Глава 9
15 апреля 2026 г., 16:15
Примечания:
мы уже на середине работы! совсем не верится.
всем приятного прочтения! 🤍
К третьему дню на Намани настроение на корабле заметно испортилось и больше всего это считывалось по Уёну.
Гавань за бортом оставалась мрачной и всё время была окутана туманом, не отступающим от неё ни на миг. При взгляде с корабля остров был довольно красив, но вызывал ощущение тревожности. Тем не менее, даже это не могло отвлечь Уёна от сильнейшей боли в висках и ощущения тяжести в груди.
С тех пор как они прибыли в гавань, он почти не спал. Ему удалось урвать не больше трёх-четырёх часов сна за прошедшие двое суток, но даже они были крайне беспокойными. Только закрыв глаза, он тут же их открывал, вспоминая о чём-то важном.
Вот и сейчас, после того как все разошлись по каютам после ужина, он разложил карты, над которыми долго работал, по всему камбузу. Пламя свечи слабо подрагивало, отбрасывая танцующие тени на бумагу и его испачканные чернилами пальцы. Он перечитал всё, что у них было о старых торговых путях, таинственных островах и полузабытых морских ориентирах. Снова и снова сверял очертания известных ему берегов с картой, которую нарисовал по памяти, но всё никак не мог найти то самое заветное место.
Ничего не сходилось. Он строил теории, выдвигал предположения, но всё это значило так мало, совсем не приближая их к нахождению сокровищ «Чёрной жемчужины».
Уён чувствовал себя бесполезным, а это чувство он ненавидел больше всего.
Когда рассветные лучи пробились сквозь серый утренний туман, он уже переодевался в одежду для тренировки. Тело ныло, требуя отдыха, но то было следствием не тяжёлых упражнений, в которые он включался снова и снова, а бессонных часов, проведённых в работе над столом. Голова раскалывалась, глаза жгло от усталости, но он не обращал на это внимания.
Не время думать о том, как ему тяжело, когда на палубе уже ждал Сан. Спокойный, сосредоточенный и с тем самым снисходительным видом, который появлялся на его лице каждый раз, когда Уён оступался или отвлекался. Каждое утро Уён являлся на тренировку, заставляя себя продержаться до конца, и каждый раз он завершал её куда злее, чем пришёл.
Сейчас, поднимаясь на палубу, он чувствовал, как в груди поднимается жар, напоминающий зарождающееся раздражение, сопровождающее его в последние дни всё чаще. Рубашка неприятно липла к спине, да и в целом выглядела неприлично мятой, но переодеваться снова ему не хотелось. Протерев глаза тыльной стороной ладони, он провёл рукой по волосам. Морской бриз более не освежал его, а нагонял тревожность. Будто сама стихия наблюдала за ним со стороны и ожидала, когда он лишится последних сил.
Он и сам чувствовал, что это произойдет уже скоро. Бесконечные мысли, груз ответственности и чужих ожиданий выматывали, обнуляя его уверенность в своих силах. Он не был ни бойцом, ни штурманом, ни рядовым моряком. Его оружием был его разум — и сейчас он подводил Уёна.
Едва он ступил на тренировочную площадку, к нему обратился Сан. Говорил он ровным тоном, но даже это Уёна напрягло.
— Опоздал, — сказал он не поднимая взгляда, пока затягивал ремень на ножнах.
Уён сжал губы в тонкую линию.
— Не знал, что мы договаривались на определённое время.
Сан бросил на него короткий взгляд, слегка приподняв брови, но ничего не ответил. Просто развернулся и вышел на середину палубы.
Солнце ещё не появилось на небе в своём полном великолепии, когда они приступили к тренировке. Начали, как всегда, с разминки, разогревая мышцы, потягиваясь и стряхивая с себя остатки сонливости. Палуба тихо поскрипывала под их ногами, а корабль плавно покачивался в такт волнам, привычно убаюкивая, но ни один из них не собирался поддаваться этому ритму.
Растирая затёкшую шею, Уён зашипел от боли. Сан разминался в нескольких шагах от него, когда вдруг равнодушно произнёс:
— Ты странно пахнешь.
— Что, прости? — Уён аж замер, прекратив разминаться.
Сан бросил на него нечитаемый взгляд.
— Ничего плохого не имел в виду. Просто… ты как-то по-другому пахнешь.
Плечи Уёна напряглись.
— По-другому?
Сан пожал плечами.
— Отдаёт кислятиной, будто у тебя плохое настроение. Не знаю. Просто сказал, что заметил.
Уён уставился на него с таким выражением, будто услышал величайшую глупость в своей жизни. Жар медленно пополз вверх по его позвоночнику.
— Ну, а ты пахнешь высокомерием и сомнительными решениями, — высказался он в ответ.
Сан на секунду застыл, приподняв одну бровь в удивлении.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Это твой фирменный аромат. Высокомерие, плохие решения и… — Уён театрально втянул воздух, прищурившись. — Щепотка заблуждений.
Говорить правду альфе он, конечно, не собирался.
Запах Сана для него вовсе не был неприятным. Скорее, наоборот — и этот факт казался ему унизительным. Терпкий оттенок чёрного перца и выветрившегося табака максимально подходил альфе. Землистый, резковатый, но почему-то казавшийся тёплым и уютным, он сводил Уёна с ума каждый раз, когда Сан подходил к нему слишком близко. Аромат альфы с такой лёгкостью пробивал его внутреннюю защиту, что это зарождало в омеге тихую ненависть. Но как бы ни злился, он замечал малейшие его проявления и не мог не реагировать.
Почему всё так, думать не хотелось. Особенно сейчас, когда он был на пределе своих сил.
Сан коротко, сухо усмехнулся.
— Ну и настроение у тебя.
Уён резко повернулся к нему, глаза блеснули.
— И ты не делаешь его лучше!
— Успокойся, я просто сказал, что заметил. Не обязательно воспринимать всё как оскорбление.
— С тобой всё воспринимается как оскорбление! — вспыхнул Уён, а затем резко выдохнул и провёл рукой по волосам. — Боги, тебе даже стараться не нужно, чтобы вывести меня из себя. Это твой врожденный навык?
Сан выглядел так, будто его нисколько не задели эти слова.
— Тебе нужно отдохнуть. И поесть. Ты какой-то дёрганый.
— Ничего я не дёрганый!
Сан склонил голову к плечу.
— Со стороны всё-таки виднее.
Уён на миг лишился дара речи, а потом выругался себе под нос и ткнул в Сана тупым тренировочным клинком.
— Ненавижу тебя.
Сан поднял руки, притворяясь, что сдаётся.
— Ты каждый день это говоришь. И всё равно возвращаешься.
Уён так сильно закатил глаза, что аж больно стало.
— Не льсти себе.
Альфа лишь тихо хмыкнул и продолжил растягиваться. Но угол его губ предательски дрогнул, и Уён всерьёз задумался, не метнуть ли в него клинок поострее.
Конечно же, ему надо было прокомментировать его запах.
Конечно, он не смог обойтись без того, чтобы заставить Уёна чувствовать себя грозовой тучей, что вот-вот разразится ливнем.
И что хуже всего, запах альфы всё еще дарил Уёну чувство безопасности, которому он боялся доверять.
Боги. Ему нужен был сон.
Или ром.
Или другой альфа, которому можно было бы врезать.
— • —
Глубокая ночь, как всегда, сопровождалась полнейшей тишиной на корабле. Почти вся команда уже отошла ко сну, а те, кто еще не лёг, тихо бродили по тёмным углам, избегая света. Камбуз тоже был погружён в полумрак. Единственным источником света был фонарь, стоявший на длинном столе и отбрасывающий мягкое золотистое сияние на стопки пергаментов, раскрытые книги и выцветшие свитки. Сгорбившись над столом, Уён сидел, подпирая рукой голову. Второй же он медленно водил по краю карты, которую выучил уже наизусть. Глаза его были красными от бессонницы, волосы падали на лицо, но он оставался за столом и упрямо сжимал губы. Рядом с ним стояла кружка с чем-то, что уже давно остыло и потеряло вкус. Мягкий, уютный свет фонаря делал работу всё тяжелее. Голова болела с каждым часом всё сильнее, но он неустанно сверял свой набросок карты со всеми картами, что были в его распоряжении. Пальцы обводили береговые линии до тех пор, пока не начали неметь, но ничего похожего всё ещё не наблюдалось. Казалось, он ищет место, которое просто не существует. Он медленно выдохнул и потёр виски. Головная боль лишь усилилась, подгоняемая ощущением, что с каждой потерянной минутой он оказывается от разгадки всё дальше. Все на корабле рассчитывают на него. Если он не справится, то подведёт всех. Когда он откинулся на спинку стула и уставился в потолок, дерево тихо скрипнуло. Разум подталкивал его поскорее отправиться в постель. Он понимал, что если продолжит в таком духе, то просто свалится без сил. Однако и упрямство в нём тоже было крепко. Навязчивая мысль о том, что успех уже близок, не давала ему расслабиться и отойти от дел. Он потянулся к очередному свитку и прищурился, развернув его и увидев какие-то неразборчивые надписи. Фонарь тихо потрескивал, время продолжало свой ход, а Уён всё ещё сидел, склонившись над старыми картами. Вдруг его голова дёрнулась вперёд, и он едва не ударился подбородком о стол. Сон, внезапно накрывший его, отступил, но чернила, покрывавшие пергамент, больше не казались ему знакомыми. Изображения, что он видел, потеряли всякий смысл. Он тихо застонал и потёр глаза ладонями. Всё. В этот раз он точно достиг своего предела. Если бы он остался ещё ненадолго, то точно заработал бы кровь из носа или упал лицом прямо на свечу. И завтра бы он точно был совсем без сил… Какая помощь от него команде, если он истощён? Со вздохом, полным раздражения и усталости, Уён начал собирать вещи. Книги складывались в стопки как попало, карты спешно сворачивались. Чернильница громко щёлкнула, когда он закрыл её крышкой и бросил в кожаную сумку. Руки двигались на автомате, но движения ощущались такими тяжёлыми и неуклюжими… Он покинул камбуз, с мягким скрипом прикрывая за собой дверь. Совсем не думал о том, куда идёт. Ноги сами вели его по знакомому коридору, оставляя позади лестницу для спуска к нижним койкам, камбуз, его собственный гамак. Тело двигалось на автопилоте, ведомое совсем не разумом. Когда он вдруг остановился, воздух вокруг него ощутимо изменился. Стал тёплым. Знакомым. По-своему родным. Уён моргнул. Нахмурился, когда осознал, чья перед ним дверь. Как?.. Ком встал в горле, а непрошеный жар подступил к шее. Он ведь не собирался сюда идти. По крайней мере, так он себе твердил, но тело, очевидно, повиновалось другим запросам. Ему нужен был комфорт, и инстинкты привели в то самое место, где он чувствовал себя в безопасности. Стоя перед каютой Сана, он чувствовал себя маленьким ребёнком, которого поймали на месте преступления. Он молился, чтобы альфа не слышал бешеный стук его сердца через дверь. Он даже не постучал. Нисколько не двигался, просто стоял, пытаясь привести в порядок дрожащий пульс. Лицо отчего-то пылало, глаза устало щурились, и он потерянно негодовал, почему из всех мест на этом корабле ноги привели его именно сюда. Рука притуплённо болела, напоминая о часах, проведённых над картами. Напряжение в шее, тяжесть в плечах возвращали его в реальность, заставляя принять тот факт, что он не просто заблудился, а целенаправленно сюда шёл. Пусть он был на пределе, пусть между ним и Саном были десятки ссор и болезненных колкостей, что-то в нём всё равно воспринимало Сана как его безопасное место. Это раздражало, но… Он посмотрел на дверь ещё секунду, а затем тихо вздохнул и легонько постучал. Невесомо, надеясь, что Сан не услышит и спасет его от неминуемого позора. Дверь сама собой приоткрылась, и Уён вошёл, не дожидаясь разрешения. Сан не спал, лениво листая книгу. Поднял на Уёна удивлённый взгляд и, кажется, совсем не злился. Просто недоумевал. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил он недоверчиво, откладывая книгу в сторону. Затем сел на кровати, опустив ноги на пол. Весь его вид говорил о том, что появление Уёна на его пороге посреди ночи не укладывалось в его картину мира. Уён не знал, куда деть руки, и уж тем более не знал, как ответить на этот вопрос. Он и сам хотел бы знать. Однако ноющая боль в спине и тяжесть сумки на плече подталкивали его продолжить разговор. Избегая смотреть Сану в глаза, он закатил глаза в привычной ему манере. — Надеюсь, ты не думаешь, что я схожу по тебе с ума, — буркнул он, направляясь к углу, в котором лежали дополнительные одеяла. — Мне всего лишь нужна твоя кровать, а не ты. Сан издал непонятный звук — нечто среднее между смешком и недоверчивым фырчанием. Он склонил голову к плечу и начал пытливо всматриваться в лицо Уёна, пытаясь понять, что же с ним не так. — Ага, так я и поверил. Ты пьяный, что ли? Сперва Уён не удостоил его ответом. Просто сбросил на пол сумку, что ударилась об него с глухим стуком. Из сумки выскользнул какой-то сложенный лист бумаги, но он даже не обратил на это внимание. Развернувшись к альфе, он недовольно скрестил руки на груди и задрал подбородок повыше в той самой вызывающей манере, которую Сан уже знал наизусть. — Ну ты же сказал мне с утра, что я пахну… Как ты там выразился? «Плохим настроением»? Сан лишь молча моргнул. Не мог не вспомнить, ведь именно это он и бросил — таким же тоном, каким отвешивал любую колкость. — Так что самое время, — продолжил Уён, слегка повышая голос и небрежно взмахивая рукой между ними. — Тебе позаботиться о том, чтобы сегодня я хорошенько выспался и не был в таком ублюдском настроении. Сан уставился на него. — То есть… — он медленно подбирал слова. — Хочешь сказать, что я должен приютить тебя на ночь? Уён ответил не сразу. Он неподвижно стоял, всё так же хмурясь и будто пытаясь найти в себе силы не взорваться и не свалиться от усталости. А потом вдруг резко выдохнул, сбрасывая с себя маску. Он был совсем не в состоянии вести этот диалог. — Я устал, — тихо пробормотал он, прозвучав почти обиженно. Сан плавно поднялся с кровати, сохраняя уверенность в каждом своём движении, как и всегда. Подошёл ближе, медленно, шаг за шагом, пока между ними почти не осталось дистанции. Дышать стало тяжелее. Он посмотрел на Уёна сверху вниз. Глаза его хитро блеснули в свете лампы. — И почему же это должно быть моей проблемой? Уён закатил глаза. — Потому что я так сказал, — устало отмахнулся он, будто это объясняло всё. Сан коротко усмехнулся. — Ну и что мне с тобой делать? Хочешь, чтобы я… Договорить он не успел. Уён быстро сократил дистанцию между ними. Его пальцы вцепились в ворот Сана, рывком притягивая его к себе без малейших сомнений. Его губы накрыли губы Сана так горячо и отчаянно — так, как не просят внимания, а нагло забирают себе. Поцелуй получился рваным, голодным и даже немного злым. Он целовал Сана так, будто тот был ему чем-то обязан. Дыхание альфы быстро стало неровным. Первоначальное удивление быстро сменилось инстинктом: руки крепко и уверенно вцепились в талию Уёна. Тот наклонил голову, стремительно углубляя поцелуй, желая, чтобы и Сан поскорее отпустил себя и перестал думать. И пусть всё происходящее было резким, неаккуратным и в чём-то неловким, никто из них не хотел отстраниться. Уён первым отстранился, отодвигаясь ровно настолько, чтобы перевести дыхание. Губы его раскраснелись от поцелуя и влажно блестели. Пальцы всё ещё крепко держали ворот рубашки альфы. Взгляд его был по-прежнему уверенным, настойчивым и отчаянным. Воздух между ними сгущался. Мягкий, пудровый запах фиалок и тёплого рисового молока переплёлся с терпким табаком и чёрным перцем альфы. Сочетание несочетаемого, но получилось настолько хорошо… Даже слишком. Уён почти неосознанно вдохнул глубже, и что‑то горячее, тягучее разлилось в его груди. Запах Сана окутывал его приятной, доминирующей волной. Как же он это ненавидел. Так же, насколько жаждал ощутить ещё. Уён медленно облизнул губы, будто всё ещё ощущая вкус их поцелуя, и поднял взгляд. — Ну? — спросил он тихо, но дерзко. — Всё ещё не знаешь, зачем я пришёл? В его глазах мелькнул вызов, требовавший ответа. И Сан ответил. Но не словами. Он сделал шаг вперёд и одним уверенным движением впился в губы омеги. На этот раз поцелуй был глубже и настойчивее. Его руки крепче сомкнулись на талии Уёна, показывая, что он не готов отпустить омегу ни на секунду. Горячее дыхание Сана обжигало кожу, их запахи интенсивно смешивались и даже воздух между ними будто накалился, заряженный страстью момента. Уён подпрыгнул и обхватил альфу ногами, полностью подчиняясь велению сердца. Сан прижал его ближе, скользнул губами к шее, опаляя своим дыханием и горячими поцелуями все чувствительные точки и в особенности — вену, где бился пульс. Вопреки его твёрдой хватке, поцелуи казались Уёну почти ласковыми. И точно сдержанными. Сан подхватил его поудобнее и отнёс к столу, усаживая Уёна на край и возобновляя поцелуй. Деревянная столешница казалось холодной, контрастируя с жаром их тел. Одна рука альфы легла на затылок Уёна, пальцы вплелись в его волосы, пока вторая скользнула под рубашку, неторопливо поглаживая кожу вдоль позвоночника. Вскоре его бедро оказалось между ног Уёна, а рука соскользнула ниже, обхватывая омегу под коленкой и подтягивая ближе к себе. Когда Сан отстранился, Уён тяжело дышал, а голова его кружилась так сильно, что он вцепился в альфу ещё сильнее. — Ты возбудился от простого поцелуя? — низким тоном и тяжело дыша. Не теряя времени, Сан опустил руку на член Уёна, начиная его поглаживать сквозь одежду. Не ожидая подобной реакции от собственного тела, омега жалобно застонал и попытался поцеловать шею альфы. В ответ тот сжал волосы омеги и небольно потянул, пока вторая рука принялась спускать брюки, высвобождая свой член. Уён поспешил приспустить и свои. Рука альфы накрыла оба их члена одновременно, сталкивая их между собой и начиная движение вверх-вниз. Угол казался немного неудобным, но им было наплевать, ведь они были так близко к желанной эйфории. — Скажи, как тебе хорошо со мной, — потребовал альфа низким тоном. Судя по голосу, он терял от этого голову не меньше омеги. — Очень хорошо, Сан-а, — простонал он в ответ. — Хочу это чувствовать всегда. Пожалуйста, трахни меня, я безумно хочу тебя. — Прекрати командовать. — Заставь меня! Следом Сан пылко прикусил нижнюю губу Уёна и крепче сжал их члены. Уён невольно двинулся ближе, теперь судорожно дыша в изгиб его шеи и пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль над своим телом. Получалось откровенно плохо. Одно только ощущение крупного члена альфы, прижатого к его собственному, могло довести его до разрядки. Но прежде чем он успел намекнуть, что уже близок, Сан прекратил свои действия и покрепче обхватил основание члена Уёна, отодвигая его оргазм. Омега слабо запротестовал и попробовал двигать телом, возобновляя фрикции, но хватка альфы была неумолимой. Жалобные стоны на него, очевидно, не действовали, и Уён попытался втянуть Сана в поцелуй, но тот ловко увернулся и предпочёл засосать и покрыть укусами челюсть и горло омеги. Когда волны подступающего оргазма окончательно схлынули, альфа отстранился от его шеи и впился в омегу потемневшим взглядом. Свет фонаря отражался в его зрачках, придавая его взору дьявольский огонь. Зарыв свои пальцы в длинные, шелковистые волосы Уёна, он с силой потянул их, а в следующий миг с обезоруживающей легкостью стащил Уёна со стола и бросил его на свою кровать. Руки альфы, мозолистые от тяжелой работы, вновь оказались на его теле, уверенным движением дёргая вниз резинку его штанов. — Снимай, — нетерпеливо прорычал он. Уён немедленно подчинился, и вскоре их одежда совместными усилиями оказалась на полу. Оказавшись полностью раздетым, омега с удовольствием растянулся на мягких подушках и зарылся лицом в одну из них, глубоко вдыхая любимейший аромат. В своём порочном пристрастии к аромату альфы он никому каяться не собирался. — Уже такой готовый для меня, — низко протянул альфа, и Уён заметил, с каким голодом он смотрит между его ног. От этого он мгновенно зарделся, но всё стало ещё хуже, когда альфа начал медленно вставлять палец в его дырочку. — Должен признаться, я очень ждал повторения нашей ночи. Уён простонал — больше от грязных слов, нежели от ощущения пальца внутри себя. Ощущения сперва были не из приятных, но когда Сан нащупал то самое место, Уён судорожно вздохнул, а член его дёрнулся. Альфа коротко рассмеялся, заметив это. Ему очень льстило осознание того, какой эффект он оказывает на омегу. — Теперь хорошо, правда? — довольно протянул он. — Хочешь ещё один палец? Уён торопливо закивал. — Даже не пытаешься скрыть, как тебе это нравится. Твоя дырочка только и ждёт, когда я растяну её, чтобы вместить в себя альфий узел, — с этими словами он слегка сместился, осторожно добавляя второй палец. Уён мог только молчаливо соглашаться с его словами, кивая и уже полностью теряя голову от того сладкого ощущения, когда пальцы альфы планомерно задевали самую приятную точку у него внутри. Альфа вновь рассмеялся, а затем набросился на его шею, оставляя там засосы, которые ещё не скоро исчезнут. После этого он и вовсе переключился на его ключицы. — Такой ты милый сейчас, — насмешливо произнёс он. — Брыкаешься и огрызаешься днём, но как только оказываешься в моих руках, теряешь весь свой боевой пыл. Пальцы альфы выскользнули из его тела, и Уён недовольно заскулил, страстно желая продолжения. Впрочем, звуки быстро сошли на нет, когда альфа накрыл его губы своими, вовлекая в жаркий поцелуй. Казалось, он вливал в него все свои бурные эмоции, оттого поцелуй вышел отчаянным, пылким. Пальцы Уёна вцепились в альфу, притягивая его ближе, страстно нуждаясь в том, чтобы ощутить жар его тела и отсутствие преград между ними. Не прерывая поцелуй, Сан властно ухватил его за талию, до боли впиваясь пальцами в нежную кожу. Уён пытался соответствовать его ритму как мог и отвлёкся настолько, что не заметил, как альфа начал пристраивать свой член. Только когда он толкнулся, омега ощутил краткую вспышку боли. Прошла она довольно быстро, стремительно сменяемая жадностью. Хотелось почувствовать ещё больше. Ему уже было потрясающе хорошо. Разумные мысли давно покинули его голову, а теперь и зрение начало расплываться. Прежде чем он успел привыкнуть к новым ощущениям, Сан крепко ухватился за его бёдра и начал двигаться, сближая их тела сильными, резкими толчками, от которых омегу продвигало всё выше и выше к изголовью кровати. Пытаясь найти точку опоры, Уён вцепился пальцами в простынь. Адекватных мыслей не было. Весь он состоял из ощущений, чувствуя себя по-настоящему уязвимым. Какие-либо негативные эмоции, что тревожили его сердце, он больше в себе не хранил, полностью отдаваясь желанию подчиниться сильному, властному альфе. Сдавленные звуки удовольствия неосознанно вылетали изо рта, пока он сходил с ума от ощущения толстого члена альфы внутри себя. Неистово хотелось получить ещё больше. — Да, да, пожалуйста, — взмолился омега, чередуя слова со стонами. Альфа же выглядел так, будто только начал и совсем не был близок к разрядке. Подтянув омегу ближе к себе, он наклонился и провёл носом по запаховой железе, оставляя кусачие поцелуи вдоль его горла. Волна чёрного перца и табака окутала омегу, заглушая его природный аромат, помечая. Прохрипев ругательства в его шею, Сан полностью вышел из омеги, оставив внутри лишь головку, но тут же вбился в него вновь, загоняя член до конца, повторяя это снова и снова. Уён слышал тяжелое дыхание альфы, все его звуки, сдерживаемое рычание и стоны. Кровать двигалась вместе с ними, поскрипывая. Он больше услышал, чем заметил, как Сан схватился за изголовье кровати в качестве опоры. Омега мог лишь лежать, красивый и зарумянившийся, податливо принимая всё то, что мог дать ему альфа. Другая рука альфы переместилась с бедра на талию, сжимая кожу так сильно, что оставались следы. Казалось, Сану недостаточно просто иметь его — его будто переполняло желание пометить каждый уголок его тела. Доставить столько боли, чтобы вся она превратилась в удовольствие. — Идеальная тугая дырка. А ты хорошенькая шлюшка, не так ли? — прохрипел он между двумя особенно сильными толчками, что выбили из Уёна способность отвечать. Он лишь рвано захватывал воздух, подставляя бёдра, чтобы встретить альфу на полпути. — Отвечай! — прорычал он, обхватывая член омеги, но не предпринимая попыток двинуть рукой. Когда Уён смог взглянуть в его лицо, оно было подёрнуто дымкой отчаянной похоти. Картинка была до того захватывающей, что он был уверен — этот вид он ещё не скоро забудет и уж точно припомнит в парочку особенно одиноких ночей. — Ты так глубоко… — с трудом выдавил Уён, чередуя слова и стоны. — Я чувствую себя таким наполненным… — Натягивать тебя на член тоже приятно, — усмехнулся альфа, явно довольный его ответом. — Чувствуешь, насколько мне хорошо? Это мой узел. И скоро я наполню тебя своей спермой до такой степени, что ты будешь выглядеть беременным. Его бёдра двигались в неустанном ритме, с каждым толчком приближая Уёна всё ближе и ближе к оргазму. Пальцы вновь скользнули к бёдрам омеги, грубо хватая и с силой помечая кожу отметками страсти. Всё, что Уён мог делать — это стонать и плакать от избытка эмоций. Его член непрестанно источал предэякулят, и ощущение, что он близок к концу, усиливалось с каждой секундой. — Мне нравится, как выглядит твоё лицо, когда ты вот-вот кончишь. Откуда альфа знал, что Уён подходит к разрядке, оставалось за гранью понимания. Он смог лишь заскулить в ответ — единственный звук, который он мог из себя выдавить в своём разрушенном состоянии. — Знаю, всё знаю, сладость, — прохрипел альфа, одной рукой зарываясь в его волосы и с силой потягивая. — Не волнуйся, альфа наполнит тебя до краёв. Казалось, это всё, чего Уён ждал, чтобы отдаться бескрайнему удовольствию, захватившему его с ног до головы. Оргазм пронзил всё тело, будто молния, захватывая каждую клеточку и вырывая из Уёна такие стоны, что, будь он хоть немного в другом состоянии, ему бы стало стыдно. Сейчас же он стыд совсем не чувствовал, наслаждаясь интенсивной волной оргазма. Уронив голову на подушку и прикрыв глаза, он сжался вокруг члена Сана, и это приблизило оргазм альфы, что планомерно, сантиметр за сантиметром, вгонял узел всё глубже. Он не прекращал двигаться ни на миг, наполняя Уёна своей спермой, а рукой обхватил член омеги, возобновляя стимуляцию. Уён отключился на несколько секунд. Когда зрение к нему вернулось, по ощущениям прошла будто вечность. Сан не сводил с него взгляд из-под полуприкрытых век, рука его была покрыта белёсой жидкостью Уёна. Он поднял их к его лицу и ожидающе замер у его рта. Лишних слов не потребовалось. Уён податливо раскрыл рот и дочиста вылизал пальцы альфы, постанывая от того, как во рту ощущалась его собственная сперма. Вытащив пальцы из его рта, Сан накрыл его губы своими, тут же углубляя поцелуй. — Санни… — протянул омега, когда они отстранились. Его было еле слышно, но сил повторить громче не осталось. Альфа всё же услышал, склоняясь над ним вновь. Его грудные мышцы, слегка покрасневшие, прижимались к его собственной липкой от пота груди. Альфа всё ещё был глубоко в нём. — Тише, не плачь, сладость. Я здесь. Было видно, что альфа едва сдерживается от того, чтобы не начать вбиваться в его тело снова, даже после всего произошедшего. В нём читалось отчётливое желание трахать Уёна до самого рассвета, пока омега не забудет собственное имя. Уён же, наоборот, чувствовал себя абсолютно опустошённым. Видя это, альфа не поддался своим желаниям, но взамен прижался ртом к его плечу и пометил собой. Глаза омеги открылись, когда он почувствовал, как грубая ткань проходится по его телу, стирая семя и пот, налипшие на его кожу. Прикосновение ткани приносило неприятные ощущения, и он недовольно застонал. — Потерпи, — низко произнёс альфа, зарываясь пальцами в его волосы и нежно откидывая их со лба. Затем он поднёс к его губам чашу с прохладной водой. — Пей. Уён послушно сделал несколько глотков, морщась от того, какой холодной оказалась вода, но сил спорить с альфой не было. Сан накинул на его плечи тёплое одеяло и отстранился, подхватывая с пола свою рубашку и помогая омеге её надеть. Когда с этим было покончено, он вновь прикоснулся к его волосам и стал массировать кожу головы медленными, уверенными движениями. Закончив ухаживать за уставшим омегой, альфа притянул его к себе, захватывая в крепкие объятия. Однако, когда он произнёс следующие слова, нежности в его голосе уже не было: — Ты придурок, ты понимаешь это? — сказал он, сверля его взглядом. — Доводишь себя до изнеможения. И зачем? Чтобы доказать, какой ты непревзойдённый омега? Спешу тебя огорчить, выглядишь ты ужасно и пахнешь точно так же. Уён возмущённо вздохнул, мгновенно ощущая раздражение. Сан лишь усмехнулся. — Не думай, что я буду тебя баловать, только потому что ты довёл себя до такого состояния. Ты пиздец, какой упрямый, и это уже ненормально. Хотелось возразить, но омега подавил в себе желание начать очередную стычку и промолчал, хлопая ресницами. Альфа переключился с волос на его спину, размеренно её поглаживая. В отличие от грубого, отчитывающего тона его голоса, прикосновения Сана были нежными. — Тебе очень везёт, что я тоже устал, иначе ругал бы тебя гораздо дольше за идиотское поведение. Уён устало вздохнул, сдаваясь. К ссоре с альфой он был не готов, да сегодня этого и не хотелось. Слова Сана неприятно задевали, но прикосновения успокаивали и заземляли, отвлекая от прежних тревог. — В следующий раз, когда решишь довести себя до потери сознания, предупреждай заранее. Хотя… можешь держать это при себе. Видеть, как ты разваливаешься — это отдельный вид удовольствия. Приоткрыв рот в возмущении, Уён замер, сбитый с толку усмешкой альфы. Он лишь крепче прижал его к себе и мягко спросил: — Мы договорились? Отвечать не хотелось, и он лишь крепче прижался к альфе, расслабляясь рядом с ним в умиротворяющей темноте.— • —
Уверенной походкой Уён влетел в капитанскую каюту, прижимая к груди потрёпанную книгу. Сонхва поднял взгляд от стола, в удивлении приподняв брови. Хонджун лишь тихо улыбнулся, но глаза его сверкали любопытством. — Если б я только знал, что хороший секс поможет мне разгадать эту загадку, я бы давно уже накинулся на Сана! — с хитрой ухмылкой начал Уён. Сонхва моргнул, на секунду потеряв дар речи. Хонджун же улыбнулся шире, еле сдерживая смех. Уён, сияя, прошёл к столу и с грохотом опустил на него книгу. — Я абсолютно серьёзен, между прочим! Кажется, я во всём разобрался, — веселье ушло, уступив место сосредоточенности. Он раскрыл книгу на нужной странице и продолжил. — Когда я проснулся, меня осенило. Я перерыл все карты на этом корабле, все атласы и все записи, что только нашлись, но ничего не совпадало с картой того моряка. А всё почему? — он постучал пальцем по раскрытой страничке, на которой были изображены детальные рисунки растений и животных. — Потому что я видел этот рисунок вот здесь! Это книга о ядовитых существах. Тут есть всё о растениях, змеях, насекомых и прочих опасных тварях. Он аккуратно перевернул страничку и провёл пальцем по группе островов, изображённых на ней. — Видите? Это запретная зона. Смертельно опасные острова с ядовитой флорой и фауной. Их убрали со всех карт, что издавались после введения запрета на посещение. Неудивительно, что их все обходят стороной. Палец Уёна остановился на самом крупном острове, отличавшимся неровным, даже зубчатым очертанием берегов. — Знакомая береговая линия, вам не кажется? Эти линии почти в точности повторяют то, что было в карте моряка. Это единственное место, — он поднял на них глаза, в которых горела надежда. — Пусть у нас и нет второй половины карты, но это неплохая отправная точка. Я уверен, сокровище «Чёрной жемчужины» где-то там! Ну, или рядом с этим местом. Сонхва и Хонджун переглянулись, размышляя над услышанным. Спустя пару мгновений Сонхва посмотрел на Уёна с искренним восхищением и широкой тёплой улыбкой. — Ты наш маленький гений, — произнёс он с гордостью. — Столько бессонных ночей… и всё не напрасно. Это лучшая зацепка из всех, что у нас были. Уён слегка смутился, и щёки его заалели. И тут Сонхва неожиданно взял его руку и мягко, но настойчиво повёл к двери. Уён нахмурился в недоумении. — Куда это ты меня тащишь? Оглянувшись на Хонджуна, он увидел, что тот стоит с тёплой улыбкой и машет ему вслед, будто прощаясь. — Иди-иди, гений. Достаточно потрудился на сегодня. Следуй за Сонхва, тебе нужно отдохнуть. Уён позволил вести себя по коридору, всё ещё не понимая, что происходит. Когда Сонхва заговорил, голос его был спокойным, но в нём читалась нотка строгости: — Ты хорошенько поработал и дал нам отличную зацепку, но посмотри, до чего ты себя довёл? Ты слишком себя загнал. Нам не нужны сокровища, за которые ты угробил своё здоровье. Омега хотел возмутиться, но Сонхва не дал ему перебить себя. — Я понимаю, ты чувствуешь себя так, будто на тебе лежит груз ответственности за наш успех, но это не так. Ты не один. Они остановились, и Уёна накрыл лёгкий ужас, когда он понял, где находится. Сонхва легонько толкнул дверь в каюту Сана. Альфы внутри не было. Он завёл Уёна внутрь и усадил на кровать, заставил лечь и накрыл одеялом, заботливо подоткнув его со всех сторон. Дальнейшие слова, впрочем, он произнёс в командном тоне: — Лежи здесь. Отдыхай. Можешь сделать гнездо, если хочешь. Об остальном не беспокойся, мы разберёмся. Уён уставился на него усталым, но уже сдавшимся взглядом. В голове всё ещё было много вопросов, но… они могли подождать. Омега кивнул и послушно закрыл глаза, впервые за несколько дней позволяя себе расслабиться.— • —
Покинув каюту, Сонхва направился к корме корабля. Утро только начиналось, а солнце едва поднималось над горизонтом. Там, у перил, он увидел того, кого искал. Сан был занят работой, точными и уверенными движениями подтягивая узлы, проверяя снасти и отлаживая механизмы. Плечи его были напряжены, но, казалось, он не просто сосредоточен на задачах. Вид у него был обеспокоенным. Мог ли он переживать из-за того, что бросил омегу одного в своей постели? Сонхва фыркнул и отбросил эту мысль куда подальше. Между Уёном и Саном не было ничего серьёзного, и он точно не мог представить этого альфу, волнующимся о такой глупости. — Сан, — негромко позвал Сонхва, подходя ближе. Альфа выпрямился и повернулся к нему, вытирая руки о штаны. В тёмных глазах мелькнуло удивление, а затем настороженность. — Сонхва. Не ожидал тебя здесь увидеть, — ровным низким голосом ответил Сан. — Я искал тебя, — произнёс Сонхва спокойно, но твёрдо. — Нам нужно поговорить. Челюсть Сана чуть напряглась, но он кивнул и подошёл ближе, оставляя дела позади. — Ладно. О чём? Сонхва на секунду замялся, но быстро нашёл нужные слова и заговорил, намеренно делая голос тише. Так, чтобы никто другой их не услышал. — Я забочусь о всех вас и… Уён в последнее время слишком себя загоняет. Ты мог заметить по общению с Чонхо, что в стрессе омеги становятся особенно упрямыми, хмурыми и закрытыми, — он помедлил, всматриваясь в лицо Сана в поисках какой-либо реакции. — Знаю. — Хорошо, — тон Сонхва стал мягче. — Вы двое… Конечно, вы далеки от звания лучших друзей и так просто отношения не наладить, но я прошу тебя не забывать, что он часть нашей стаи. Твоей стаи, — в его словах не было упрёка, и он рассчитывал, что альфа уловит дружелюбный тон его напоминания. — Вы взрослые люди и сами можете решить, как вести себя, но порой даже взрослым нужно, чтобы к ним проявили мягкость, понимаешь? Привычная закрытость Сана на секунду дала брешь, и выражение его лица смягчилось. — Я нормально веду себя с ним, — ответил он, но в воздухе витало непроизнесённое «Проблема вовсе не во мне». Сонхва скептически окинул его взглядом. — Это не то, что я вижу каждый день. Сан, я знаю, что ты заботливый, порой даже очень, но Уён… Он пробуждает в тебе не самую лучшую твою сторону, — он криво улыбнулся. — Я думаю, если ты будешь вести себя с ним помягче, он перестанет вести себя как заноза в заднице. Сан тихо усмехнулся. — Ну, посмотрим. Сонхва тепло ему улыбнулся и легонько хлопнул Сана по плечу. — Вот и славно. Сейчас вы ведёте себя ужасно. Не забывайте, что мы одна команда.
Примечания:
следующая глава, как всегда, через 2 недели! 🌹
