Запрещенный приём для Цукишимы!

Двадцать пятое апреля оказалось, наконец, приятным. Не было ни духоты, ни морозов, лишь легкий теплый ветерок и умеренная температура, — самая лучшая, которая только может быть летом. Его гакуран был расстегнут, обнажая бежевую футболку под низом, вместо школьной рубашки, — мелкий нарушитель. Цукишима стоял у автоматов, прислонившись плечом к стене, и лениво потягивал кислую газировку. Тренировки в последнее время выматывали всё сильнее — подготовка к отборочным на летние соревнования набирала обороты. Для Цукишимы, который никогда особо не старался, это было тяжело. Он чувствовал, как организм просит передышки. После первого урока здесь было пустынно, очевидно, из-за нежелания кое-как проснувшихся школьников тащить свой зад за пределы класса. Две старшеклассницы, стоящие возле автоматов с банками в руках и с накрашенными губами, что-то обсуждали вполголоса, поглядывая на него со слабым любопытством. Потом подошли трое парней с параллели — шумные, в расстёгнутых рубашках, с громкими голосами и развязными жестами. Они купили по банке колы и, перекидываясь дурацкими шутками, ушли в сторону стадиона. Цукишима даже не повернул головы. Мысли были заняты предстоящей товарищеской с Некомой и отборочными через месяц, а ещё дурацкими олимпиадными задачами и тем фактом, что Ямагучи сегодня на первой перемене куда-то запропастился. Он не заметил, как она подошла. — Привет. Голос раздался так близко и неожиданно, что Цукишима дёрнулся, едва не расплескав газировку. Он резко повернул голову и замер. Аяно стояла в полуметре, чуть склонив голову набок, и смотрела на него своими тёмными глазами, которые так контрастировали со светлыми волосами. Солнце падало ей на лицо и волосы, делая их цветом золота. Одета она была почти так же как он, — на легке. Школьный пиджак канул в лету, оставив за собой лишь бежевую жилетку и белую рубашку, расстегнутые на две пуговицы. Несмотря на расслабленный вид, выглядело это стильно. — Привет, — выдавил он, чувствуя, как голос сел. Она сделала шаг ближе, держа в руках пару монет. Юбка чуть колыхнулась, открывая стройные ноги в чёрных гольфах, и Цукишима поспешно перевёл взгляд на её лицо. Но было уже поздно, — картинка отпечаталась в памяти. — Что, газировочку любишь? — её тон был игривым. Она подошла к автомату вплотную — настолько, что он почувствовал запах её духов, которые хоть и были сладкими, но били по носу сильно. Видимо, недавно пшикнула. Этот запах так сильно ассоциировался с ней, что стал очень узнаваемым. Он не ответил ей. После её недавней выходки в библиотеке, Цукишима был крайне смущён всего, что касалось Канеко Аяно. Она была опасным человеком, он это знал как дважды два. Но вот, она стоит почти вплотную, и он должен отойти. Это было логично, естественно — сделать шаг в сторону, освободить место, чтобы она смогла подойти к автомату. Но тело не слушалось, — стоял как вкопанный, чувствуя, как её плечо почти касается его груди. — Ты мешаешь, кстати, — бросила она, кинув на него взгляд снизу вверх. В её глазах был опасный блеск. Цукишима сглотнул. Горло пересохло мгновенно, хотя секунду назад он пил газировку. Нужно было что-то сказать. Какую-нибудь колкость, остроту, чтобы восстановить равновесие. Но мозг, обычно работавший как хорошо отлаженный механизм, выдавал только одно: Она очень близко, сдвинься, идиот После библиотеки он стал сам себе противен. Раньше он знал, что ответить кому угодно, когда угодно. А теперь появился один человек, перед которым его внутренний «режим гиены» давал сбой, что очень его бесило. Он заставил себя сделать шаг в сторону. Медленно, почти демонстративно, чтобы скрыть, что вообще-то должен был отойти ещё секунд тридцать назад. Аяно довольно подошла ближе, на её лице светилась озорная улыбка. Цукишима уже видел такую, — она появлялась лишь тогда, когда ей удавалось довести его до белого каления, или только предстояло. Аяно сунула монеты в автомат, нажала кнопку, слегка пританцовывая.  Наверное хорошее настроение, когда выдалась возможность подрочить очкарика ещё. С гулким стуком выпала банка — обычная кола, вместо кислого киви, который она брала в тот раз. Цуки даже особо не обратил внимание, сейчас его когнитивные способности работали ровно наполовину от привычного режима, всё ещё ожидая подставы. Она подхватила её, с характерным щелчком открыла и только тогда повернулась к нему, — между ними было полметра, не больше. Под навесом автоматов было тихо и пустынно. Редкие школьники пробегали мимо — кто-то тащил форму для физкультуры, кто-то просто спешил по делам. Аяно смотрела на него в упор, снизу вверх. Да, его преимуществом все еще оставался рост. И ей были очень любопытны конкретные цифры, но увы не в этот раз. Она изучала его с легким любопытством — было видно как он старательно натянул маску безразличия, Аяно даже почти поверила. Но то, как он ее шугается, боится коснутся, хотя в ганкене он даже не думал об этом, и с легкостью коснулся рукой, хоть и случайно. Сейчас же, он смотрел куда угодно, но не на неё, несмотря на то, что она стояла прямо перед носом. Она видела, что он не в своей тарелке, и это ей явно нравилось. Цукишима старался держать лицо. Он умел прятать эмоции за маской ледяного равнодушия. Но сейчас маска давала трещину. Он чувствовал, как щёки начинают теплеть, и ненавидел себя за это.  Она тихо усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. Сейчас что-то будет, — пронеслось в его голове. И она сделала один шаг, сокративший расстояние до нуля. Её руки легли ему на грудь — тёплые, маленькие ручки. Она толкнула его к стене. Не сильно, так, слегка. Ровно настолько, чтобы он, не ожидавший такого, сделал шаг назад и с глухим стуком прижался спиной к стене. На секунду, ему даже показалось, что она его поцелует. Всего лишь на безумную секунду. Он вернулся обратно в эту странную реальность. Аяно убрала руки. Просто отняла их и сложила на груди, глядя на него снизу вверх с торжествующей улыбкой. — Ты чего раскис-то? — спросила она. В голосе — любопытство и лёгкая насмешка. Без издевательства, и без откровенного заигрывания. Это было забавно: большой, высокомерный, колючий Цукишима стоит, прижатый к стене, и не знает, куда деть глаза. Его мозг отключился, сердце ушло в пятки, а кровь.. Кровь, которая секунду назад равномерно циркулировала по организму, вдруг ударила куда-то вниз с бешеной скоростью. Он почувствовал это сразу — неконтролируемое, унизительное, предательское. Это невозможно скрыть, если она посмотрит чуть ниже. БЛЯТЬ! Ужас сковал лицо раньше, чем он успел что-то с этим сделать. Он знал, как это выглядит со стороны. Сначала расширенные глаза, потом судорожно сжатые губы, потом попытка спрятать панику за его привычной маской. Аяно видела всё это. Видела и, кажется, интерпретировала по-своему. Господи, пожалуйста, пусть она думает, что я просто смущаюсь. Пусть не смотрит вниз! В голове билась одна паническая мысль, заглушая все остальные. Он молился всем богам, в которых не верил, чтобы её взгляд не опустился на несколько сантиметров ниже его пояса. Аяно улыбалась. Широко и довольно, явно наслаждалась своей выходкой. И, слава всему, даже не думала смотреть туда, куда не надо. Она сделала пару шагов назад, возвращаясь на безопасную дистанцию. Цукишима выдохнул как можно незаметнее, стараясь не подавать виду, как сильно он только что перепугался. Тело медленно возвращалось под контроль, но напряжение всё ещё пульсировало где-то внизу живота, напоминая о том, что реакция была — и была сильной. — Я не раскис, — выдавил он, и голос прозвучал на удивление ровно. — Просто не ожидал, что ты умеешь нападать. — Да ты чё? — она сказала это чуть громче, наконец получившая ответ от него впервые за встречу. — А мне показалось, ты прямо-таки... задумался о чём-то. Цукишима внутренне сжался. Неужели заметила? Нет, не могла. Она бы тогда реагировала иначе — смутилась бы, или наоборот, стала бы добивать. А она просто стояла и улыбалась, довольная своим маленьким спектаклем. — Думал, не продырявила ли ты мне рубашку своими острыми когтями, — нашёлся он, возвращаясь в привычное русло сарказма. — А то пришлось бы просить компенсацию. — Мечтай, — фыркнула Аяно. — Твои рубашки меня вообще не волнуют. Усилием воли, которое стоило ему нескольких секунд полного отключения мозга от внешнего мира, он заставил тело подчиниться. Кровь медленно отливала оттуда, куда прилила с такой предательской скоростью, и Цукишима мысленно возносил благодарности всем богам, которые только могли существовать. Кажется, пронесло, ведь ничего не заметила. Аяно прищурилась, разглядывая его с новым интересом. — Кстати, слышала, вы проиграли, — вдруг сказала она, и в голосе мелькнула знакомая язвительность. — Сопли будешь?  Цукишима моргнул, переваривая информацию. Тренировочный матч с Сейдзё, о котором так пафосно говорила вся команда, закончился предсказуемо — поражением. Для него это не было откровением, но слышать это от неё... странно. — Это было неделю назад, — лениво протянул он, возвращаясь в привычное русло сарказма. — Ты всегда узнаёшь новости с таким опозданием? Или просто ждала подходящего момента, чтобы ткнуть? — Ждала подходящего момента, — честно призналась она и улыбнулась так широко. — Хотелось лично тебя приободрить. — последнее сказано явно с насмешкой. — Лестно, что ты считаешь это достижением, — парировал он, чувствуя, как к нему возвращается привычная уверенность. Физиологическая катастрофа осталась позади, и теперь можно было снова играть на равных. — А то, — фыркнула она. — Будешь мне тут рассказывать. Я своих достижений не считаю, но это в топ войдёт точно. Она сделала ещё глоток колы, и Цукишима поймал себя на том, что следит за движением её губ. Идиот. — Ладно, Цуки, — сказала она, и в её голосе вдруг появились нотки, которых он раньше не слышал — мягкий, теплый, дружеский голос. — Увидимся в библиотеке. Пока! Она развернулась и пошла, но на этот раз не быстро, как в прошлый раз, а медленно, будто давая ему время насмотреться. Её юбка колыхалась в такт шагам, светлые волосы развевались на ветру, и Цукишима смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за углом школы. Только тогда он позволил себе выдохнуть. Под навесом у автоматов было пусто. Ветер гонял по асфальту сухие листья, оставшиеся с прошлого года. Вдалеке слышались крики — на стадионе бегали кросс. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел в одну точку перед собой. В руке всё ещё была банка с газировкой — наполовину выпитая, уже почти тёплая. Мозг, по ощущениям, превратился в пепси-колу. На секунду, когда она толкнула его к стене и убрала руки, ему показалось, что она сейчас поцелует его. Да нет же, бред. С чего бы ей? Но картинка возникла перед глазами сама собой: её лицо в сантиметре от его, сладкий запах духов и губы, изогнутые в улыбке. Идиот Ей нравится эта власть, это же очевидно. Вопрос в другом: как эту власть у неё отнять? Он перебрал в голове все возможные варианты. Можно сделать вид, что ему всё равно. Не сработает — она слишком хорошо видит его реакцию. Можно начать избегать встреч. Тоже не вариант — библиотека общая, и пропускать занятия по олимпиадной подготовке нельзя, учительница его убьёт. Можно попробовать играть так же — самому нападать, самому сокращать дистанцию, самому смотреть в глаза слишком долго. Но при одной мысли о том, чтобы подойти к ней так же близко, как она только что подошла к нему, внутри всё сжималось от страха. Перед тем, что он не знал правил в этой игре. А вдруг она подумает что это домогательство? Вдруг девчонкам можно так делать, а парням.. нельзя? По этим совершенно идиотским невербальным социальным правилам, которых он никогда не понимал и не знал. Вдруг, она закричит? А что ещё хуже… если он смутится настолько, что даже не доведет дело до конца. Не будет таким же самодовольным как она, а просто сдуется на середине, и вызовет этим ее насмешку. Ну нет. Не подходит. Цукишима раздраженно фыркнул, сжимая банку в руке. Он злился на то, как это всё обернулось против него. Он оттолкнулся от стены и медленно побрёл в сторону входа. Не проторчав тут и десяти минут, он успевает как раз к началу урока. Бросает в урну банку, тяжело вздыхая, всё ещё приходя в себя. Ямагучи видел друга, зашедшего в класс, который выглядел, если честно, как кусок дерьма, поэтому Кею придется придумывать логичное оправдание, категорически избегая любого упоминания Канеко Аяно. Он ни за что на свете не признается в своей слабости и уязвимости Ямагучи. Аяно почти влетела в здание школы, ловко уворачиваясь от медленно чешущей толпы школьников в коридоре. В класс она заходить не спешила — сначала нужно было привести мысли в порядок. Она забежала в туалет, закатала рукава рубашки, включила воду и подставила ладони под прохладную струю, которая немного возвращала её в реальность. Аяно осторожно умылась, чтобы не повредить тушь на ресницах. Сердце же её, истошно билось в горле, напоминая о том, что только что она сделала. Она наконец взглянула на себя в школьное зеркало, — щёки горели румянцем, глаза блестели, губы сами собой расползались в дурацкую улыбку. Она выглядела глупой, влюблённой, счастливой девчонкой. Я совсем с ума сошла. Что это вообще было? Она реально подошла к нему, реально толкнула к стене, реально смотрела в глаза будто открыто флиртует, ждет что он поцелует её, или сделает это сама!  Он растерялся. О да, он растерялся так, что это было видно за километр. Аяно вспоминала детали, смакуя каждую по очереди. Его реакция на неё была... сладкой, пьянящей. Видеть, как этот неприступный, колючий, вечно язвящий парень теряется рядом с ней, становилось наркотиком. Его лицо в тот момент, когда она убрала руки, стоило запомнить навсегда — смесь ужаса, смущения и попытки сохранить достоинство. Это было так... мило? Нет, не то слово. Заводяще. Желая увидеть все большие грани человеческих эмоций, вызванных ей самой. Эти мысли слегка пугали Аяно, ведь нельзя же так серьезно доводить людей. Но эту внутреннюю зануду она отправила на второй план, когда снова вспомнила его выпученные глазёнки, которые молили скорее закончить, или… может сделать ещё шаг? Но теперь, стоя в туалете, куда уже зашли ещё девчонки, Аяно начинает понимать: это было слишком явно. Она вела себя не как подружка, которая просто дразнит знакомого. Она вела себя как девушка, которая заигрывает с парнем, который ей нравится. А если понял — значит, теперь будет издеваться. Найдет её слабые места, как она находила его, и будет давить. Представит эту сцену в какой-нибудь библиотеке, когда они сидят рядом, и скажет что-то ядовитое про то, как она покраснела, или как у неё дрожали руки. От этой картинки становилось неприятно и тревожно. Однако та чистая, пьянящая власть над тем, кто всегда казался неприступным. Над тем, кто с первой встречи язвил, колол, провоцировал, но никогда не позволял себе растеряться по-настоящему. А сегодня позволил, вернее, был вынужден. В голове пульсировала одна мысль, простая и пугающая в своей очевидности. Он ей нравится. Не как соперник по словесным перепалкам. И даже не забавный персонаж, над которым прикольно подшучивать, и уж тем более не очередной мальчик, которым можно поиграть и бросить. Он нравился ей, как парень. С влечением, от которого бабочки в животе, когда он смотрит на неё поверх очков своими ореховыми глазами. Это осознание ударило прямо в грудь — внезапно и обжигающе. Она почувствовала, как уши начинают гореть, а сердце забилось в горле, мешая дышать. До этого момента она сама не знала, что именно к нему испытывает. Интерес? Да, безусловно. Желание выиграть в их бесконечной игре в подколы? Тоже да. Азарт, с которым она искала его слабые места, находила, давила — это было похоже на охоту, — как спорт.  Она поняла, это не охота. Это влечение. А его взгляд у стены говорил так много. Растерянность, страх, и где-то глубоко — ответное притяжение. Она не могла ошибаться. Не могла придумать это. Аяно ещё долго приходила в себя в дамский комнате, пропустив половину урока.  Это была последняя учебная неделя перед небольшими каникулами на золотой неделе. Утренний инцидент до сих пор напоминал о себе нервным узлом в животе и дурацкой улыбкой, которую она пыталась скрыть. Занятия в школе закончились и Аяно отправилась на стадион.  Сначала разминка: бег по кругу, растяжка, прыжки, снова бег. Потом основная часть, — отработка барьерного бега, стартовые ускорения, прыжки в длину с разбега. Ноги гудели, дыхание сбивалось, но Аяно любила это состояние. Когда тело работает на пределе, мозг отключается и остаётся только движение, только ритм и бесконечная белая линия дорожки. Где-то на пятом круге она заметила, как хороша сегодняшняя погода в своей температуре и легком прохладном ветерке, ласкающим её разгоряченное тренировкой тело. Солнце уже почти село, окрасив небо и всё вокруг в оранжево-розовый цвет. Красиво. В голове вдруг стало пусто и легко. Ни мыслей о нём, ни тревог, ни сомнений. Только бег, дорожка, ветер и закат. К концу тренировки, когда мышцы уже горели, а дыхание было рваным, тренер скомандовал завершить тренировку. Аяно ещё давно заметила Кейко, сидящую на трибунах, очевидно, ждущую её. Она медленно пошла к ней. Мокрые волосы прилипли к её красному лицу, Аяно взяла бутылку воды, и прежде чем сделать глоток, обратилась к Кейко: — Чего ты тут поздно? Опять в студсовете задержали? — Аяно делает глоток, ожидая ответ.  Кейко же выглядела немного рассерженной, но в её деловитой позе нога на ногу и руки на груди, читалось любопытство.  — Да. Достали идиоты, тратят время членов клуба на бесполезные обсуждения. Я вообще задумываю революцию во главе. — Кейко начала вставать, потянув за собой сумку. Теперь она была выше.  Аяно взяла бутылку, и направилась в раздевалку через придворовую территорию школы вместе с подругой. Они особо не торопились, теплый ветерок ласково колыхал её белую и мокрую футболку, а длинные темные волосы Кейко он ворошил по спине.  — Давно пора. Мы с Юки только и слышим какие остолопы там сидят. — Аяно фыркает, и её взгляд уходит к спорт залу. Кейко замечает это.  — Ты сегодня такая растрепанная пришла на второй урок, лыбилась как идиотка, — Кейко хватает её под локоть, — с очкариком что-то? — Кейко нахально улыбается, ожидая от подруги подробностей — Ну.. Ты только не кричи.. — Аяно робко сказала это, и начала рассказывать ей инцидент у автоматов. Кейко с каждым новым словом улетала в стратосферу, её эмоции менялись очень быстро — удивление, смех, ужас, удовольствие. Она постоянно давала обратную связь восклицаниями, вроде: — «Охренеть просто!» и «Ты чё совсем ёбнулась?» или  «Это пиздец.»  Аяно была несколько смущена рассказывать, но желание поделиться было сильнее, да и что делать дальше она и сама не знала. А вот у Кейко советы хорошие, но предсказуемые. Сейчас она наверняка выдаст что-то вроде: «Просто поговори с ним и все. Выясни чувства, и все закончится». Но этого не последовало.  — Ты бы ещё в лоб ему дала. Короче, слушай сюда. Парни любят, когда их дразнят, но не любят, когда их пугают, а ты его как раз перепугала.  — И что мне делать? — От уверенного голоса Аяно не осталось ничего. — Ну продолжи делать вид что ничего не случилось. Хотя, после такого, вероятно он будет тебя избегать. — Кейко засмеялась, — Ты перестаралась. Кейко продолжала говорить как лучше поступить Аяно, но сама она не доверяла ни Кейко, ни уж тем более себе. Девушки медленно двигались в сторону раздевалки. В этот момент, мысли Цукишимы были заняты тем, что случилось сегодня у автоматов. То, что никак не выходило из головы Цукишима сжал зубы и ускорил бег в зале, будто это могло помочь убежать от воспоминаний, но не помогло. Он хотел больше никогда её не видеть. Честно. Чтобы не испытывать этого унизительного чувства потери контроля, не краснеть, не заикаться, не молиться всем богам, чтобы она не увидела того, чего не нужно. Он боялся что она снова выкинут что-то подобное. И в то же время он хотел увидеть её снова тысячу раз. Увидеть этот блеск в глазах, эту улыбку, это наглое выражение лица, с которым она смотрела на него. Снова почувствовать касание её рук на себе. Больше всего, ему хотелось снова испытать те эмоции, которые давала только она в их игре. Правда, чуть мягче, а не как сегодня. На секунду он позволил себе подумать:  А вдруг я ей нравлюсь? Нет, очевидно, что общаться с ним ей нравилось. Иначе зачем бы она дразнила его и подыгрывала, а не послала бы как другие девчонки? Но то, что было сегодня слишком откровенно. Это было почти как флирт. Настоящий и взрослый, хотя он не был до конца уверен.  Канэко Аяно — маленький дьявол. Она просто нащупала точки, на которые можно давить, и давит, получая удовольствие от своей власти. Для неё это игра. Для неё он — забавный персонаж, над которым прикольно издеваться, наблюдая за реакцией. А реакция у него, как выяснилось, богатая. Спортзал отзывался привычным гулом. Звуки кроссовок скрипящих о паркет, мячей шлепающих о руки и пол. Оры и крики особо активных товарищей, к которым он почти привык. Жизнь кипела, как всегда. Цукишима закончил пробежку и теперь лениво разминался у скамейки, делая растяжку чисто механически, бездумно. Рядом, как обычно, орали Танака и Нишиноя. — Слушай, Ноя! Я сегодня в коридоре Шимидзу-семпай встретил! — Танака размахивал руками так, что чуть не заехал кому-то по лицу. — Пригласил её на фестиваль, и она почти согласилась!  — А чего бы ей с тобой идти, когда есть я! — Нишиноя заржал, хлопая себя по коленям. — А вообще, она вроде с Ячи собиралась. — Тогда я сам подойду к ней на фестивале, как будто случайно! Угощу там.. чем-нибудь! Цукишима покосился на них и вдруг поймал себя на мысли, что они ничем не отличаются от него. Такие же придурки, ждущие взгляда, улыбки, знака. Только у них объект воздыхания — Шимидзу-семпай, красивая, неприступная, далёкая. А у него Аяно, которая сама подходит, трогает. А он лишь терпит её выпады, не понимания что должен сделать.  Тренировка тянулась бесконечно. Он механически отрабатывал блок, пас, подачу. Тело двигалось привычно, наработанными годами движениями, а голова была занята совсем другим. Несколько раз он ловил на себе взгляд Ямагучи — друг смотрел с беспокойством, явно хотел спросить, но не решался. Цукишима был благодарен ему за это. Потому что рассказывать о том, что случилось, он не собирался никому. Когда тренировка наконец закончилась, на улице уже стемнело. Фонари горели тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на асфальт. Воздух стал прохладнее, но всё ещё хранил дневное тепло. Волейбольная команда переодевалась в небольшом помещении, гул стоял, как обычно, сильный. Как раз в это же время, Кейко и Аяно уже зашли на второй этаж школьной пристройки, служившей раздевалкой для членов всех клубов. В нескольких шагах от них по-немногу шли остальные члены клуба легкой атлетики. Оставалось минуть дверь волейбольного клуба. Но внезапно она распахнулась. Оттуда вышли человек пять, и среди них знакомая высокая голова. Сердце Аяно ушло в пятки, не то от стыда за сегодняшнее поведение, не то от осознания своих чувств и неловкости перед ним. Проход был довольно узким, поэтому Аяно вжалась в перила, и отвела взгляд сразу же, как он посмотрел на неё.  — О, Канеко-сан, привет! — голос Сугавары теплый и мягкий. — Привет. — Тише обычного произнесла Аяно, стараясь скорее уйти, не желая вести беседы ни с кем, кто хоть как то близок к Цукишиме. Сугавара проводил странным взглядом новиспеченую знакомую, и подругу в лице Кейко, которая в пол-оборота скалилась глядя на Сугу и даже подмигнула. Кажется, ему что-то было неизвестно. Цукишима вжал шею как жираф, его уши горели от встречи, за что он сам себе раздал оскорбительных прозвищ за безоговорочную капитуляцию перед маленьким и очень сильным дьяволенком. Домой Цукишима вернулся как обычно. Он сидел за столом, делая уроки к завтрашнему дню. Было очень тяжело пережить этот день и все те чувства, которые навалились на него. Ещё труднее было то, что он не мог никому рассказать о случившемся, чтобы спросить совет. Не в его характере было делиться чем-то подобным, но это не отменяло его человеческую потребность выговориться. Он резко закрыл тетрадь, и зашёл в комнату к брату, попросив ноутбук на время, «для учебы». Зайдя в режиме инкогнито, Цукишима долго думал над запросом.  Что значит, если девушка тебя толкает? Почему девушка трогает незнакомого парня? В ответ на запрос в первых рядах стояли ссылки на статьи: Признаки, что девушка флиртует.

***

Топ десять признаков, что ты ей  нравишься.

***

Советы начинающим пикаперам.

Кей поморщился глядя на это всё. Он потыкал по статьям, давая им надежду, хотя если честно, вариантов у него больше не было. Интернет сводил его к тому, что это признак флирта, о чём он сам в общем то и думал. Синий экран монитора в темной комнате едва подсвечивал алые щеки мальчишки, который вдруг решил не отбрасывать эту идею. Всё выглядело определено так, да. Но что делать с этим, там не говорилось. Цукишима улыбался как дурак, признаваясь самому себе, что он польщен, если, разумеется, не ошибся. Сам то он ни за что не подойдет первым.  В этот вечер для себя он решил только то, что не будет её избегать, давая ей пространство для маневра в случае, если она и правда заинтересована. Стук в дверь прервал его рефлексию. — Эй, ты закончил? Мне нужен комп обратно. — Акитеру стоял в пижамных штанах, футболке и тапках.  Цукишима быстро стёр свою дебильную улыбочку, поправил съехавшие очки и взъерошенные волосы. Он закрыл все вкладки, и тщательно убедился, что даже при режиме инкогнито его вкладки не числились в истории поиска. Сегодня он уснул почти к утру.