискивая кулаки и удерживая себя от того, чтобы поддаться своим инстинктам. Убеждал себя, что ему не нужны ничьи объятия, прикосновения, поддержка. В ушах громыхал строгий голос матери, говорящий, что он не животное, а будущий наследник. По сравнению с его предыдущим опытом, стая отнеслась к его состоянию совсем по-другому, и это его поразило до глубины души. Изменения в его самочувствии начались незаметно. Сперва его запах стал чуть более сладким, а температура поднялась на полградуса выше. Казалось бы, это мелочи, но стая чутко их уловила. За завтраком Чонхо подошёл к нему первым и без лишних слов сунул в руки тарелку тёплого бульона. Юнхо, не менее внимательный, просто подвинул свой стул чуть ближе. Минги удивил его тем, что вдруг накинул одеяло на плечи Уёна и, пока он не успел возразить, опустил свою тяжёлую руку ему на голову, перебирая пальцами волосы — так, будто это было совершенно естественно. Сначала Уён ворчал, закатывал глаза, игриво огрызался на Юнхо, чтобы тот перестал крутиться рядом, называл Минги жуткой липучкой, когда тот следовал за ним по пятам… но только не отстранялся. И это уже говорило о многом. За всеми его притворно драматичными стонами и едким сарказмом скрывалось потаённое желание получать эту заботу и дальше. Она была для него ярким весенним солнцем после долгой холодной зимы. Переживший не самый лучший опыт в прошлом, теперь он чувствовал, будто его душа успокаивается и расцветает, получая нежность и поддержку во время его наибольшей уязвимости. Члены стаи не задавали вопросов, они чувствовали его потребности и делали всё, чтобы он почувствовал себя лучше. Ёсан бережно заправлял Уёну в рукава маленькие кусочки ткани, помеченные его успокаивающими феромонами. Каждый раз, когда они проходили по наполненным людьми коридорам, Чонхо придерживал его за поясницу. Сан, всё ещё раздражающий и самодовольный, перестал задевать его своими подколами, вместо этого пристально его осматривая каждый раз, когда Уён покачивался от усталости. С ним всегда был кто-то рядом. Всегда кто-то прикасался. Уён постоянно чувствовал тепло. Впервые за много лет Уён не чувствовал себя одиноким в преддверии течки. Странное головокружение и нарастающая слабость в теле, которые всегда преследовали его в это время, теперь не воспринимались как проклятие. Несмотря на плохое самочувствие, он ощущал себя в гармонии со своей внутренней сущностью, которая впервые чувствовала, что может позволить себе нуждаться, хотеть внимания и тепла, расслабиться. И хоть его гордость всё ещё не была согласна с текущим положением дел, хоть он всё ещё ворчал и брыкался, когда Юнхо притягивал его к себе так, будто это само собой подразумевалось, Уён не сопротивлялся. Он лишь прижимался ближе, уткнувшись лицом в его тёплую грудь и позволяя себе быть обнятым. Позволяя себе открыться желанию ощущать тепло и нежность, смягчиться. Получая такое внимание от членов стаи, он не мог не думать: кажется, именно теперь всё происходит так, как должно было быть всегда.— • —
Уён долго стоял в дверном проёме, нагруженный одеждой и одеялами. Его запах сегодня был насыщеннее и интенсивнее, чем обычно, едва уловимо вплетаясь в окружающее его пространство. Но больше всего в этом месте пахло Саном. Аромат чёрного перца и табака накрыл его сильной волной, действуя на омегу успокаивающе. Несколько мгновений Уён просто стоял, позволяя феромонам Сана оседать на его коже. Его запах был просто повсюду: въевшийся в стены, пропитавший мебель, наполнивший каждую частичку воздуха. Казалось бы, это должно было давить, напрягать, но сейчас, в преддверии течки, Уён чувствовал себя в его каюте умиротворённо. Он вдохнул полной грудью, впитывая это ощущение. На кровати лежала стопка аккуратно сложенных одеял. Очевидно, альфа сделал это не для себя, а для него, стараясь всё подготовить к его приходу. Уён об этом не просил и даже не предупреждал, что придёт именно сегодня, но… Его всё равно ждали. Не просто освободили место для будущего гнезда, но и предоставили всё необходимое, чтобы омеге было максимально комфортно. Сердце Уёна сжалось от благодарности за эту безмолвную заботу, которую он вполне мог и не получить. С осторожностью он переступил порог и бросил свои вещи рядом со столом. Мысль о том, что Сан специально оставил на стуле свою одежду — приятные на ощупь рубашки, пропитанные его запахом, — вызывала в нём рой странных ощущений, о которых он предпочитал не думать. Уён задержал на них взгляд, а затем протянул руку и взял одну. Она была идеальной. Рубашка пахла так, как надо, была тёплой и мягкой. Омежьи инстинкты внутри него окончательно успокаивались, радуясь приобретённому комфорту. Уён на мгновение прижал рубашку к груди, уткнувшись лицом в ткань и глубоко вдохнув. Он будто ощутил гармонию внутри себя. В то же время его бесило осознание того, что его сердце растаяло от одной только этой мелочи. — И вовсе ты не образцовый альфа, — капризно пробормотал он в рубашку. — Просто додумался хоть раз поступить как надо. Напоследок сделав ещё один глубокий вдох, он отложил рубашку и начал методично обустраивать гнёздышко. Одеяла неспешно укладывались слоями, самые мягкие ткани были уложены в центр, одеяла и подушки были разложены по своим местам. Омега действовал инстинктивно, не задумываясь, просто позволяя своим рукам делать то, что нужно. А нужно ему было очень. Каждый раз, когда он строил гнездо, в нём пробуждалась некая глубинная, природная потребность, делая его уязвимым и беззащитным перед своим желанием. Его мать точно назвала бы это ощущение недостойным благородного наследника. Завершив обустройство, он отступил на шаг и осмотрел итоги своей работы. Маленькое углубление в центре гнезда выглядело уютным и безопасным. Запахи, теперь окутавшие все вещи в каюте Сана, были изысканным сплетением его собственного аромата рисового молока и фиалок и дымчатого перца альфы. Всё было идеально. И всё же он не сдал свою внутреннюю оборону — лишь принял то, что теперь ощущает то, чего ему всегда недоставало. С тихим вздохом Уён снял куртку и аккуратно сложил её у края гнезда. Он надел на себя ту самую рубашку Сана, что трогал совсем недавно, и ощутил рой мурашек от того, как хорошо она на нём сидела. Наконец он заполз в центр, свернувшись калачиком в наведённом им уюте. Пахло безопасностью. Почти домом. Он закрыл глаза и едва слышно прошептал самому себе: — Не привыкай к этому. Время до возвращения альфы прошло незаметно. Уён задремал и проснулся лишь тогда, когда почувствовал движение около своего гнезда. Сан вошёл в каюту необычайно тихо и теперь молча стоял около кровати, смотря на него с едва заметной улыбкой. На его щеках проступали ямочки. Ох уж эти чёртовы ямочки. На секунду Уён забыл, как дышать. — Ты опоздал, — прошептал он, медленно выбираясь из дрёмы. Сонно моргнул, глядя на Сана, а затем прищурился. — Стоп, ты чего улыбаешься? Сан медленно присел на корточки рядом с ним. — Не привыкай, — тихо ответил альфа. Его взгляд оценивающе скользнул по гнезду, и омеге показалось, что он увидел в его глазах блеск одобрения. — Ну и беспорядок ты тут устроил. — Я создал шедевр, — горделиво возразил Уён, резко поморщившись от того, как неприятно в теле ощущалась накатившая волна жара. — И наконец-то твоя каюта стала пахнуть хорошо. Не благодари. — Даже не собирался, — ответил Сан ровным, почти скучающим тоном, что ярко контрастировал с теплотой его взгляда. Он достал из кармана небольшой флягу с водой, открутил крышку и протянул Уёну. Тот с подозрением посмотрел на него. — Подсыпал туда что-то? — Просто выпей воды. Можешь сделать это без лишней драмы? Омега фыркнул, но послушно взял флягу. Их пальцы случайно соприкоснулись, и он почувствовал тепло руки альфы, его мозолистые и сильные пальцы. Уён жадно пил, только теперь понимая, как пересохло у него во рту. Закончив, он со вздохом опустился обратно в гнездо, зарываясь в мягкие одеяла. Ему казалось, будто он лежит на лёгком воздушном облачке. Сан встал на ноги, снял верхнюю одежду и повесил на крючок у двери. Его взгляд почти не отрывался от Уёна. Глаза омеги блестели от подступившего жара. Он следил за альфой, поглядывая на него из-под полуопущенных ресниц. — Ты же не превратишься сейчас в экстра заботливого и умиляющегося альфу? — С тобой? В таком состоянии? — Сан как-то очень нежно фыркнул, расстёгивая манжеты и закатывая рукава. — Мне нет нужды быть таким. Ты и без этого уже к утру будешь пускать по мне слюни. — Не буду, — тут же запротестовал Уён, сворачиваясь клубочком. Он прижимал к груди одну из рубашек Сана и вдыхал её аромат, почти не осознавая своих действий. — Наверное. Сан присел на пол, вытянув ноги и опираясь на руки за спиной. Он находился довольно близко к гнезду, но не давил своим присутствием. От его присутствия было тепло и комфортно, а феромоны альфы успокаивали. Уён заметно расслабился. — Уже чувствуешь что-то? — тихо спросил Сан. — Да, — прошептал Уён, прикрывая глаза. — Пока не так плохо, но… очень жарко. Сан понятливо кивнул. — Завтра ночью будет ещё хуже. — Ну спасибо, доктор. — Это ведь просто факт. Как же тебе повезло, что у тебя есть я. Уён приоткрыл один глаз, искоса взглянув на альфу. — Ты ужасен, — пробурчал он. Вопреки его словам, рука омеги потянулась в сторону альфы и, ухватив край его рубашки, потянула его ближе к себе. Сан не препятствовал. Послушно подался вперёд, устроившись поближе к гнезду и теперь полностью окутывая Уёна своим запахом. Омега вздохнул, приняв удобную позу, но всё ещё крепко удерживая край чужой рубашки. Возможно, его течка впервые будет не невыносимой. Вслух признаваться в этом он не намеревался.— • —
В следующий раз Уён очнулся, когда тело обдала резкая волна жара, заставляя его чувствовать себя так, будто он варится в жерле вулкана. Это было невозможно игнорировать. Дыхание его стало прерывистым, тело словно было готово взорваться, а каждый нерв пылал беспокойной энергией. Запахи вокруг пробуждали его инстинкты, вызывая непреодолимое желание. В то же время эти ароматы удерживали его в блаженной неге, заполняя каждый уголок его души. Характерная влажность между ног и его внутреннее беспокойство дали чётко понять: течка началась на несколько часов раньше. Вероятно, её наступление приблизило присутствие альфы. Уён хотел обречённо взвыть, затыкая себе рот одеялом, но вместо этого из него вырвался жалобный стон. Он перевернулся на живот и начал тереться о простынь, выгибая спину и дёргая бёдрами. Сан, что в это время дремал около гнезда, наконец очнулся, разбуженный усилившимся ароматом Уёна, сладким и манящим. Рука альфы потянулась ко лбу омеги, и лёгкое прикосновение его ладони вызвало у него тихое мурлыканье. Рука Сана казалась холодной по сравнению с его разгорячённой кожей. Стремясь почувствовать небольшое облегчение, Уён сильнее прижался к ладони Сана, потираясь о неё и продолжая мурлыкать. — Кажется, течка наступила куда раньше, — произнёс альфа и начал отстраняться. Омега тут же издал испуганный паникующий стон. — Не волнуйся, я быстро. Нужно предупредить стаю, я скоро вернусь. Эти слова омегу не успокоили, и в запахе рисового молока и фиалок проступила горчинка. Альфа мгновенно среагировал, принявшись его журить. — Так, это что такое? Веди себя хорошо. Мне нужно сказать хотя бы Сонхва. Он принесёт нам позже еду и воду. Не оставляя Уёну возможность воспротивиться этой идее, он быстро вышел за дверь. Омега обиженно надул щёки. На мгновение прикрыв глаза, он вновь ощутил сжигающую внутренности волну жара, что заставила его ахнуть. Он попытался свернуться калачиком, чтобы жар в животе стал терпимым. Где только носит этого проклятого альфу, когда Уён в нём так отчаянно нуждается? Штаны омеги насквозь промокли от обилия смазки, и он нервно стянул их вместе с нижним бельём. Казалось, прошли целые часы, когда наконец вернулся Сан. Под простынями Уёна образовалось мокрое пятно, но это вмиг перестало его беспокоить, ведь он наконец-то снова почувствовал альфу в одной комнате с собой. Под воздействием его феромонов зрачки Уёна расширились до максимума, и он издал жалобный всхлип. Альфа смотрел на него, долго и пристально, вдыхая их смешанный аромат, и Уён уловил, как его глаза потемнели от похоти. Как только он подошёл ближе, Уён крепко вцепился в него, буквально втаскивая в гнездо. — Малыш, мне надо раздеться, прежде чем я смогу тебе помочь, — сказал Сан и тут же рассмеялся, когда омега недовольно заскулил, но всё же отпустил его. Даже просто смотреть на то, как альфа раздевается, было для него невыносимым испытанием. Каждая клеточка его тела вспыхнула возбуждением, заставляя кровь кипеть от желания. Он лежал на спине, не сводя глаз с альфы, который, по его мнению, слишком долго возился и излишне аккуратно складывал свою одежду. Уён ждал, широко расставив ноги с призывно блестящей смазкой, сходящий с ума от желания, пока Сан занимался своими делами, никак не реагируя. Всё, что выдавало его возбуждение — это резкий выброс феромонов, который заглушил все остальные запахи, витающие в каюте. Наконец Сан вернул ему своё внимание, осматривая омегу перед собой. Уён выглядел невероятно красивым. Смазка блестела на внутренней стороне его бёдер, глаза были полуприкрыты от возбуждения, а грудь тяжело вздымалась от учащённого дыхания, пока он послушно ждал альфу. Не сводя с него глаз, Сан аккуратно забрался в гнездо, стараясь ничего не испортить. Уён вмиг расцвёл от его приближения. Протянул руку к шее альфы и притянул его к себе, сразу же вовлекая в страстный поцелуй. Его пальцы крепко вцепились в волосы альфы на затылке, не давая ему шанса отстраниться, но альфа и не пытался, подчиняясь желаниям омеги. На поцелуй он ответил не менее страстно, полностью перехватывая контроль. Его язык требовательно проходился по губам омеги, стремительно проникая в горячий рот, отчего Уён завёлся ещё сильнее. Руки альфы лишь разжигали его внутренний огонь, блуждая по раскрасневшейся коже, не оставляя без внимания ни один участок его тела. — Ты потрясающе пахнешь, — выдохнул он ему в шею, покрывая её нежными поцелуями. Уён довольно заурчал. Сан продолжил покрывать его тело поцелуями, постепенно спускаясь всё ниже. Когда он дошёл до груди, то аккуратно взял сосок в рот и начал нежно его посасывать, вырывая из омеги громкий стон. Было так приятно, что Уён сходил с ума от переполняющих его ощущений. Сосредоточиться на происходящем было невероятно трудно, но он точно знал, что приближается к пику блаженства. — Такой послушный, податливый омега, — прошептал Сан, скользя рукой по его телу. Его ладонь нашла истекающий от возбуждения член и крепко его обхватила, из-за чего Уён тихо и протяжно застонал. — Но знай, я совсем не против, когда ты язвишь и вредничаешь. По всему телу пробегались электрические разряды от стимулирующих прикосновений альфы, и спина омеги неконтролируемо выгибалась. Он и раньше прикасался к себе во время течки, так же, как и спал с Саном прежде, но сейчас, когда всё сошлось воедино, он не мог поверить, что упускал подобный опыт в прошлом. И почему он раньше не проводил течки с кем-то? Уён жадно хватал воздух, изо всех сил вцепляясь в простынь и не замечая, как рвёт её своей крепкой хваткой. Внезапно он почувствовал, как что-то твердое и горячее упёрлось в его бедро. Бросив взгляд вниз, он увидел член альфы. Он был таким же большим, как и все предыдущие разы, но его охваченный течной лихорадкой мозг уверял его, что в этот раз ощущения будут в разы лучше. Показалось, у альфы начал набухать узел. Голова Уёна закружилась от возбуждения, и он едва сдержал слюни, которыми наполнился его рот. — Хороший омега, — успокаивающе произнёс альфа, медленно спускаясь пальцами к трепещущей дырочке Уёна. Он не спускал с неё глаз, этот вид завораживал. — Не волнуйся, альфа о тебе позаботится. С этими словами он нежно обвёл край отверстия, распределяя смазку по чувствительной коже, и наконец ввёл палец внутрь. Уён уткнулся лицом в подушки, вдыхая ещё больше их смешанного аромата. Больно не было — совсем наоборот, было настолько охренительно прекрасно, и это был всего лишь один палец. — Санни, — выдохнул он. — Хочу почувствовать тебя. Хочу твой узел! — Потерпи, сладость. Альфа должен убедиться, что ты готов, прежде чем трахнуть тебя изо всех сил. Боги, один только грязный язык этого альфы мог свести Уёна с ума. Сан добавил второй палец, с небольшим, даже нежным усилием проходясь по особенно чувствительным местам. Уён уже чувствовал себя таким наполненным, постанывая от едва заметного растяжения. Альфа не торопился, массируя то заветное место, которое вынуждало омегу стонать всё громче и громче с каждым движением его пальцев. Однако этого было недостаточно. Уён страстно хотел большего, но Сан продолжал игнорировать его мольбы и двигался в том размеренном ритме, который считал нужным. На глазах выступили слёзы, пока бёдра жадно толкались навстречу пальцам Сана, стремясь получить ещё больше. Альфа вновь наклонился к нему, вбирая в рот сосок, обводя его языком и несильно оттягивая зубами. Ощущений было слишком много, но всё ещё недостаточно. Несмотря на это, Уён почувствовал, как его пронзает оргазм, стремительно накатывающий и заставляющий его сжимать пальцы Сана изнутри. Он неконтролируемо захныкал, роняя слёзы и дрожа от переполняющих ощущений. Всё тело напряглось, а разум будто отключился, но Сан даже не думал останавливаться, продолжая быстро вводить и вытаскивать пальцы, продлевая его оргазм. Рука омеги потянулась к запястью альфы, чтобы остановить его движения, но его слабая попытка не увенчалась успехом. Даже наоборот — Сан добавил третий палец, заставляя Уёна рыдать от переизбытка возбуждения. Наконец смилостившись, он замедлил движения пальцев и вытащил их. Зрение Уёна ещё не полностью восстановилось после интенсивной волны удовольствия, но он всё равно смотрел на Сана, недовольно дуя губы и нахмурив брови. — Ну какой же ты милашка, — проурчал альфа. — Если будешь так смотреть на меня, я за себя не ручаюсь. Подстёгнутый этими словами Уён развернулся, приподнимаясь на дрожащих конечностях и падая лицом на подушку. — Блядь… — прохрипел Сан. — Такой идеальный омега, так открыто предстаешь перед альфой… Уён тихо замурлыкал, почувствовав, как головка члена прижимается к его входу. Не став ждать, Сан вошёл в него одним слитным движениям, прекрасно зная, что омега готов его принять после долгих ласк и пережитого оргазма. Теперь он стонал от удовольствия, чувствуя, как глубоко альфа проник в него. Наконец-то. Пусть он и был измотан, чрезмерно чувствителен и всё ещё перевозбуждён, ему всё равно хотелось большего. А потому он взял инициативу в свои руки, толкаясь бёдрами навстречу Сану, отчего альфа запрокинул голову и громко застонал. Этот звук пронзил тело омеги очередной волной возбуждения. Ему безумно нравилось видеть, что не он единственный получает удовольствие. Продолжая ритмично двигать бёдрами, Уён громко стонал каждый раз, когда чувствовал, как Сан проникает в него. Он непристойно всхлипнул, когда ощутил, как резко Сан задел простату при очередном проникновении. Спина Уёна выгнулась дугой, все его конечности онемели, а перед глазами, казалось, засверкали настоящие звёзды. Сан схватил его за корпус и перевернул, уверенным движением меняя их позу. Теперь он сидел, прислонившись к стене, а омега сидел на нём сверху. То, как легко Сан это провернул, взбудоражило Уёна, еще раз доказывая, что перед ним сильный, настоящий альфа. Его член возбуждённо дёрнулся. Опираясь на широкие плечи Сана, он наслаждался тем, как быстро и без устали альфа вскидывает бёдра, вновь и вновь насаживая его на член. Когда Уёну показалось, что он должен был устать, Сан наоборот крепче схватил его за бёдра и продолжил двигаться, ускоряя темп совместными движениями рук и бёдер. Сбивчиво дыша, не в силах восстановить дыхание, Уён всё равно прильнул к губам альфы, утопая в ещё одном страстном поцелуе. С тем, как двигались их тела, нормально целоваться не получалось, но им было всё равно. Отчаяние и страсть накрыли их с головой, а тот факт, что Уён физически ощущал своим телом сердцебиение Сана, заставлял его внутренности трепетать. — Сильнее, альфа, пожалуйста, — взмолился Уён, прижимаясь губами к чужим. Сан мгновенно отозвался, мощнее толкаясь в горячее тепло и заставляя омегу уткнуться лицом ему в шею. Бёдра Уёна задрожали. — Так хорошо… Такой большой… — проскулил омега, пачкая слюной и слезами шею альфы. Когда член альфы всё удачнее стал задевать простату, Уён мог лишь всхлипывать и повторять имя альфы, напрягаясь всем телом, выгибая спину и прижимаясь грудью к чужой мощной груди. В местечке, где шея переходит в плечо, природный запах Сана был наиболее ярким, и он с удовольствием его вдыхал, окружая себя альфой всеми возможными способами. — Такой хороший омега, — прорычал альфа. — Делаешь мне чертовски приятно. С этими словами Сан ускорил толчки, заставляя Уёна подпрыгивать, сидя на нём. Он крепче сжимал плечи альфы, царапая его кожу и отчаянно желая почувствовать в себе его узел. — Ты понесёшь от меня щенков, — услышав это, Уён захныкал, чувствуя, что возбуждается всё сильнее. — Тебе нравится эта идея? Хочешь носить моих щенков? — прошептал Сан ему прямо в ухо. Его голос с хрипотцой и сбитое дыхание вместе со смыслом сказанного доводили Уёна до головокружения. Представляя эту картинку — себя, покрытого спермой альфы, доведённого им до полного удовлетворения, он и сам доходит до края, вновь ощущая подступающую волну оргазма. Уён чувствовал, как узел альфы увеличивается, всё с большим давлением прижимаясь к его входу с каждым толчком. Сан так сильно сжимал его, что он был уверен, на нём останутся следы, и осознание этого лишь заставляло омегу стонать от удовольствия. С каждым толчком Уён скулил всё отчаяннее, обмякая на груди альфы совершенно без сил. Его собственный член оказался зажат между их телами, и их трение друг о друга лишь повышало градус возбуждения. — Альфа… Санни… Я сейчас… Не успев закончить фразу, он почувствовал, как Сан укусил его, острыми зубами впиваясь в мягкую, загорелую кожу. Альфа поставил на нём метку, и омега заурчал от головокружительной смеси боли и удовольствия. Уён мечтал о том, чтобы Сан кусал его везде, где ему вздумается, отчаянно хотел увидеть его метки на своём теле. Укус альфы стал последней каплей, после которой оргазм захлестнул Уёна мощными волнами, которые, казалось, всё никак не закончатся. Его мышцы напряглись, пронзаемые удовольствием, сдавливая член альфы, а ногти ещё глубже вонзились в плечи Сана, вдоволь настрадавшиеся за всё это время. Чувствуя давление омеги, Сан зарычал в его шею и кончил, заливая потоками спермы чужое нутро. Её было так много, что она вытекала наружу, когда альфа продолжал вбиваться внутрь, не готовый остановиться. Уён ощущал, как тёплые потоки семени заполняют его, и чувство это было по-странному приятным. Ему нравилось быть наполненным, и узел альфы так прекрасно скреплял их вместе… Уён чувствовал, как он двигается внутри него с каждым толчком альфы. Его разум был в полном беспорядке, а тело больше походило на холст, испещрённый следами от крепкой хватки альфы. Уёну это было по вкусу. Однако, как только оргазм окончательно отступил и Сан вышел, оставив его опустошённым, омега сразу же понял, что жаждет продолжения. Его тело буквально молило о том, чтобы удовольствие продолжалось. Так и произошло. Следующие несколько часов их секс повторялся вновь и вновь, чередуя грубость и отчаянное желание разрядки с нежными прикосновениями. Это продолжалось до тех пор, пока Уён не испытал сухой оргазм. Он стонал и бормотал всякую чушь, откинувшись на альфу и уснув в рекордно короткие сроки — даже раньше, чем Сан закончил вытирать их. Уён мирно спал, размеренно дыша полной грудью, пока узел альфы всё ещё находился в нём. Это ощущалось как рай, как абсолютное блаженство… ровно до тех пор, пока он не проснулся снова, заново начиная порочный цикл.
