Winchester Cathedral (перенос)

Магазинчик Энн Флоренс всегда жил в своём особом, тихом ритме. В погожий, непривычно жаркий майский денёк, такой как сегодня, он превращался в настоящий цветущий оазис, наполненный прохладой. И люди не преминули туда заглянуть. Трель колокольчика утонула в тишине, дверь натужно заскрипела. — Энн, я зашла на пару минут. Ты тут? — по залу пронёсся звонкий женский голос. — Ты помнишь, мы недавно говорили о свадебных украшениях для Элис Дикенс. Маргарет переступила порог цветочного магазина и замерла будто в нерешительности. Внутри было подозрительно, непривычно тихо, а вокруг стоял легкий полумрак. Сердце Маргарет наполнилось тревогой. В полдень Энн всегда, практически без исключений, работала за широким прилавком, собирая заказы: букеты, праздничные венки, свадебные бутоньерки. Но в магазине хозяйки не оказалось, свет почти не горел, кроме светодиодных ламп, а дверь была не заперта. — И ключ в замке, — заметила Маргарет и содрогнулась от нехорошего предчувствия. По телу пробежали холодные мурашки. Немного потоптавшись у порога, она неуверенно протянула: — Энн-и-и-и-и. Но ответа не последовало. — Боже, — прошептала Маргарет, стараясь справиться с быстро надвигающейся волной паники. — Может, свет перегорел и она пошла вызвать мастера? Или… Сделав несколько неуверенных шагов, Маргарет снова пригляделась. Вторая, самая дальняя дверь, ведущая на задний двор, тоже была не заперта. Энн никогда не открывала её в присутствии посторонних, а уходя куда-то ненадолго, всегда закрывала за собой. Только вот ключ бесхозно висел в замочной скважине входной двери и это наводило на нехорошие мысли. — Энни-и. Маргарет сделала ещё несколько неуверенных шагов в центр зала и, ахнув, тут же испуганно поднесла ладони к своим губам, сдерживая подступивший к горлу немой крик. Кровь. Сердце ушло в пятки. На полу то тут, то там можно было заметить едва различимые засохшие алые разводы, похожие на следы, оставленные босыми ногами. — О нет-нет-нет, — Маргарет развернулась на каблуках и выбежала на улицу. Достав телефон, дрожащими от волнения пальцами она набрала номер, указанный на приветственной табличке у самого входа в магазин. — Бери трубку, бери трубку, — нервно пританцовывая у порога, повторяла словно мантру одни и те же слова Маргарет. — Джесси… Возьми уже трубку! Ну же, ну же! Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем она приняла звонок. — Здравствуйте, это Джесс Оверли. Слушаю вас. Вы по какому вопросу? — О хвала небесам. Джесси! — Маргарет? — озадаченно переспросила Джесс и сразу же поинтересовалась. — Что-то случилось? Казалось бы, такой простой вопрос, но Маргарет стушевалась. Что, если её страхи неособнованны? Что, если она неправильно поняла? Может… Нет, ей было чертовски страшно. — Энн… Энн, она пропала. Повисло гнетущее молчание. — Ты уверена? — уточнила деликатно Джесс. — Её нет в магазине, а у вас была назначена встреча, верно? Маргарет заторможено кивнула, после чего повторила чуть слышно, словно эхом, неуверенное «да». — Ты смотрела на заднем дворе? Может, она зашла к Отису… — продолжила она монотонно, стараясь сгладить углы, успокоить перепуганную Маргарет. — Я видела кровь. И…и… Дверь не заперта, и свет почти не горит. Энн, у неё же ОКР… Уже этого простого факта было достаточно, чтобы заподозрить неладное. — Оставайся на месте, Маргарет. И никого не пускай. Я скоро приеду, — и чуть погодя добавила. — Всё будет хорошо, мы справимся. Мы найдём её.

***

Джесс приехала не одна, а в сопровождении мистера Джефферсона. Он был единственным полицейским, который сразу откликнулся на просьбу о помощи, напрочь игнорируя протокол и череду важных, но в тоже время второстепенных обязанностей. Энн — особый случай. Прошло десять лет, но он до сих пор помнил дело Энн Флоренс. Ни родных, ни близких, никаких свидетельств о её существовании — только пустые домыслы. Сколько бессонных ночей он потратил, чтобы добраться, докопаться до истины? Но так ничего и не нашёл. И вот, сейчас он стоял на пороге цветочного магазина, погружённый в собственные мысли, и попутно выслушивал Маргарет и соседей, которые вызвались дать показания. Но никто не видел Энн Флоренс с вечера предыдущего дня, когда та закрывала за собой магазин. — В последнее время ей нездоровилось, — добавил Отис так, между делом. — Иногда я приносил еду по её просьбе, благо, живём мы по соседству. — А ещё… — продолжила Маргарет. Слова-слова-слова, которые никак не помогали делу, не проясняли ситуации. Мистер Джефферсон устало потер переносицу и вмиг прервал взмахом руки бессвязный галдёж: — Так дело не сдвинется с мёртвой точки. Думаю, на сегодня все свободны. Кроме мисс Оверли, нам нужно осмотреть место предполагаемого преступления. — Наконец-то, — раздражённо прошипела Джесс. — Мы теряем время. Как же вы любите бумажную волокиту, я уже успела об этом позабыть. Мужчина понимающе хмыкнул. Пожалуй, она была права. Он и так слишком сильно нарушил регламент, поэтому стоило перестраховаться. — Мы найдём её. Джесс ничего не ответила, только нервно дёрнула плечом, переступая порог магазина и запирая его на ключ. — Не сомневаюсь, — но в голосе всё ещё слышался упрёк. Джесс до безумия любила названную сестру и сильно переживала. И не только из-за её исчезновения, сколько из-за того, что мало интересовалась жизнью Энн в последнее время. — Почему она всегда такая упрямая? — громко, не стесняясь в выражениях, сетовала Джесс. — Я могла взять её смены, присмотрела бы за магазином и садом. Но нет… — Она всплеснула руками, продолжая крутиться за спиной полицейского, подобно акуле, нашедшей долгожданную жертву. — В этом нет вашей вины. От спокойного, уравновешенного тона мистера Джефферсона лучше не стало. Наоборот, Джесс винила себя за то, что не досмотрела за сестрой. Но больше всего она винила Локи, о чем не хотела говорить вслух. — Скажите, мисс Оверли, в доме ничего не пропало? Этот вопрос заставил Джесс прийти в себя и внимательно осмотреться по сторонам. В магазине все стояло на своих привычных местах. Пройдя к кассе поближе, она также не заметила следов взлома. — Не похоже на ограбление. Первым делом преступник попытался бы взломать кассу и сейф, где хранятся деньги, — пояснил мистер Джефферсон, рассматривая кровь на полу. — Да и следы, они странные. Не похоже, что Энн вели силой. Скорее, она ушла добровольно. Он мог строить только догадки. Сигнализация, а так же камеры, установленные в доме, отключились еще рано утром. Даже те, что выходили на улицу. Без ордера мистер Джефферсон был связан по рукам и ногам. Но ждать двадцать четыре часа он тоже не собирался, когда счёт идёт на минуты. Куда могла запропаститься Энн? «Думай, от тебя зависит чья-то жизнь», — напомнил он себе и двинулся дальше по коридору, а Джесс семенила следом. Чем дальше они заходили в глубь дома, тем сильнее разыгрывалась паранойя. Следы, оставленные на каменной, усыпанной мелким щебнем дорожке, стали отчётливее. Но они были такими же ровными, размеренными. Даже уверенными. Энн Флоренс точно не вели, не волокли за собой силой. Значит, было что-то ещё. Но что? И только пройдя в маленькую спальню, мистер Джефферсон впервые за годы своей работы не мог дать объяснение тому, что видел сейчас перед собой. А именно — чистый хаос. По комнате словно прошёлся ураган, сметая всё на своём пути. Книги разлетелись в разные стороны, тяжелый громоздкий комод стоял криво, о чем говорила широкая царапина на старом деревянном паркете. Что уж говорить о разбитых на полу глиняных горшках, которых в доме Энн было ни счесть. Ничто не уцелело. — Я ничего не понимаю, — честно признался мистер Джефферсон, пытаясь в голове собрать картину воедино. — Здесь явно произошёл хлопок. Но на газ не похоже. И, — он намеренно склонился над кроватью, чтобы проверить свою догадку. — И тут ничего. Он искал хотя бы намёк на странный, посторонний запах, или на баллон, который хранился в неположенном месте. Он искал рациональное объяснение происходящему и не находил. — Но именно этот хлопок, скорее всего, отрубил все камеры, — продолжил он, поднимаясь с колен и продолжая хмуро осматривать комнату. — У вас есть догадки? Джесс мучительно долго разглядывала хаос в некогда идеальной, чистой спальне. Внутри разгоралась тревога, но сильнее этого чувства была злость. И негодование. Она не могла не догадаться, не сопоставить факты. — Магия, — сухо ответила Джесс. Мистер Джефферсон приподнял вопросительно бровь. — Вы шутите? — переспросил он, хотя сама идея имела смысл. Магия с лёгкостью объяснила бы все имеющиеся на данный момент странности. — Прощу объяснить. — С недавних пор у Энн появился мужчина, — честно, как на духу, призналась Джесс. — Имя Локи Одинсон вам что-нибудь говорит? После недолгой паузы, мистер Джефферсон уточнил: — Энн Флоренс, ваша подруга и названная сестра, встречается со скандинавским богом? С тем… — он проглотил слова, они застыли в воздухе. — «… кто Разнёс половину Нью-Йорка». — Мне самой до сих пор слабо верится. Но, — Джесс отстраненно пожала плечами. — Имею ли я право вмешиваться, оспаривать её выбор? Наверное, стоило. К горлу подступил тяжелый ком. Если бы она настояла, сейчас бы Энн была дома, в безопасности. — Если это магия, то здесь мои полномочия заканчиваются, — логично предположил мужчина. — Нам нужна помощь Локи, если в деле замешано колдовство и кто-то посторонний. — У него много врагов, — согласилась Джесс. — Она могла запросто стать мишенью, — закончил мистер Джефферсон. — Или приманкой. Мистер Джефферсон промолчал, ощущая, насколько сильно накалилась атмосфера в комнате. Джесс изо всех сил старалась не расплакаться, держалась из последних сил. Слезы никому не помогут. Не сейчас. Сделав глубокий вдох, она достала из кармана мобильный телефон. Пролистала справочник, находя в списке контактов нужный номер, который подсмотрела у Энн в Рождество и тайком сохранила. На всякий случай. И сестринское любящее сердце не обмануло. Отбросив гордость на второй план, Джесс сделала звонок. Прижав к уху трубку, она нервно кусала губы, ожидая ответа.

***

Безумный день. Стол был завален бумагами, чертежами, расчётами. Закопавшись в документах, Локи не сразу среагировал на тонкую, назойливую мелодию телефона, доносящуюся откуда-то из глубины бумажного завала. Устало потерев переносицу, он позволил себе отвлечься. Что, если ему звонила Энн? Но нет, это была не она. На экране телефона высветился незнакомый номер. Звонили долго, настойчиво, даже назойливо. Что играло на нервах Локи. — Какие упрямые, — раздражённо протянул он, порываясь сбросить звонок, но быстро одернул себя. Номер был междугородним, что уже наводило на определённые мысли. Внутри зажглась нить интереса, но сразу потухла, сменяясь раздражением. Какое ему дело до чужих людей? — Не знаю, откуда вы взяли мой номер! … — резко бросил Локи, после минутной заминки ответив на звонок. Он намеревался выплеснуть накопившееся за день раздражение на чужого человека, но осекся, когда на той стороне услышал хорошо знакомый голос. Джесс. — Я уже думала, ты не возьмёшь трубку. Кажется, или её голос дрожал? Она напугана? Локи сразу насторожился. Вжавшись спиной в обивку кожаного кресла, он до хруста в пальцах сжал правый подлокотник. — Что-то случилось, я прав? — безошибочно предположил он. Джесс не стала бы беспокоить его по пустякам. — Энн пропала. Тон её голоса звучал сухо и почти бесстрастно, но этого вполне хватило, чтобы расслышать ноты страха и отчаяния, переплетённые с неприкрытой неприязнью и враждебностью. «Это всё из-за тебя», — витало в воздухе. Локи всегда притягивал неприятности, хотел он этого или нет. Но сейчас он искренне терялся в догадках. Он где-то просчитался? Не разглядел врага? Или? «В последнее время Энн нездоровилось», — напомнил себе Локи и мысленно простонал. Ему нужно было настоять, проявить упрямство. Приехать! Но нет, он как настоящий джентельмен проявил сдержанность, мягкость, ему далеко не свойственную. И что в итоге?! Энн пропала! Сердце отчаянно сделало кульбит. — Я скоро буду, — только и мог произнести Локи, перед тем, как броситься к двери. Ему нужно найти брата! Срочно! Локи полностью доверился инстинктам. Что-что, а Тор был очень предсказуем. Последние несколько месяцев он, подобно плешивому послушному псу, буквально ходил по пятам за Джейн Фостер. — Дом, лаборатория, и, — протянул Локи, на мгновение останавливаясь, чтобы свериться со стрелками наручных часов. — Бар? Нет же, нет. «Наверное, не настолько предсказуем». Повинуясь внутреннему голосу, Локи двинулся вдоль по тропинке, ведущей вниз, к пристани. Погода располагала для долгих пеших прогулок, от которых Тор редко отказывался в надежде провести с возлюбленной как можно больше времени вдвоём. И он не прогадал! Тор нашёлся совсем недалеко от дома, облюбовав с Джейн небольшую кромку песчаного пляжа. Они о чём-то увлечённо беседовали, но смолкли, едва услышав чужие шаги за спиной. — Локи? Ты что тут… — начал было Тор, поднимаясь с песка и отряхивая серые джинсы, но замолк, встретившись в ошалелым взглядом брата. Локи не был похож на себя. Встревоженный, испуганный. Он пытался привести дыхание в порядок, но выходило из рук вон плохо. — Энн… она пропала, — выдавил Локи, всё ещё пытаясь совладать с нахлынувшими на него эмоциями. — Мне нужна помощь. Откашлявшись, Локи вымученно посмотрел на брата. — Пожалуйста. — Ты уверен, что это не ловушка? — уточнил как бы невзначай Тор, осторожно, боясь нарваться на протест. — Не уверен, — тихо прошептал Локи, его взгляд стал чётче, осознанней. — Черт. «Он стал таким человечным, — подумалось Тору, отчего на душе потеплело. — И не ищет подвох в чужих словах», — и не удержался от того, чтобы похлопать брата по плечу. Всего пара простых слов хватило, чтобы Локи постепенно пришёл в себя. Расправил плечи. Взгляд стал привычно холодным, расчётливым. Таким Тору Локи нравился больше. — Вот теперь узнаю собственного брата, — громко пророкотал Тор, попутно призывая в вытянутую ладонь гром-секиру. — Обычно я отвечаю за глупости в нашем тандеме…. — и добавил ехидно. — Сегодня твоя очередь. Локи ядовито прыснул, но сдержался, чтобы не вспылить в ответ. — Да, знаю, глупо… — Отнюдь, — мягко ответил Тор. — Минимум, что может пострадать от нашей вылазки — газон. Но если случилась беда, лучше, чтобы мы были рядом и дали отпор. Плюс, я верю твоей интуиции, Локи. Она никогда не подводила. — Спасибо, — глухо, но по-своему благодарно отозвался Локи. — Ты прав. За газон Энн тебе оторвёт голову. — О да. И ты будешь этому рад! — Куда ж без этого!

***

Как и предполагал Тор, приземление пришлось аккурат на задний двор дома Энн. Биврест беспощадно выжег зелёную лужайку, оставляя после себя сложный рунический, витиеватый узор. Но в остальном — они не промахнулись, что было маленькой победой для громовержца. Едва рассеялся дым, и Локи застыл, прислушиваясь к своим ощущениям. — Суртур, — красочной выругался он, ощущая вокруг остатки чужого колдовства. Оно окутало их плотной завесой. Тягучая, склизкая, серая. Выцветшая, словно старая плёнка фотоаппарата. Вытянув руку, Локи сделал пас рукой, попытался прощупать нити постепенно рассыпающегося колдовства, но они тлели, проходили сквозь пальцы. «Опоздали», — мысленно выругался Локи. — Что ты видишь, брат? Но тот отмахнулся, продолжая изучать магический след. Тонкие вязи рун, созданные умелой рукой, сыпались одна за другой, растворяясь в пространстве. Ещё час или два и от них не осталось следа, только серая, блеклая тень. Неуверенно тряхнув плечом, Локи скользнул взглядом по дому, цепляясь за незначительные детали. Он не чувствовал опасности, но как такое возможно? — Я не совсем уверен… — начал было Локи, но, услышав посторонние шаги, тут же повернулся на звук. — Джесс! — и, заметив высокую фигуру полицейского, добавил. — Мистер Джефферсон. Мужчина приветственно кивнул. Джесс же не проронила ни слова, продолжая держать безопасную для себя дистанцию. «Будь она наглее, влепила бы пощёчину», — догадался Локи, но тактично смолчал. — Так здесь и правда задействована магия? — первым начал мистер Джефферсон, привлекая к себе внимание. — Бесспорно. Приосанившись, он снова вскинул пятерню, прощупывая пространство вокруг. — Это не похоже на дурман, как и на проклятие, подчиняющее волю, — произнёс Локи, вслух анализируя то, что видел перед собой. — Оно точно не создано, чтобы причинить вред. Но где же я его видел? Простонав от бессилия, он продолжил лихорадочно вспоминать. Это не походило на привычные царевичу чары, совсем другие, тонкие, красочные, хаотичные. Такие когда-то давно могла создать Фригг и некоторые придворные чародеи, разменявшие не одно тысячелетие. Но эти руны, хоть и были ему знакомы, но оставались одновременно чуждыми. — Это друг или враг? — осторожно вклинился Тор. — Не похоже на врага, — ответил Локи, но голос прозвучал тихо, неуверенно. Перед ними был опытный чародей. Даже осыпаясь, в рунах по-прежнему теплилась частичка имира, которая без источника теряла былую силу. Они не причиняли вреда, а были созданы, чтобы защищать и возможно, даже видоизменять реальность, поглощать сущности. Таким заклятием был одарён и сам Локи ещё в младенчестве Одином. Касание Гунгнира помогло на долгие столетия скрыть ото всех личину йотуна. Но это заклятие — оно на порядок выше всего, с чем Локи сталкивался прежде. Царевича затопило настоящее отчаяние. Что, если Энн — ложь, издёвка реальности? Что, если он повёлся на чужие чары? Что, если это запоздалый и крайне коварный сюрприз от Одина Всеотца? — Нам надо отыскать Энн, — громко произнёс Локи, стараясь за напускной бравадой скрыть овладевающий им страх. Мыслям и сомнениям не было конца. «Норны, за что вы так со мной? Это гнусно!» — взмолился Локи. Снова и снова проверять реальность на прочность — таков его удел. Что родство, что дружба, что любовь — всё шло крахом, стоило только отдать свое сердце. Но Локи не мог ничего с собой поделать. Разум старался уберечь его от боли разочарования, но сердце упрямилось. Локи любил Энн всем сердцем и не был готов отказаться от этого навязчивого чувства. Только не сейчас. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Локи вскинул руки вперёд, создавая заклинание. Зелёные всполохи заплясали, превращаясь в яркий клубок нитей. Толчок, и шар взметнулся вверх, после чего сделал короткий кульбит и повис аккурат у сердца. — Ищите, нити судьбы, ищите тщательно, — велел Локи и мягким движением ладони задал импульс заклинанию. Шар задребезжал, запрыгал и медленно поплыл вперёд, прокладывая путь. — Идёмте, — быстро сориентировался Тор и, махнув рукой, позвал следовать за братом. Джесс засеменила рядом с громовержцем, ревностно поглядывая на слегка растерянного, но удивительно заинтересованного мистера Джефферсона. Для него магия, однозначно, была в новинку. Как и для неё. — Оно приведёт нас к сестре? — осторожно уточнила у Тора Джесс, наблюдая за медленно плывущим зелёным клубком. — Если человек жив и никто не наложил скрывающие чары. Учитывая, как быстро сориентировались нити, и их яркость, значит — плохое минуло. Энн жива, цела и невредима. Да, далеко, но уже что-то. Такой простой ответ полностью удовлетворил Джесс. — Жива — хорошо. — А с остальным мы справимся, — согласился Тор. Вскоре клубок выплыл на широкую, оживлённую улицу Кингс-Ворти. Локи пришлось остановиться, чтобы пояснить происходящее. — Энн шла вдоль по дороге, по тротуару. На север. — Нам нужна машина? — уточнил мистера Джефферсон. — Было бы неплохо. Заклинание похоже на компас, и подстраивается под окружающую действительность. Оно всегда будет впереди, даже если мы преодолеем скорость гиперзвука. — Лихо. Локи понимающе кивнул и вновь вернулся к танцующему туда-сюда заклиниванию. Оно мерцало, подавая сигнал к движению. Подобно ревнивой собаке, рвалось вперед, но не отходило ни на шаг. Забравшись в машину, они снова отправились в путь, иногда позволяя делать остановки. Слушая указания Локи, мистер Джефферсон вёл мягко, но всегда корректировал маршрут, по ситуации. Не прошло и пяти минут, как шар завис над остановкой. Двадцать минут пешком, и всё по той же дороге, прямиком на север. — Она была здесь и задержалась, — пояснил Локи задумчиво. — Вам что-то об этом говорит? Джесс внимательно посмотрела на темно-серое матовое табло, где мелькали знакомые цифры. — Отсюда идут несколько автобусов. Если Энн села на один из них, то могла уехать в Ньюбери, или добраться до Рединга, откуда есть прямой рейс до Лондона. — Поделилась она, но что-то не давало ей покоя. На что Мистер Джефферсон добавил: — Пятый маршрут делает остановку в Уитнал, — небольшой гражданский приход на севере Уинчестера. То самое место, где нашли Энн. Этот маршрут не менялся годами. Тор потупил взор, но для Локи название маленькой деревушки на границе с Уинчестером не было пустым звуком. Его он запомнил, читая документы, которыми когда-то с ним поделилась Энн. — Неужели сестра что-то вспомнила? — ужаснулась Джесс. — Такое возможно? — Вполне вероятно, — согласился Локи и мысленно выругался. Весь мир буквально рушился на глазах. — Судя по словам соседей, в последнее время Энн нездоровилось, — напомнил мистер Джефферсон. — Но никто не предал этому должного значения. Как и она сама. Повисло долгое, стыдливое молчание. Которое разорвал Тор, уточнив: — Значит, отправляемся в Уитнал? — Если только заклинание не покажет в другую сторону. Весь оставшийся путь прошёл в абсолютной тишине, иногда прерываемый звуком колёс, мягко скользящими по ровному асфальту. Чем ближе становился Уитнал, тем сильнее Локи вглядывался в постепенно редеющее заклинание. И тем тревожнее были его мысли. Что их ждёт за следующим поворотом?

***

Уитнал был маленькой, скромной, тихой деревушкой. Окружённая полями, которым не было конца и края, испещренная разбитыми вереницами дорог, переходящими в череду тропинок, она навевала тоску. Локи лихорадочно всматривался в пробегающие перед глазами пейзажи, стараясь первым отыскать Энн. Заклинание истончилось до предела и мелко подрагивало, готовое рассыпаться в любой момент. — Ну где же ты? Где? — отчаянно повторял он, не находя себе места. Грудная клетка ходила ходуном, губы пересохли от волнения. «Ну же? Ну же!» Минуты казались вечностью. И вскоре у самой дальней кромки поля, Локи заметил едва различимый силуэт. Алый, пёстрый кардиган Энн выделялся среди бесконечной зелени. — Остановите, — бросил Локи, голос его дрожал от волнения. — Кажется, это она! Не давая что-то сказать или сделать, Локи первым выбрался из полицейской машины, которая только-только сбавила ход. — Братец, будь осторожен, — напомнил Тор, ступая следом. — Я помню, — сухо ответил он. Молча они двинули вперёд. Локи шёл впереди, медленно, крадучись, словно дикая кошка перед броском. Тор следовал за ним, не сбавляя темпа и держась на безопасном расстоянии. Сердце Локи билось как заведенное. Ладони дрожали от волнения. Каждый шаг давался с огромным трудом. Мир вокруг будто замедлил свой бег, стоило только Локи приблизиться к Энн. Грязная, босая, безумно бледная, она громко, навзрыд плакала, содрогаясь от гулких рыданий. Обхватив руками себя за плечи, Энн не то пыталась успокоиться, не то согреться. На ней была знакомая льняная ночная рубашка на тонких бретельках и длинный, но недостаточно тёплый алый кардиган. Ступни и коленки сбиты в кровь. Локи остановился, прислушался к реальности. В отличие от Кингс-Ворти, нить имира здесь почти истлела. Но чары не исчезли, они продолжали любовно защищать, окутывая Энн с головой. Словно оберег. Сейчас, находясь на расстоянии вытянутой руки, Локи мог точно определить, что видел перед собой: старое, давно забытое колдовство. Колдовство ванов. Страх ушёл на второй план. Сердце наполнилось надеждой. Энн не враг, не искажение реальности, не гнусная ловушка, предназначенная для того, чтобы усыпить бдительность. Она потерялась. Просто забыла себя. И теперь, вспомнив прежнюю жизнь, вся в слезах, неотрывно смотрела на затянутое хмурыми облаками небо, силясь там что-то найти, разглядеть. — Энн, — решительно подал голос Локи, делая уверенный шаг вперёд. — Ты в порядке? Мы рядом. Чужой голос, словно эхом, пронёсся рядом. А потом снова и снова, тихо раздвигая рамки реальности. Каждая нота, каждое слово отзывалось на сердце тупой, жгучей болью. — Локи, — осознание было подобно грому среди ясного неба. — Локи… — уже тише, взволнованней. — О, моё солнце, — она не сразу осознала, что оказалась в тёплых, наполненных любовью объятиях. — Всё хорошо. Энн протестующе качнула головой, но отстраняться не стала. Наоборот, она сильнее прижалась к Локи, ища поддержки, и отчаянно пытаясь согреться. Возвращение в реальность давалось отнюдь не просто. — Мне больно, Локи, — прошептала сквозь слезы Энн. — Так страшно. — Т-ш-ш, я знаю, — после чего последовал долгий, невесомый поцелуй в висок. Локи упрямо баюкал любимую в своих объятиях, тонко чувствуя, насколько сильно она была уязвима и потеряна. — Помоги мне, — тихо прошептала Энн, когда слезы слегка поутихли. — Я не хочу возвращаться туда одна. Только с тобой. Она позволила себе отстраниться, чтобы перехватить его ладонь дрожащими, заледеневшими пальцами. — Прошу. — Хорошо, — сдался Локи. Прикрыв глаза и опустив голову, Энн почувствовала ловкие пальцы на своих висках. Мягкие, уверенные круговые движения медленно успокаивали, вводили в состояние транса, резко погружающего в сон. Толчок. Первое, что увидел перед собой Локи, была знакомая, непроглядная тьма. Густая, чёрная, бескрайняя. После чего, в одно мгновение, на него обрушилась какофония звуков. Скрежет, крики, лязг металла. И шум лопастей! К горлу подкатила горечь, а сердце сжалось в порыве животного, выворачивающего наизнанку страха. Корабли Таноса! Целая, огромная армада! « Не может быть…», — эти звуки терзали его в кошмарах. Вскоре звуки обрели чёткость, а с ними пришло и ощущение пространства. Реальность постепенно обретала цвет. Перед взором Локи раскинулся бескрайний космос. Он проглядывался через огромные железные конструкции, которым не было конца и края. А в центре светила ярко, подобно солнцу в миниатюре, нейтронная звезда. — Нидавеллир, — эхом пронеслось где-то рядом. Энн появилась словно из неоткуда. Мир рядом с ней замедлил свой шаг, подчиняясь странным условностям. Замер в точке пространства, позволяя рассмотреть себя поближе. Но Локи не сводил глаз с Энн. Статная, величественная, облаченная в пыльно-желтое атласное платье, не сковывающее движений, и легкий нагрудный, ажурный доспех, она почему-то даже сейчас казалась ему до боли родной. Возможно, дело во взгляде, в том, с какой любовью она смотрела в ответ. Он первым разорвал тишину. — Почему мы здесь? — тихо осведомился Локи, возвращаясь глазами к кораблям Таноса, которые зависли в космической пустоте. — Ты же из рода ванов, я прав? Ваш народ рассорился с хозяевами этих мест больше тысячи лет назад. Местный царь не жалует чужаков, особенно заносчивых ванов. — В некоторых правилах есть исключения Локи, — напомнила Энн. — К примеру, для собственной семьи… Жены и детей. Еще один глупый просчёт. О любви Ивальди, гномьего короля, и красавицы Фрейи, единственной дочери Ньёрда, за тысячу лет сложили немало легенд. Когда-то давным-давно, ещё до рождения Локи, между Нидавеллиром и Ванахеймом процветал мир. На зависть девяти мирам. Но всё изменилось ровно в тот момент, когда Ивальди, старый и добрый король Нидавеллира, встретил юную красавицу Фрейю. Он влюбился до беспамятства, горячо и пылко. Что взбесило Фрейра, старшего брата принцессы и, по совместительству, нынешнего после почившего Ньёрда царя Ванахейма. Где это видано! Породниться с гномьим королём не входило в планы Фрейра. Красавицу Фрейю годами готовили во служение Асгарду. Фрейр грезил идеей породниться с Одином, он хотел сделать сестру будущей царицей. Но Фрейя, как и полагалось богине любви, пошла наперекор брату. Она сбежала из Ванахейма вместе с Ивальди. И ни разу не пожалела о собственном выборе. А спустя ещё несколько столетий у них появились дети, скрытые от чужих глаз за пределами девяти миров. — Значит, твоё имя… — Сигюн Ивальдидоттир. — Сигюн, — эхом повторил Локи, отчаянно пытаясь вспомнить, где прежде слышал это имя. Но, заметив замешательство на хмуром лице возлюбленного, принцесса его опередила: — Наши матери были хорошими подругами. Царица-Всемать многие столетия положила на то, чтобы усмирить гнев Фрейра и привести семью к миру. Но моя мама — эталон упрямства. Она любила папеньку больше всего на свете. А своих детей ещё больше, и не хотела разменивать их жизни в чьей-то политической борьбе. — И потому ты не была представлена Асгарду. Фрейр всегда мечтал породниться, и Тор был бы прекрасной партией. Но после нападения Таноса… — Локи осёкся, но тут же продолжил. — Кому теперь сдалась захудалая норвежская деревушка? Ни золота, ни сильной армии. Да и Тор теперь не царь. — Локи-Локи, — пожурила его Сигюн. — Мое сердце принадлежит тебе и это остается неизменным. Не давая возможности сказать что-то наперекор, она скользнула в объятия Локи. Серый мир, застывший, казалось, за мгновение, ожил в то же мгновение. Вернулись звуки, лязг металла и взрывы. — Прелесть Нидавеллира в том, что он закрыт, затерян в космосе. Нет чёткой точки в пространстве. Поэтому мы не сразу поняли, что произошло, — с болью в голосе произнесла Сигюн, наконец-то отважившись продолжить свою историю. — Чужие корабли редко сюда заплывали и не в таких количествах. Она горько всхлипнула, но продолжала смотреть вперёд, туда, где то тут, то там проскальзывали чужие, незнакомые силуэты. — Танос пришёл не просить, Танос пришёл с ультиматумом. Ему нужна была перчатка, способная вобрать в себя камни бесконечности. Но отец был непреклонен. Его убили одним из первых, а дальше… Ты и сам знаешь. Локи тихо кивнул в ответ, прижимая любимую к себе ближе, пытаясь укрыть от гнусной, несправедливой реальности. Нидавеллир был утоплен в крови. Мир плыл, менялся. Воспоминания с каждой новой минутой становились всё ярче, интенсивнее. Локи и Сигюн наблюдали за ними словно издалека, оставаясь сторонними зрителями. И снова грубый толчок реальности. Там, вдалеке, среди полчища чудовищ мелькнула жёлтая вспышка. По коридору пронесся взрыв, моментально превращающий железную мостовую в груду бесполезного металла. Из-под обломков показалась рыжая кудрявая макушка. Упрямо поднявшись на ноги, Сигюн гордо вскинула голову, отбрасывая назад почерневшие от сажи и масла кудрявые волосы. В руках блеснул меч, тонкий искусный, выкованный из металла чёрной звезды. «Работа Ивальди», — догадался Локи по тонкой рунической гравировке на лезвии. Тень, фантом снова пришёл в движение. Сигюн перевела дух и снова ринулась вперёд, продолжая искать кого-то. — А вот и наша дорогая принцесса! — раздалось где-то за спиной. Сердце Локи в очередной раз похолодело. Проксима Полночная следовала за Сигюн по пятам подобно умелой ищейке. — Четверо пали, осталась последняя, — гадко бросило чудовище, поправляя в руках окровавленное копьё. Загнанная в угол, Сигюн выставила меч в защитном жесте. И Локи сразу понял — она далеко не воин, её попросту не учили ближнему бою, считая, что война — не удел ванийских принцесс. Единственным возможным спасением был сейд. Но умела ли его использовать Сигюн? Локи наблюдал за боем в замиранием сердца, не отводил взгляд, но при этом не отпускал другую, настоящую Сигюн, которая продолжала искать в нём поддержку и утешение. Бой продолжался недолго. Дети Таноса всегда выделялись особыми талантами, а Проксима умело обращалась с копьём. И сейчас, похоже, она не стремилась использовать его в полную силу. Она лениво отбивала каждый удар, который пыталась нанести ей Сигюн. Играла с хилой принцессой в кошки-мышки, стараясь поддеть, унизить. — Что отец, что братья, что дочери — и ни одного достойного противника. Ну что за скука! — пропела Проксима, отбрасывая копьё в сторону. — Марать его твоей кровью — что может быть отвратительнее. Похоже, ей надоело играть в гляделки. И Проксима атаковала кулаками всерьёз, со всей жестокостью, на которую была способна. Она быстро сократила расстояние и приблизилась к Сигюн вплотную так, что Локи не сразу среагировал. Последовал удар. Меч отлетел далеко в сторону, неприятно звякнув и затерявшись в темноте полуразрушенного коридора. Сигюн отбросило в сторону, но она поднялась, чтобы снова получить сильный удар под дых. Выбившись из сил, Сигюн принимала удар за ударом. А после, вдоволь размяв кулаки, Проксима схватила принцессу за волосы. Крепко сжав их в кулаке, она таскала Сигюн туда-сюда, словно безвольную куклу. Всё вставало на свои места. Энн ненавидела свои волосы, чувствовала опасность, когда они становились достаточно длинными. — Ох, Энн, — взволнованно произнёс Локи, опуская свой взгляд на замершую в его объятиях Сигюн. — Я же могу тебя так называть? — Конечно. Так даже лучше, — с благодарностью ответила она. Это позволяло Сигюн дистанцироваться от происходящего вокруг безумия. Да, она дрожала, и проливала тихие слезы, но все равно находила в себе силы, чтобы не отводить взгляд. И Локи следовал её примеру. Вдоволь наигравшись с принцессой, Проксима бросила Сигюн у своих ног. Вернув в руки окровавленной копьё, она покрутила его в руках, тянула время, упиваясь безграничной властью над чужой жизнью. Замах. Копьё со звоном ударилось о невидимую стену. — Какого черта! — взывала недовольно Проксима, и не сразу среагировала на сильный магический удар, что пришёлся в спину. Отлетев на несколько метров, она осела около стены и потеряла сознание. Рядом мелькнула светлая, окутанная серебром тень. Фрейя. Она стремглав оказалась на коленях рядом с дочерью. — Моя дорогая Сигюн, — глубокий, чарующий голос матери был наполнен безграничной любовью. — Мое маленькое солнышко. — Матушка, — тихо, почти безжизненно произнесла Сигюн в ответ. Она щурилась, веки дрожали. Бой с Проксимой не прошёл бесследно. Всё расплывалось перед глазами. — Голова раскалывается. Сотрясение. Локи прекрасно помнил больничные листы, заключение врача, каждую мало-мальски значимую деталь, каждую букву. Локи был зол? О не-е-ет. Казалось, невозможно ненавидеть кого-то ещё сильнее. После всех пыток, после того, как ему забрались в голову, вывернули наизнанку. Обратили против брата, навязали ложную цель, подчинили, а после сломали. Внутри Локи что-то сдвинулось. Ненависть, которая поутихла с годами, вспыхнула с новой силой. Ярче прежнего. Энн попросту этого не заслужила! Он сильнее прижал к себе Сигюн, сдерживаясь, чтобы не завыть от злости. — Это несправедливо! — произнёс Локи, переходя на шипение. — Ты не заслужила. — Никто не заслужил. И он не мог ничего изменить. Воспоминания незыблемы, нерушимы. Они — отражение души Сигюн, даже если приносили невыносимую боль, от которой невозможно отмахнуться. Мир продолжал своё движение. Нидавеллир рушился на глазах, но это, похоже, совсем не заботило Фрейю. Она не отходила от дочери ни на шаг, стараясь укрыть, защитить от опасности. Все ее дети пали в бою, один за другим. Осталась только Сигюн, самая младшая, самая любимая. Она не могла дать достойный бой. Нидавеллир разрушен. Царь погиб, а вместе с ним сгинул и его народ. — Мы остались одни, — горько произнесла Фрейя. — Я не смогла их спасти. Мои чары вдали от родной планеты ничто в сравнении с мощью Таноса. Нам не победить его, и ни брат, ни Асгард не придут к нам на помощь. Слишком поздно. Фрейя была права. Упрямый Фрейр не ввязался бы в бессмысленную бойню. А Асгард… Тогда именно он, Локи, в обличии Одина сидел на троне. Какое ему было дело до далёкого, затерянного в космосе Нидавеллира? — Прости, — тихо вымолвил Локи, чувствуя, как к горлу подступила горечь. — Ты не знал. Тебе не за что извиняться. Единственным, кто мог дать достойный отпор Таносу, был Один Всеотец, но к закату жизни он окончательно потерял сноровку. Ситуация была патовой. И, похоже, Фрейя понимала это как никто другой. Защитные чары не вечны, и счет шел на минуты. Совсем скоро Танос сломит последние магические преграды на своём пути. Что ещё оставалось? — Прости, моя милая, — извиняющимся тоном произнесла Фрейя. — Я знаю, что ты захочешь драться до последнего вздоха. Знаю, насколько ты упряма. Вся в меня. Сигюн непонимающе посмотрела на мать. Зрение всё еще подводило, но она заметила, как рядом заплясали древние руны. Фрейя, богиня любви, обращалась за помощью к силам другого порядка. К норнам. — Нет- нет, — затараторила Сигюн, словно не веря в происходящее. — Не надо! Локи знал, что это за колдовство. Фрейя позволила себе нагло вмешаться в саму суть бытия, ища лазейки, перешивая нити судьбы дочери. Ценой собственной жизни. — Я люблю тебя, Сигюн, — произнесла Фрейя, продолжая творить заклинание, отдавая последние силы. — Но ты не останешься одна. Протянув руки к дочери, она, не смотря на протесты, коснулась груди Сигюн. Заклинание, чем-то издалека напоминающее солнце, сорвалось с ладони и завертелось, сияя. Голубые глаза Фрейи в ту же секунду потеряли свой цвет. — Мамочка, я без тебя не смогу, — послышался горький всхлип. Сигюн не хотела прощаться, не хотела отпускать. — Ты не останешься одна, — повторила словно мантру Фрейя. — Послушай пророчество, дарованное норнами, дочь моя. Ты изменишься, забудешь меня, прошлую жизнь, родных и близких. Сольешься с новым миром, словно всегда была его частью. Тебя будут окружать хорошие люди, которые станут для тебе новой семьёй, верной опорой. И однажды, — с этими словами Фрейя повернула голову влево, туда, где стояли в обнимку настоящие Локи и Сигюн, и с улыбкой продолжила. — Настоящая любовь найдет тебя, где бы ты не оказалась. Вместе с прежней ипостасью к тебе вернутся воспоминания. Ты вспомнишь обо мне, об отце, братьях и сёстрах. — Я не хочу, — запротестовала Сигюн, роняя горячие слезы. — Давай уйдем вместе, мама. Не покидай меня! — Прости, но не могу, — качнув головой, Фрейя с любовью поцеловала дочь в лоб на прощание. — Ты найдешь своё счастье. К сожалению, нам не доведется собраться семьёй, как прежде. Но он станет для тебя новой семьёй, такой крепкой, что другие будут завидовать. — Мама, — упрямо качнула головой Сигюн. — Зачем ты так? — Мое маленькое солнце, со временем ты поймешь. Я люблю тебя всем сердцем. И лучшее, что может подарить родитель — шанс на счастливое будущее. Так что не упусти его. После этих слов реальность содрогнулась, зарябила. Заклинание начало свой ход. Воспоминания, прежде яркие и хаотичные, постепенно теряли цвета, серели. Последним, что помнила Сигюн, была вспышка света, за которой последовала непроглядная тьма. А дальше уже шла знакомая для Локи история — Энн нашли в деревушке Уитнал ранним утром посреди поля. Учитывая тот факт, что приход был маленьким и немноголюдным — это было сравни чуду. Десять лет воспоминания оставались незыблемыми, пока однажды сердце не отозвалось любовью, чистой и искренней. Взаимной. Локи позволил оборвать связь. Эмоции били через край, о чем говорили дрожащие пальцы, слезы на щеках и пересохшие от волнения губы. Ему было обсолютно плевать на то, с каким ужасом на него смотрел брат. И на Джесс и полицейского, что стояли неподалёку, не понимая сути происходящего. Локи плакал, эхом чувствуя хаос, что творился у Энн в душе. Сердце ныло в груди. И было так невыносимо больно! — Ох, Энн, — он снова заключил любимую в объятия. Но теперь иначе, осознанней, с небывалой теплотой и нежностью. — Спасибо, — тихо сорвалось с её губ. Им не нужно было слов, чтобы понять друг друга. Мудрая Фрейя связала их судьбы не просто так. И даже очевидный корыстный мотив не заставил Локи отдалиться от Энн, даже наоборот. Норны — хитрые властительницы судеб. Вмешательство Фрейи лишь ускорило уготованную норнами встречу. Иначе бы две израненные души искали других друга целую вечность. «Спасибо за щедрый подарок», — мысленно, от чистого сердца поблагодарил Локи норн. Он редко поминал их добрым словом, но сегодня сделал исключение. Ради Энн, ради Сигюн. — Я буду рядом, родная, сколько понадобится, — тихо, успокаивающее произнёс Локи, продолжая кружить правой рукой по рвано вздымающейся спине возлюбленной. Вскоре слезы окончательно поутихли. Энн продолжала крепко обнимать Локи, иногда позволяя себе редкие, неуверенные всхлипы. — Все хорошо, — продолжал увещевать он. Голос лился, подобно потоке, обволакивая, успокаивая. — Мне уже лучше, правда, — шепотом ответила Энн, поднимая на него заплаканные глаза. Дальше их диалог строился без слов. Они словно играли в гляделки. Локи хмурился, хмыкал, но вскоре окончательно сдался под натиском Энн. — Ты уверена? Очаровательно насупившись в ответ, она утвердительно кивнула. Протянув вперёд свою руку, Энн позволила Локи крепко обхватить дрожащую ладонь и сплести пальцы меж собой. Застывшему на десятилетие сейду потребовался лёгкий толчок извне, чтобы прийти в движение. Тело Энн заволокло знакомой искрящейся дымкой. Ночная рубашка и алый кардиган в мгновения ока сменились на богато украшенный, даже по асгардским меркам вычурный в отделке наряд. «Вот откуда у Энн любовь к цвету» — нисколько не удивился Локи, рассматривая любимую со стороны. Ваны испокон веков обожали яркие краски, не чурались сложных фактур. Пёстрые браслеты на запястьях удачно гармонировали с пыльно-жёлтым расшитым тонкой позолоченной тесьмой платьем и тугим кожаным, широким поясом. Завершала весь этот образ золотая диадема, увенчанная двумя обоюдно-острыми полумесяцами: работа Ивальди, верх ювелирного мастерства. Платье же отличалось от того, что он видел в воспоминаниях Сигюн. То был фантом, любимый повседневный наряд, когда как нынешний образ был рассчитан для широких, пышных празднеств, как и полагалось принцессе по статусу. «Настоящая красавица», — гордо заметил Локи, продолжая любоваться Сигюн. Но при этом он не забывал неустанно следить за эмоциональным равновесие её души. — Энни, — первой ахнула Джесс, не находя слов, чтобы что-то сказать. Тор же, замешкавшись лишь на долю секунды, расплылся в широкой белозубой улыбке. Он, как и положено асгардскому принцу, знал о девяти мирах и, Ванахейме в частности, почти все. И культуру, и традиции, и то, как было принято там одеваться. Он с лёгкостью сложил два плюс два. — Значит? — подталкивая к ответу на застывший в воздухе очевидный вопрос, протянул Тор. — Мое имя Сигюн Ивальдидоттир. — Дочь Ивальди! Кажется, сей неожиданный факт застал старшего царевича врасплох. Радость схлынула с его лица, едва мысль пустилась в пляс. Он нахмурил густые брови и вопросительно посмотрел на брата. — Ты правильно понял, — ответил Локи без промедления. Десять лет назад Нидавеллир пал под натиском Таноса. Единственным уцелевшим остался Эйтри. Именно он выковал перчатку бесконечности, а после, в назидание, был лишён рук. Настоящая пытка для того, кто сотни, а то и тысячи лет жил кузнечным делом. — Выходит, Энн Флоренс, которую мы знаем, не человек? — поспешил внести ясность мистер Джефферсон. Все эти годы он не мог даже представить такого поворота событий. С какой стороны не посмотри, Энн — обычная девушка с типичным для этих мест вытянутым, овальным лицом. Она говорила совершенно без акцента, хотя последнее можно было оспорить, поскольку сам Локи, в отличии от брата, предпочитал не австралийский, яркий акцент, а чопорный, размеренный английский слог. — Она больше, чем человек. Сигюн — полноправная принцесса Нидавеллира и непризнанная наследница Ванахейма, дочь Ивальди и Фрейи, которую здесь знают как богиню любви. — Никакая уже не принцесса, — горько пробормотала она в ответ, опуская свой взгляд и нервно цепляясь пальцами за тонкие оборки платья. — Отнюдь. Пока жив хоть один подданный, ты всё остаешься принцессой, — напомнил ей Локи. Лицо Сигюн исказилось неверием, а после совсем помрачнело. На уголках глаз снова заблестели слезы. — Я не могу. — Прости, — стушевался Локи, вдруг осознав, что задел тонкие струны души, натянутые до предела. Он снова привлёк Сигюн в свои объятия, помогая ей успокоиться. — Я не хочу возвращаться домой. И она говорила не только о Нидавеллире или Ванахейме, на землю которого никогда не ступала. Тот самый магазинчик в Кингс-Ворти был отражением, точной копией родного дома, в котором она жила с детства. Слишком глубока рана. «Она ещё не готова», — согласился Локи, осторожно сжимая дрожащую женскую ладонь в своей. — Тебе не обязательно, — напомнил он. А после обратился к Джесс. — Ты сможешь приглядеть за цветами? — Конечно. Сколько понадобится. Возможно, Сигюн потеряла родную семью, но Джесс, как настоящая, любящая сестра, не была готова отказаться от неё. Даже узнав неприглядную правду. Она была готова бороться за неё, как Тор боролся за Локи. У норн особое чувство юмора. Такие разные Локи и Сигюн, такие непохожие, они разделили общее горе на двоих. Наверное, именно это подкупило Фрейю. Их взгляды на мир, на обстоятельства и людей незримо дополняли друг друга. Его вечный скепсис, осторожность и чёрный юмор, и её непробиваемая уверенность и теплота. Он тянулся к её свету, а она находила в нём опору. «Вместе мы справимся». — Ты не против отправиться со мной в Новый Асгард? — мягко уточнил Локи, обращаясь к слегка растерянной Сигюн. — Мы временно передадим магазин в руки Джесс, она за ним присмотрит. Найдет помощниц. А потом… Потом мы решим, что делать дальше. Ты согласна? Локи терпеливо ждал ответа. После всего того, что случилось, как скоро она сможет вернуться домой? Захочет ли притронуться к цветам и любимому саду? Страх — сильное чувство. Локи ощутил это на собственной шкуре, когда бросился с Биврëста в чёрную бездну, и вернулся оттуда совсем другим человеком. — Куда угодно, лишь бы с тобой, — тихо, но уверенно согласилась Сигюн. И, сделав короткую паузу, извиняющимся тоном обратилась к Джесс: — Прости, что оставляю на тебя магазин, это столько ответственности. На твоих плечах дети, приют, и много дел… — Энни-Энни, — пожурила она, пересекая тревожные мысли сестры. — На меня можно положиться, ты же знаешь. Я что-нибудь придумаю, дай мне пару дней. — Я тоже постараюсь уладить юридические тонкости, — напомнил о себе мистер Джефферсон. — Помогу, чем смогу. — Обещай защищать сестру, — напомнила строго Джесс, обращаясь к Локи со всей строгостью. — Иначе найду хоть на краю света и шкуру спущу. — Я прослежу за братом, будьте спокойны, — хохотнул Тор. — Но думаю, мне не придется, — он знал, о чем говорил. Локи не откажется от Сигюн, ни сейчас, ни когда либо ещё. Так завещала богиня любви, и кто он чтобы спорить? — Значит, мы отправляемся домой? — Да, пора домой.

***

Послесловие

Локи не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как Сигюн стала частью его жизни. Годы стирались один за другим, оставляя за собой ворох воспоминаний, но единственным, что оставалось неизменным — его любовь. Горизонт окрасился рыжим, мазнув лучами солнца золотые крыши. В Новый Асгард пришла запоздалая, теплая осень. Локи неспешно вышагивал среди высоких, крепких яблонь, теряясь в слегка поредевшей разноцветной листве. Мимо него туда-сюда сновали дети, играющие в догонялки. Рядом доносились громкие голоса и смех взрослых. Занятые работой и праздной беседой, асы совершенно не замечали притаившегося за яблонями царевича. — Так вот куда ты запропастилась, Сигюн! — радостно произнёс Локи, едва завидев неподалёку знакомый силуэт. Увлеченная, раскрасневшаяся от смеха, она была так очаровательна. Сколько лет прошло, а он все никак не мог ею налюбоваться: на эти милые ямочки на щеках, на эти тонкие пальцы, вечно занятые работой, на прекрасные рыжие косы, колыхающиеся на ветру. — В этом году отменный урожай яблок, и я оставила для тебя самое спелое, Локи. Попробуй, — она мягко опустила в его руку большое наливное яблоко. Он послушно сделал укус и простонал от удовольствия. Сок, сладкий, в меру терпкий, остался на губах. — Медовые, — поделился впечатлением Локи, с лёгким, хитрым прищуром рассматривая Сигюн. Поймав его взгляд, она не удержалась от ответной заговорщической улыбки. — Локи-Локи, — пожучила она его, очаровательно и слегка наиграно. Словом так, как умела только она. А после шагнула к Локи, чтобы запечатлеть на его губах поцелуй. — И правда, медовые. Из года в год он поддавался на эту уловку. И был готов повторять это хоть каждый день на протяжении столетий, даря всю любовь, всю нежность, на которую только способен.