Там,где волны нас не достанут

Уильям сидел на службе в церкви. Он сжимал в руках ткань своей накидки, желая провалиться сквозь землю. На него никто не смотрел, но ему казалось, что все сидящие в зале испепеляют его взглядом. Рядом сидел Дастин — его... друг? Назвать Дастина другом было сложно, но стоило подметить, что он достаточно хорошо относился к нему. Настолько хорошо, насколько можно было. Конечно, родители Хендерсона были против и просили не сильно контактировать на людях с ним, и Дастин не так уж и сопротивлялся их воле. Все же никто не хотел иметь клеймо на душе, но изредка Дастин проявлял человечность в сторону своего знакомого, и что самое важное для Уилла — никогда не участвовал в унижениях. Байерсу в душу острым ножом засел вчерашний диалог с отцом: — Бестолковый! — Лонни схватил того за запястье, сжимая его до боли. — Сколько раз я тебе говорил? Никогда не садиться в чужую лодку! Теперь, когда несчастный торговец рыбой мертв, они обвинят во всем нас! Они станут подозревать тебя! — Но ведь все видели то, что его убило, — ответ вышел машинально, Байерс даже не задумался о том, насколько он глупо сейчас выглядит. Лонни вскинул брови, задумавшись на пару секунд: — Никто ничего не вспомнит, Уилл, — его голос дрожал от злости... а может быть, это страх? За себя или за сына? — Запомни, что я тебе скажу, — Лонни взял его за плечи, смотря ему прямо в глаза. — Если не сегодня, то завтра все узнают, что торговца больше нет. И экипажа тоже. Поэтому завтра с утра лучше не выходи на рынок. Кое-как они смогли добраться до берега. Стояла глубокая ночь, ветер обжигал щеки. Уилл помогал отцу подняться по ступеням: сегодня он особенно хромает. — Что до налогов, — Лонни шел, еле перебирая ногами, казалось, будто он вот-вот упадет и больше не встанет. — Мне придется работать усерднее. Эти слова прошлись Уиллу как ножом по сердцу: это он виноват. Но разве мог он по-другому? Байерс еще долго сидел у окна. Он думал обо всем, кроме того, что завтра придется встать пораньше, ибо теперь придется сушить рыбу и продавать ее, несмотря на то, что она стоит в разы дешевле свежей или тех же устриц. Его никак не отпускал образ того животного? Существа? Как его вообще можно было бы назвать? Уилл приводил теории и строил загадки о том, что могло бы случиться. Сон настиг его не скоро. — Рано или поздно покупатели найдутся, а слухи поутихнут, — говорил Лонни, лежа в своей кровати. Уилл больше не посмел задавать вопросов. Байерс через плечо посмотрел на ведро свежей рыбы у его ног. Он не мог сидеть дома: вид рыбы вызывал у него тошноту. Сушеная рыба стоила слишком дешево, чтобы пытаться возиться с ней. То, что случилось прошлой ночью, казалось сном. Уилл надеялся, что просто бредит, что ловит галлюцинации. Но молчащая атмосфера вокруг него только больше давила. Он молился, чтобы по приходу на рынок найти хотя бы одного покупателя. Может, сегодня проезжающий купец захочет поторговаться? Если цена не будет уж слишком "смешной", Уилл уступит. У него не будет выбора. Время тянулось долго. Байерса грудь ломило: он так хотел рассказать всем о том, что произошло. Рассказать о том, во что все охотно бы поверили, но в случае с Уиллом (как подсказывал тому здравый разум) они явно покрутили бы пальцем у виска. Уилл представил, как его ведут на эшафот, представил мрачный взгляд отца, который не может помочь. Байерс одновременно презирал Лонни и горячо любил. Да, его отец иногда срывался, но, как думал мальчишка, "а как не сорваться с такой жизнью?". Было хорошо, что у них не было лишних денег на спиртное, ибо Лонни тогда бы спился. Мимолетную фантазию прервала резкая боль в виске. В него кинули камень, который потом отскочил и глухим стуком упал на пол, пронзая оглушительную тишину. Байерс дернулся, накрывая ладонью место, куда его только что ранили: там остался маленький след. Уилл в замешательстве поднял голову и увидел знакомого ему парня — Троя. — Это ты! Ты убил моего отца! Колдун, грязный колдун! Трой замер: сзади того за руку схватила мать. Паренек был уже в полной готовности прыгнуть на Уилла, но отвлекся на мисс Грейс. "Не здесь", — шикнула она ему. Уилл схватил ведро и выбежал из здания. Он бежал, не оглядываясь. Байерс уже понял: скоро все узнают. Пройдет меньше дня, чем слухи расползутся по городку. Уильям бежал так быстро, что навернулся почти на ровном месте: ведро упало на землю, оставляя мокрый след и кучу рыбы. Он чувствовал на себе все эти взгляды: ненавистные, готовые убить его за простое существование. И тогда он понял: конец близко. Скоро слова будут резать меньше, чем действия. — Почему именно мама? — Уилл срывался на крик, но Лонни накрыл своей рукой его рот. — Милый, мы уходим, — Лонни силой потащил его на другую сторону площади. Людей вокруг было много. Очень много. Все разглядывали Уилла с животным, нечеловеческим интересом. Люди стояли вокруг с вилами. Все что-то кричали, наступая на них с Лонни. Тот расталкивал их всех: «Отойдите!» «Мы тут ни при чем!» Этот момент хорошо врезался в память Уилла. Вот-вот они почти вышли с площади — Лонни вел его ближе к домику. Байерс активно вырывался, пытаясь кричать, но из-за истерики слова в горле смешивались в кашу, а наружу вырывалось только нечленораздельное бульканье. И тут он резко упал: его руку все еще сжимала рука отца, но теперь с менее хищной хваткой. Уилла пнули ногой, а потом все превратилось в одну огромную кашу: как незнакомый, огромный мужчина наступает ему на руку, чтобы тот не дергался, как он, схватив кинжал, вонзает его прямо в голень Лонни. Байерс беспомощно валялся неподалеку. Он обернулся назад — на место, где стояла его мама. Ничего не было видно. Осознание пришло почти сразу: он бросился в ноги мужчине под оглушительные вопли его отца. Он попытался свалить его с ног, однако его только вновь ударили. — Он всего лишь ребенок! Хватит! — сзади стояла молодая, незнакомая девушка. Наверное, примерно ровесница Джонатану. У нее была короткая стрижка и большие выразительные глаза. — Бакли, не лезь туда, куда не просят. Уилл не стал вслушиваться в их разговор дальше. Он подполз к отцу, тряся его за руку. К счастью, он все еще находился в сознании. Добрая часть толпы оторвалась от семейки Байерсов и перевела взор на «очень смелую девушку». Уилл пустился дальше, сбегая вблизи моря. Он забежал в знакомую ему пещеру — он нашел ее совсем недавно. Пару недель назад, гуляя по пляжу, он наткнулся на место, которое потом решил считать своим "убежищем". Он бы поставил сюда табличку "Замок Байерса", если бы пещера была чуть подальше от городка. Прошло много времени, прежде чем он пришел в себя. Уже наступил поздний вечер, Уилл вышел к морю. Нет, не затем, чтобы пойти домой. Чтобы собирать этих чертовых устриц. Байерс дошел до берега, плюхаясь на песок. Двигаться было физически тяжело, его тело ломило от усталости. Он не мог прийти домой с полностью пустыми руками. Он должен был собрать хотя бы что-нибудь. Ему не хватало смелости дойти до пляжа, где он обычно собирал устриц, но здесь улов был ничтожно мал, а перед глазами возникла картина больного отца. Рифовый пляж был чрезвычайно опасен, ходили туда немногие. Однако сейчас выбора у него не было: рифы были доверху набиты устрицами. Еще в прошлом году это было бы хорошим урожаем для семьи, но сейчас... только чудо могло помочь им. Уилл не заметил, как зашел немного дальше. Он всматривался в синюю гущу, как вдруг в воде что-то мелькнуло. Байерс сразу узнал его — это он. Тот русал, чьи глаза так отчетливо вписались ему в память. Уилл сунул руку в карман, нащупав там небольшой кинжал. Если он хорошо постарается, то сможет спасти свою семью. Он докажет, что они не виновны. Уилл поймает добычу, которую можно было бы назвать божьим даром, однако по-настоящему Байерс видел в ней лишь воплощение дьявола. К его удивлению, русал не напал: как напуганная мурена, он бесшумно скользнул в глубины расщелины. Байерс отчетливо помнил, как запел... и как весь экипаж: моряк за моряком бездыханно падали на палубу. Все, кроме Уилла. "Чем тогда для меня русал отличается от угря?" Уилл никогда не охотился на русалок, но знал, как вести себя с выброшенной на берег муреной. Он взял устрицу, раскрывая ее. Байерс сжал приманку в руках, присаживаясь на корточки: интересно, поведется или не поведется? Если бы он повелся... Уилл бы исправил все ошибки. Их больше не будут презирать. Их больше не будут ненавидеть. Он станет самым обычным мальчиком, а еще лучше — героем, который спас город от страшного существа. За спиной его рука сжала кинжал, а Уилл сделал самое безобидное выражение лица. Привлеченный устрицей, голодный русал покинул расщелину. Существо приближалось, а Уиллу от страха свело живот. А если он окажется сильнее? В данном случае, он просто попятится назад, а до берега недалеко. Русал подплыл к его руке почти вплотную, начав ее обнюхивать. На мгновение Уиллу показалось, что он слеп: неужели все будет так просто? Холодный нос русала коснулся его пальца, заставляя Уилла вздрогнуть. Существо подняло на него взгляд, и теперь парниша был уверен: конечно же, он не слеп. Русал смотрел ему прямо в душу, выворачивая все его чувства наизнанку. Уилл уставился на него: его глаза были в сотни раз темнее угля, точно он прятал в них секреты сего мира. Русал приподнялся с помощью хвоста, и на белой, словно слоновая кость, теле были заметны шрамы, оставленные рифами. Его кудрявые волосы прилипали к лицу, ослабляя его кругозор. Русал приблизился, забирая с рук Уилла еду: на секунду его клыки коснулись кожи, и Байерс инстинктивно наклонил руку, отдавая все угощение существу. Это был идеальный момент для нападения. Все слишком хорошо. Здравый разум кричал, бил тревогу: "Бей!" — Кто ты такой? — Уилл почувствовал, как сердце уходит в пятки. — Ты не умер. Байерс замер, не смея пошевелиться. Добыча разговаривала с ним, и ему казалось, что русал слышит, как бьется его сердце. Русал провел рукой по волосам, убирая их назад от лица: — Меня зовут Майк. Уилл почувствовал, как у него стучат зубы — не от холода, а от страха. — Ты что, глухонемой? — и тут от Майка послышалось некое "ааа", показывающее его "осознание". Майк неожиданно вытащил руки из воды, хлопая прямо перед лицом Уилла. Тот не сдержался, почти падая. Клинок выпал из его рук. Майк нахмурился, подобно ребенку. Он принюхался: — Ты что, колдун? — Что? — Голос Уилла предательски дрогнул. — Ты не глухонемой! — Откуда рыбе знать, что это такое? Майкл недовольно фыркнул, сморщив нос. Уилл смотрел на русала, сидящего в этой "луже": весь в ссадинах и с вечно недовольным лицом, которое украшало множество веснушек. Стоило заметить, что на шее они у него тоже были. Байерс шагнул назад, стопой ощущая нож, который невольно валялся под водой. Слава богу, Майк его не замечал или делал вид, что не заметил, как что-то упало из-за спины Уилла в тот самый момент, когда они были чертовски близко друг к другу. "Интересно, он бы захотел убить меня, если бы узнал, что я хочу убить его?" Уилла скрутило от голода. "Интересно, сколько он уже не ел?" Байерс присел на корточки, тыкаясь носом себе в колени. "Лучше бы он убил меня", — думал тот. П о щеке стекла горячая слеза, а мир вокруг поплыл. Русал с удивлением уставился на него, склонив голову набок.