Запрещенный приём для Цукишимы!

Цукишима сидел на скамейке, уставившись в сторону школьного двора. Мысли путались. Он действительно ждал этого четверга. Ждал, хотя сам себе боялся в этом признаться. Просто увидеть, обменяться парой колкостей. Убедиться, что их странная игра ещё продолжается. Взгляд скользнул по забору, отделяющему школьную территорию от улицы, и замер. Там, за забором, у стены, стояли две девчонки. Одна — высокая, с длинными тёмными волосами, в расстёгнутом пиджаке, с сигаретой в руке. А вторая… Цукишима моргнул, не веря себе. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост. Знакомая фигура, прислонившаяся к забору. Она что-то говорила подруге и улыбалась — выглядела мило. Несколько секунд Цукишима просто смотрел. В голове проносились обрывки мыслей, цепляясь друг за друга и рассыпаясь. Она? Курит? Это было… странно. Он знал, что некоторые девчонки курят. В средней видел таких за школой, в старшей тем более. Но она… Аяно… Не вязалось как-то с её спортивной формой, вечной готовностью огрызнуться, и очаровательной, даже слегка наивной улыбкой. А потом губы сами собой растянулись в улыбку. Ну ничего себе. А она та ещё штучка. Но следом пришла отрезаляющая мысль. Курят только те, кому плевать на себя, своё здоровье, спорт и жизнь. Он вспомнил, как мама рассказывала про вред курения про тех, у кого лёгкие… нехорошо вспомнил. У него с детства была неприязнь ко всему подобному, отчего он испытал брезгливость. Глупость, — подумал он. И сам испугался этой мысли. Потому что смотрел на неё и понимал: даже с этой сигаретой в пальцах, она всё равно заставляла его сердце биться чаще. Цукишима выдохнул, не заметив, что задерживал дыхание. Он для себя отметил: через несколько минут они встретятся в библиотеке, и у него будет возможность подстебнуть. И, возможно даже, позанудничать. Цукишима уже сидел в библиотеке, когда Аяно зашла. Это всё ещё была перемена перед последним уроком, в зале звенела тишина, и лишь шорох листов Кея издавался эхом. Он услышал шаги, подступающие к читательскому залу, и повернул голову стараясь сделать так, чтобы на лице не было никаких лишних эмоций. Аяно тихонько зашла в читательский зал. — Привет! — сказала она таким голосом будто её присутствие было здесь лишним, неловкость зашкаливала — Привет. — сухо ответил Кей. Поскольку Цукишима пришел первым, то для удобства он сел возле окна полукруглого стола, где на прошлом занятии сидели Канзаки с Сайко. Аяно, к его удивлению, села прямо рядом с ним. Приятно был испытать подобное, трепетное ощущение, от чувства быть выбранным. Его колени слегка затряслись, прежде чем она начала доставать из сумки все необходимое. Кей неподвижно сидел, глядя в пустой лист и держа в руках ручку. Он понимает, что несколько смущен интимной обстановкой и неожиданной близостью, однако слова сами приходят к нему в голову: — Тебе так тяжело быть вредной? Или сигареты помогают расслабиться? — на лице нескрываемо играла хищная улыбка, голос был обычным, тщательно скрывая бурю внутри. Аяно замерла и повернула голову чтобы встретиться с ним взглядом. Сволочь, следил? Она видела его довольную рожу, и было бы кощунством проигнорировать такую откровенную провокацию. Что уж там! Она не какая-то курилка! Между прочим чемпионка префектуры легкой атлетики! Разумеется, таким не отвечают на подразнивая, обычно о своих успехах говорят в ходе дружеской беседы. В глазах Аяно вспыхивает искра, она мгновенно включается в игру, складывая руки на груди. — А ты подглядываешь, Цукки? — голос певучий, нежный, дразнящий. — Я не подглядывал, видел тебя с подругой возле забора с дымком. — В тонк играли наигранные нотки. — И что? Ты осуждаешь? — Она наклоняет голову, ее волосы ниспадают рядом с его лицом светлые и длинные, от которых пахнет сладкими штуками. — Да мне плевать чем ты травишь свои легкие. Теперь модно портить то, что и так природа не додала? — Он усмехается, стараясь отодвинуться чуть дальше, избегая откровенной близости — То есть я обделенная? — Аяно усмехается, нарочито делая вид что обижена. — Ну вдруг ты из-за никотина так низко прыгаешь. Аяно фыркает, дразняще улыбаясь, готовя последний шаг к своей победе в этой игре. Давно было пора использовать что-то запрещенное, то, от чего мальчишки падают в обморок, и ей не терпелось увидеть смущенную рожу Цуки. Аяно медленно села за стол рядом с ним, по-прежнему делая вид что готовится к занятию: открывает пенал медленно, достаёт нужные листы. — А ты, значит, заботишься обо мне, а? — Аяно кидает снова лисий взгляд. Момент представился удачным, его ноги были близко. Она двигается на стуле ближе, и теперь её нога полностью прижата к его. Ощущение её ноги рядом со своей было очевидно больше, чем случайное касание, что делало ситуацию более двусмысленный, от чего Цукишима наполовину перестал соображать. В голове лишь каша из странных мыслей, и чувство как внизу живота что-то сжимается. — Нет. Просто стебу. — его голос звучал слабовато и тихо. Аяно видела нарастающую неловкость в его глазах, отчего блеск в собственных глазах заливался сильнее. Её улыбка вытянулась до ушей, она прекрасно себя чувствовала, будучи ведущей этой ситуации. Кей был крепким орешком, и почти не подавал виду своей растерянности, тем не менее ей было и так все ясно. Невыносимо неловкая обстановка, в которой Цукишима впервые, и ему придется как-то справится с подобного рода дерзостью, не потеряв достоинства. Ну уж нет, он не какая-то там собачка, которая теряет голову если к ней коснутся. Цукишима берет полный контроль над телом и лицом, над размумом, увы, не получится. Его цель — выглядеть невозмутимо, — и это едва удается. Его голос, подрагивая, наконец издает звук: — Ты мешаешь, — выдавливает он, и голос звучит на полтона ниже, чем обычно. — Чем? — она поднимает глаза, невинные-преневинные. — Ногой. — он слегка отворачивает голову, не в силах смотреть не то что в глаза, даже в её сторону. — А что с ней не так? — она чуть наклоняет голову. — Она просто лежит. — Она слишком близко. — Кей сказал, и лишь потом понял как это звучит. — Ой. — она смотрит вниз, играючи улыбаясь, потом снова на него. — Правда! Извини. Но не убирает. Не убрала ногу. Она издевается надо мной и это уже выходит за все рамки приличий! Она со всеми так играет? Чего она добивается? Его вид, такого смущенного и растерянного заставил её испытать невероятное чувство этой женской опасной упоительной власти. Она подперла подбородок рукой, и с хитрой улыбкой смотрела прямо на его смущенное личико. — В общем-то, я не курю, Кейко курит, я стою рядом. — бросила Аяно так, будто её только что спросили об этом, Она наблюдала за тем, как он поворачивается обратно, на его щеках виднелся слегка розовый румянец. Он не успевает ответить, хотя времени было достаточно. Мозг просто отказывается генерировать гениальные, циничные ответы. Дверь библиотеки открывается, Аяно и Цукишима слышат шаги и разговор. В читальный зал входит Канзаки, громкий и шумный с булкой в руке, что-то активно рассказывая идущей за ним Сайко. Хоть он и говорил громко, Цукишима был слишком ошарашен произошедшим и поэтому не разобрал его слов. — О, вы уже здесь! А мы опаздали? Мидзаки-сенсей ещё не приходила? — Канзаки плюхается за стол, даже не замечая, что происходит. Аяно мгновенно убирает ногу. Отодвигается на свои сантиметры так резко и быстро, что Цукишима слегка улыбается про себя: Испугалась быть пойманной, а где твоя наглость, Канэко Аяно? Её поведение становится обычным — слегка дерзким, но без вульгарщины. Артистка, — думает он, украдкой глядя в ее бессовестные глаза. Цукишима медленно, незаметно для всех, выдыхает от облегчения. Однако одновременно с этим он чувствует тошнотворное разочарование, от которого хочется провалиться сквозь землю. — Убрала ногу наконец-то. Как хорошо, что это закончилось. Но ничего не закончилось. Следующие десять минут превратились в пытку. Он сидел, уставившись в лист с задачами, и не видел ни одной цифры. Буквы и символы расплывались перед глазами, сливаясь в серую массу. Мысли крутились с бешеной скоростью, сталкиваясь и рассыпаясь на осколки. Его рациональный ум, которым он так гордился, выдавал один вариант за другим, но все они сводились к одному: она просто издевается. Прощупывает границы, хочет довести до ручки, посмотреть, как он будет реагировать. И у неё получилось, ведь он купился как маленький. Раньше всё было просто. Любая девчонка, которая позволяла себе лишнее, получала порцию яда и больше никогда к нему не подходила. Но с Аяно этот номер не проходил. Потому что она ему нравилась. Да, к этому его умная голова тоже пришла, переварив всю ситуацию. Нравилась до дурмана, до этого дурацкого разочарования, когда она убрала ногу. — Где Мацуда, кстати? — спросил Канзаки, нарушая тишину. Все переглянулись. Действительно, Мацуда отсутствовал. Цукишима мог бы пошутить что-то про его вечную лень, но мозг, превратившийся в кисель из-за взбалмошной мадам, сидящей рядом, выдавал только белый шум. Генерация мыслей была приостановлена на неопределённый срок. — А кто-то сомневался, что он будет ходить? — фыркнула Аяно и снова уткнулась в свой лист. Её голос прозвучал так обычно, так буднично, будто ничего не произошло. Будто она не прижималась к нему ногой под столом всего несколько минут назад. Цукишима покосился на неё краем глаза. Она сидела, склонив голову над тетрадью, и светлые волосы падали на лицо, скрывая выражение. Но он готов был поклясться, что под этой завесой прячется довольная ухмылка. Тем временем Аяно почти неподвижно сидела рядом с ним, будто нутром чувствуя его напряжение. После её маленького спектакля он выглядел уж очень сосредоточенным и нехарактерно неподвижным. Краешком глаза она замечала, как он медленно выводит уравнения, хотя раньше чиркал задачи как орешки — быстро, почти не задумываясь. Позволила себе улыбнуться, чуть нагибаясь к столу, чтобы волосы скрыли кривую усмешку. Вот ты и попался, Цуки. Правда, она особо не думала, что делать дальше с этой упоительной и такой вкусной властью. С этим влиянием на эмоции и реакции высокого, хмурого и язвительного мальчишки. Забавно? Определённо. Аяно договорилась с собой, что по крайней мере в этот раз она победила в их странной войне. И даже без конкретной цели просто прикольно издеваться над ним, наблюдать, как он теряется, хотя изо всех сил пытается не подать виду. Такой уязвимый… милый… очаровательный… Стоп. Последнее явно лишнее. Аяно отогнала новую бурю наслаждения и заставила себя смотреть в задачу перед собой. Но строчки снова и снова расплывались, потому что краем глаза она всё равно видела его — напряжённого, сведённого, пытающегося делать вид, что ничего не произошло. К концу занятия вернулась Мидзаки-сенсей. Она что-то говорила про домашнее задание, про следующую встречу, про то, что все молодцы. Цукишима слышал её голос как сквозь вату. Смысл слов ускользал, растворяясь в общем гуле. Он кивал в нужных местах, но когда учительница замолчала, не мог вспомнить ни одного её указания. До него долетело только одно: следующее занятие будет во вторник, после выходных. Пять дней, чтобы прийти в себя, собрать мысли в кучу и перестать чувствовать себя жалким идиотом. Как только учительница закончила, Цукишима встал и, даже не взглянув на Аяно, вышел из библиотеки. Он почти бежал по коридору, лавируя между редкими прохожими, сжимая в руках сумку так, что костяшки побелели. В голове билась одна мысль: «Нужно быстрее сваливать, подальше отсюда». Он влетел в раздевалку, когда там ещё никого не было, и прислонился спиной к холодным металлическим шкафчикам. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Он медленно сполз по стенке вниз, садясь на корточки, и закрыл глаза. Сегодня он умер и родился заново. Такого он ещё не испытывал, и не знал что с этим делать. Через минуту он заставил себя встать и начал переодеваться на тренировку. Движения были медленными, почти механическими. Мысли всё ещё возвращались к ней, к её ноге под столом, к её запаху, к её голосу. Он знал, что эти мысли с ним надолго, как ни старайся их остановить. Потому что эта эпатажная девица каким-то непостижимым образом забралась к нему под кожу, и выцарапать её оттуда не представлялось возможным.