Запрещенный приём для Цукишимы!

Долгожданная золотая неделя Японии наступила. Праздничная лихорадка в Мае — школьные каникулы, небольшая передышка между учебными занятиями, которая кстати, не отменяет клубную деятельность. Аяно, Кейко, Юки и Кана договорились второго мая посетить фестиваль в често золотой недели на местной набережной. Традиционно, вдоль реки будут расположены палатки с такояками, якисобой, жареной кукурузой, данго и прочей едой с напитками. Так же будут развлечения, характерные для подобных мероприятий: стрельба по мишеням, ловля рыбок из аквариума. И, разумеется, какой фестиваль обойдется без выступлений: танцев, пения и концерта местных музыкантов на небольшой сцене. А в конце фестиваля, около десяти вечера, будет потрясающий фейерверк.  Аяно не первый раз посещает подобные мероприятия и знает что это всегда давка, куча народу и шум. Но ей нравилось проводить здесь время с семьей, а с недавних пор и вместе с подругами. Это очень сближает, дарит море эмоций и удовольствия. День выдался жарким: Аяно не стала думать что надевать, ведь спарится во всем. Выбор упал на короткую плиссированную юбку, которая едва приковала то, что нужно был прикрыть, и надела сверху легкую белую блузку из хлопка, у которой был объемный, но не менее милый крой. Благодаря модели и ткани, она будет пропускать воздух, и Аяно будет чуть легче переносить жару. Шесть вечера на набережной было особенно забитым. Людей было хоть отбавляй. Кейко, одетая в босоножки, короткие джинсовые шорты и черную майку на бретельках, всю дорогу стонала, жалуясь на толпу.  — Ох и нахрена они все сюда прутся?! — Кейко шагала медленнее.  — Так мы ведь тоже сюда пришли! — восклицала Юки, одетая в белое романтичное ситцевое платье. — Ага, все хотят получить заряд эмоций. — тихо сказала Кана, в белых бермудах и рубашке-поло в полоску. Девчонки почти не отходили друг от друга. Лишь иногда перебегали от лавки к лавке, от палатки к палатке, будто впервые видя изобилие ярких и красивых безделушек и сводящих с ума запахов жареной еды. Чего только они не пробовали, и яблоко в карамели, и данго, и, разумеется, разнообразие жареного и масляного. Жара припекала голову, и Кейко, которая особенно не переносила жару, была вся мокрая. Ноги у всех гудели, потому что они часами гуляли по набережной туда-сюда.  Подруги устроились на скамейке, кто-то снял обувь, кто-то сидел в ней. Импровизированным веером служили буклетики, выдаваемые на входе, на котором была написана программа мероприятия. Время близилось к десяти, солнце уже исчезло, оставляя остатки потрясающего пурпурного заката. — Кто-то пойдет со мной в туалет? — лениво сказала Аяно, будто сама не верила что сейчас придется встать и куда-то пойти.  На скамейке послышалось два отрицательных и ленивых мычания. И лишь Юки, которая устала не меньше всех, ответила: — Я пойду. Сквозь слегка редеющих людей, девчонки пробирались к месту своему назначения. Запах еды больше не интересовал полные желудки, сейчас хотелось лишь отдохнуть и вернуться домой, обсуждая с подругами впечатления дня. Звук музыки раздавался басом, и чувствовался даже внутри тела. Это играла музыка со сцены, где выступали местные артисты, развлекающие народ.  — Кто кроме бабушек вообще ходит такое смотреть? — спросила Аяно слегка улыбаясь. Юки не успела ответить ей. Аяно услышала знакомый голос, который раздевался прямо перед ней. Чуть слева от них, идущие в их сторону Иваизуми и Ойкава пялились прямо на них с Юки. — Эй! Кого я вижу! Привет! — Ойкава улыбался своей самой очаровательной улыбкой, махал рукой и шел в их сторону, нагнав за пару шагов. За ним шагал Иваизуми, серьезный, даже будто раздраженный. Кивнул девчонкам в знак приветствия. Он совсем не изменился с Китагавы. Аяно замерла, остановив за собой и Юки. Голос ударил в голову, и она потерялась. Такой знакомый, — тот, который она хотела больше никогда не слышать.  — Аяно-тян! Сколько лет, сколько зим! — Ойкава шагнул ближе, разводя руки в стороны, будто собирался обниматься. — Ты прямо похорошела! Выглядишь отлично! — Не надо, — перебила Аяно, выставив ладонь перед ним. Голос прозвучал ровнее, чем она себя чувствовала. Внутри была тревога, но виду она не подаст. Юки рядом пискнула что-то неразборчивое, и смотрела на парней по очереди, осознавая собственную неуверенность и понимание того, что не сможет спасти подругу.  Ойкава же напротив, был доволен тем, что из двух её подруг сейчас с ней именно Юки, — такая робкая, застенчивая, вежливая и тактичная, боящаяся ненароком кого-то обидеть. Ситуация была бы сложнее, если б на её месте стояла Кейко, — быдловатая, хамовитая высокая бабища, которая даже бы не позволила посмотреть в их сторону. Она ему и со средней школы не нравилась, но что поделать, если это лучшая подруга твоей возлюбленной. Тору осознавал что у него есть шанс поговорить с ней, не переживая за безопасность своего лица. Иваизуми был в курсе их отношений от начала и до конца, и прекрасно понимал характер лучшего друга, знал что сейчас начнется. Он хотел защитить Тору от ненужных переживаний, понимая, что Аяно его просто отошьет, а на него снова ляжет работа психолога. Ива дёрнул Ойкаву за рукав: — Эй, отстань от них. — голос Иваизуми был грубее, чем у большинства парней. — Да погоди ты! — Ойкава отмахнулся и снова уставился на Аяно. — Слушайте, девчонки, давайте я угощу вас чем-нибудь? Тут рядом якисобу вкусную делают, я знаю. — Нет, мы уже поели, спасибо. — Аяно кивнула на Юки, в надежде что хоть она уведет их, потому что сама стояла истуканом, не в силах пошевелиться.  Аяно боялась именно этого: невозможности сдвинуться с места, поддаться давлению и согласиться на всё. На все что он предложит, все что скажет. От дерзкой Аяно не осталось ничего в эту минуту. Она превратилась в бездушную тряпочку, слепо глядя в глаза, которые раньше считала самыми красивыми. — Ну тогда просто пройдёмся? — не унимался он. — Тут аттракционы, колесо обозрения... Помнишь, как мы раньше? — Не помню, — отрезала Аяно. Ойкава сделал ещё шаг, и теперь стоял слишком близко, нарушая личное пространство Аяно, щупая границы дозволенного. Он вторгся в него своим запахом, своим присутствием, в надежде лишь на одно. — Да ладно тебе, — он улыбнулся ещё шире. — Я просто хочу пообщаться. Мы же так долго не виделись. Может, по мороженому? Или вон там вода холодная... — Эй, — Иваизуми снова дёрнул его, на этот раз сильнее. — Пошли уже, хватит. Видишь, девочки заняты. — Да ничего они не заняты, — Ойкава даже не обернулся. Он смотрел только на Аяно. — Ну что скажешь? Составишь компанию старому другу? Юки набралась смелости и пискнула: — Нам... нам правда пора. Нас ждут подруги, наверное потеряли.. Иваизуми закатил глаза. Ему надоело тянуть друга, и наконец услышав четкий отказ и желание уйти, он незамедлительно взял Ойкаву за локоть. — Пошли уже, — процедил он сквозь зубы. — Хватит позориться. Ойкава положил руку Аяно на плечо. Она сразу же замерла, вспоминания теплоту его рук, мягкость пальцев и нежные объятия, которые он дарил ей ежесекундно. Она чувствует как рука ползет дальше — к спине. Она стоит с ним в полуобъятии и знает что будет трудно пошевелиться, но все же решается. — Аяно, ну серьёзно, всего один разок. Пройдёмся, вспомним старое, поговорим. — его голос был неумолим, глаза сияли, а улыбка была такой, что отказать было нельзя.  Но только если ты не знала его ближе. Она сбросила его руку, — переложила её обратно вдоль туловища. — Не надо. Она сказала это нерешительно, будто сомневалась. Ойкава тут же уловил эту нотку сомнения, и в его глазах воспылали новые обнадеживающие слова, действия, взгляды которые он ей сейчас скажет и наконец уведет её от всех, оставшись с ней наедине. — Аяно... Но не только он услышал эту растерянность и сомнение. Иваизуми наконец взял ситуацию в свои руки. Он потянул Ойкаву за локоть, который уже пару минут держал в своих тисках. — Хватит. Пошли. Ты достал уже. Ойкава дернулся, желая снять с себя хватку друга, но Иваизуми держал крепко. — Ладно-ладно, — буркнул Ойкава, но напоследок бросил на Аяно долгий взгляд. — Мы ещё обязательно увидимся, Аяно-тян.  Иваизуми на прощание коротко и виновато кивнул, будто извиняясь за друга. Отойдя на достаточное расстояние, он толкнул его вперед, поворачивая лицом к себе так, что Ойкава слегка пошатнулся.  — Ты че творишь? Мы же говорили об этом тысячу раз, чтобы ты не лез. Тебе мало было? Ты же знал как закончится эта ситуация! Хочешь опять полгода рыдать на моем плече? — Голос Иваизуми наконец действительно стал раздраженным, даже скорее рассерженным. Он почти кричал на Тору, перекрикивая басы музыки, которая была неподалеку. Ойкава смотрел на друга без прежней улыбки. Наоборот, теперь его лицо не было инфантильно-очаровательным. Он выглядел старше, грубее. Глаза выглядели устало, хотя тридцать секунд назад в них сияла жизнь и надежда.  — Я просто поздоровался. — Голос был тише и на октаву ниже. — Чего бля? — Иваизуми аж задохнулся от возмущения. — Да ты там чуть не засосал ее! Тащил куда-то все время! Это называется "просто поздоровался"? Ойкава молчал. Смотрел куда-то в сторону, где толпа уже поглотила Аяно и Юки, руки замкнул в карманы джинс, взгляд был поникшим. — Она же тебя ненавидит, — тише добавил Иваизуми. — И правильно делает. — Она не ненавидит, — так же тихо ответил Ойкава. — Я видел её взгляд, ещё бы чуть-чуть, и она бы согласилась. Это ещё не всё. Иваизуми тяжело вздохнул и просто пошёл вперёд. — Ты идиот, Тору, если так думаешь. Всё, пошли отсюда. Аяно стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось в горле, она чувствовала как кровь безжалостно пульсирует по артерии громко, хлестко, быстро. А руки её дрожали. Юки что-то спрашивала про в порядке ли она? Аяно что-то промычала и они продолжили идти, куда изначально хотели в неловком молчании. Юки, как и Кейко с Каной были свидетелями той драмы развернувшейся в Китагаве. Сейчас же, перед глазами стояла его улыбка — и то, как легко он положил руку ей на плечо, будто имел на это право. В голове мгновенно предстала сцена из прошлого, момент их расставания:  Это была середина её второго года в средней школе. Сентябрьский дождь нещадно лил как из ведра. На улицах пусто, что неудивительно в такую-то погоду. Аяно стояла на станции, на которой только что его встретила. Они договорились поговорить. Она не стояла под навесом, так что промокла до нитки, так же как и он. — Меня достало что ты не уделяешь мне внимания! — голос дрожал, Аяно всхлипывала и кричала. — С тех пор, как ты в Сейдзё, я тебя не вижу! Зато постоянно слышу как вокруг тебя крутятся! — она снова толкнула его в грудь, на этот раз он схватил ее за запястья и крепко сжал.  — Что ты хочешь от меня услышать? — голос Тоору спокойный, усталый, почти безразличный. — Я хочу, чтобы ты объяснил! Почему я должна узнавать о твоей жизни из чужих разговоров? Почему ты не звонишь? Не пишешь? Почему вокруг тебя постоянно какие-то девчонки? — Нет никаких девчонок. — голос низкий, немного севший, он отпускает её запястья. — Не прикидывайся! — она тряхнула его, вновь обретя свободу. — Какого хрена ты с ними фотографируешься? Ты что не можешь отказать?! — голос Аяно срывается на крик в её истерике. — Ты игнорировал меня почти два дня! — Голос почти визжит, и она не понимает где начинается дождь, и где заканчиваются её слезы. — Я же говорил что был турнир. Отвечал по возможности.  Она отступила на шаг. Всматривалась в его лицо, пытаясь найти там прежнего Тору. — Ты надо мной смеёшься? — голос поникший. Он молча смотрел на неё сверху вниз. Руки были сунуты к мокрые карманы джинс, взгляд пустой, бездушный. Он был слишком измотан всей этой ситуацией, и многого не понимал в её поведении. — Знаешь, — продолжила она тише, — мне иногда кажется, что я для тебя просто удобная. Была рядом, когда нужно. А теперь.. ты нашёл других. Более интересных, лучше чем..  — Хватит, — перебил он. — А что, это неправда? — она всхлипнула, вытирая слезы с щёк. — Не придумывай того, чего нет. — А что есть? — она почти кричала. — Скажи мне! Что у нас есть?! Встречи, которые приходится выпрашивать? Я тебе надоела? Так скажи прямо! Он молчал несколько секунд глядя в её заплаканное красное лицо. Он не отрывался ни на секунду от её алых припухлых от нытья губ, от жалкого вида её унижений. Он понимал, что хочет просто её обнять, просто прижать к себе и прекратить эту войну. Хочет чтобы она перестала реветь. Чтобы всё было как раньше. Он был слишком зол на неё, чтобы мирится. Поэтому, он совершил роковую ошибку. Тору отвернулся от неё, сжимая зубы, а затем снова посмотрел в её глаза. — Надоела, — выдохнул он. Тишина окутала пустую станцию. Даже дождь, казалось, перестал шуметь. Внутри Аяно сломалась. Пульс, который и так лихорадочно бился в горле, на пару секунд чуть не выпрыгнул совсем. Живот сжался в узел от боли. Аяно не сразу поняла что он сказал. Её как будто отключили от реальности на эти крошечные секунды.  — Что? — переспросила она одними губами. — Ты достала, — повторил он уже громко и чётко, со своей самой издевательской интонацией, говорящей о полном безразличии и ненависти. — Вечно ноешь, вечно чего-то требуешь. То не позвонил, то не пришёл, то с кем-то пошутил...  Аяно смотрела на него и не верила. Это не мог быть он. Не тот Тору, который постоянно шутил с ней, смеясь до слёз. Который вечно обнимал, когда трепетно и нежно, а когда до хруста в костях. Кто дарил тысячи маленьких поцелуев в лицо как щеночек. Кто смотрел таким обожающим и преданным взглядом. Она влепила ему смачную пощёчину так, что остался след. Потом ударила его в грудь. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с дождём, и она уже не чувствовала ничего, кроме этой разрывающей боли внутри. Он стоял истуканом. Не защищался, не останавливал. Стоял и смотрел, как она бьёт его в грудь, как захлёбывается слезами, как разваливается на части прямо здесь. Аяно хотела бы сказать что-то, но не могла. Молча стояла перед ним и рыдала. Слезы текли ручьем, пока она чувствовала как подкашиваются колени. Она не может упасть перед ним. Тогда она станет совершенно жалкой, униженной, растоптанной. В голове проносились мысли, — «Я тебя ненавижу!» или «Я никогда тебя не любила!» — обе мысли были абсурдностью, ложью, бредом. Но ей хотелось хоть как-то сравнять счет, чтобы не чувствовать себя так паршиво. Аяно проглотила последние слезы в этой тишине, вместе с желанием высказать ему гадких слов. Тору будто и сам начал осознавать бесповоротность и необратимость своих слов, пытаясь взять её за плечо. Аяно одернула его, развернулась и пошла прочь со станции, пока не упала перед ним и не начала умолять. Через десять минут он сидел на мокрой скамейке, запустив пальцы в волосы. Он прокручивал в голове каждое своё слово, интонацию и взгляд. Она не заслужила этого. Она просто хотела, чтобы он был рядом, чтобы он звонил, чтобы замечал. А он просто устал от этих ссор. Устал оправдываться, чувствовать себя виноватым. И в какой-то момент сорвался. Сказал первое, что пришло в голову — лишь бы она замолчала. Лишь бы перестала смотреть на него с этой болью в глазах. Он считал что им обоим стоит остыть, и через пару дней помириться. В его голове уже была картина, что он стоит с милым букетом цветов, купленных на той же станции и какой-то плюшевый медведь. Как жаль, что Тору ещё не знал, что это был настоящий конец. Дождь не прекращал свои слёзы. Ойкава сидел и смотрел в одну точку, не в силах даже пошевелиться. Потому что стоило закрыть глаза — он видел её лицо. Её заплаканные глаза. Её потерянный взгляд, в котором читалось полное разочарование. Аяно возвращается в реальность, чувствуя как до сих пор стучит сердце. Они на автомате вернулись с Юки к девчонкам, — Кейко уже свалила, не дожидаясь подруг, поскольку очень устала и вспотела. Кана ждала их с угрюмым лицом.  — Где так долго то? Я уж думала с Кейко пойти. — голос Каны был привычно веселым, несмотря на её помятый видок. — Да так, встретили старых знакомых. — быстро сообразила Аяно, сразу переводя тему, — Сейчас уже будет фейерверк, посмотрим и поедем домой, устали все. — голос немного неестественный, но от усталости никто не задает вопросов, — Жаль, что Кейко ушла. Я думала все вместе посмотрим салют. Аяно падает на скамейку рядом с Каной, Юки садится следом. Неловкая пауза снова прерывается Аяно, которая желает поскорее забыть нежелательную встречу.   Она пожалела, что Кейко ушла так и не посмотрев на фейерверк. Это же было так чудесно: на тёмном, почти черном небе будут разлетаться тысячи огоньков разных цветов, освещая всё вокруг!  — Она сказала что лучше дома посмотрит. — бросила быстро Кана. Вечер близился к концу. Остатки людей, которых, казалось, были половиной населения Японии в разгар фестиваля, куда-то исчезли к самому важному моменту мероприятия. Ну нет, конечно, было много людей, но толпа была не такая спрессованная, как несколько часов назад. Салют был действительно потрясным, заставляя забыть усталость и боль от этого дня. Погода тоже была славной: легкий ветерок наконец-то был прохладным, а не обжигающим.  Кана попрощалась и ушла на свою остановку, пообещав ещё увидеться на каникулах. Юки вдвоем с Аяно медленно пошли к автобусной остановке. Им обеим идти было примерно минут двадцать, но не было ни сил ни желания. Очевидно, в такое время и месте была пробка. А вот автобусы не спешили ходить так поздно. Маршрут Юки приехал быстро, и она кое-как залезла в битком набитый автобус. Аяно с сожалением и ужасом попрощалась с Юки, понимая что и саму ждёт та же участь. «Да лучше пешком пойти!» — кричал здравый смысл, но останавливала усталость. Скамейки на остановке так же были заняты, из-за чего пришлось стоять. Аяно недовольно вздыхала, и даже отошла подальше от толпы, не желая случайно касаться незнакомцев, которыми уже была сыта по горло за сегодняшний день.  Неожиданно для себя, она обнаруживает высокую белобрысую голову, возвышающейся между людьми на остановке. «Нифига себе.» — Аяно удивляется в своей голове. Она не видела чтобы он был на набережной. Странно, они там гуляли несколько часов, но так и не встретились. Она мнется, тихо наблюдая за ним: стоит себе в наушниках, деловой такой — руки в карманах. Она невольно улыбается глядя на него.  Последний раз она толкнула его к стене, а лицо у него было такое, будто она с него трусы последние стянула, а не легонько поиздевалась. Она снова улыбается. После этого они лишь неловко здоровались или кивали, если виделись, и Аяно казалось что он избегал её, хотя она и сама избегала его компании, будучи смущенной своим же поступком Невольно закрадывается мысль, чтобы подойти к нему. Поболтать, а может и пригласить прогуляться? Торчать тут в неизвестности, ожидая когда соизволит приехать гробовозка звучала плохо, хоть и была надежда что у них будет один маршрут, и она будет намертво прижата к нему в автобусе. —«Блин да о чём я думаю!» — Аяно собирает мысли, и всё же делает шаги к нему. Она ныряет через людей, и встает справа от него. Он стоит в наушниках, поэтому она слегка тянет за футболку, чтобы привлечь его внимание. — Добрый вечер, Цуки! — голос театрально вежливый, сразу зазывающий его в их привычную игру.  Цукишима поднимает взгляд на неё и снимает наушники, оставляя их на шее. Первая реакция — шок. Он приподнял брови, слегка расширил глаза. Сильное удивление отпечаталось на его лице, сменившись на глубокое смущение, граничащее со стыдом, и наконец выдавшим блеск в глазах от радости встречи, который тут же спрятал под маской сухого безразличия. — Аяно. — Сказал он тихо, отвернувшись от неё, признав её существование здесь. — А я тебя не видела на фестивале! Разминулись, значит! — Уставший голос, которым она прощалась с Юки чудесным образом исчез, оставив лишь кокетливое девичье пение. — А где твой друг то? Неужели ты один был на фестивале?  Аяно стояла перед ним, игриво болтая и слегка нервничала. Это было видно по её неестественным движениям тела и активной жестикуляции. Цукишима заметил это странное поведение, но не приду ему значения, или просто не придумал разумного объяснения её выпадам, ведь по его мнению она была дерзким и уверенным дьяволенком, который только и ждёт как бы смутить его посильнее. В его голове был свежий след той встречи у автоматов, как она его толкнула и какую реакцию он испытал на это. Позорище, думал он про себя. — Он уехал. — Стараясь не подавать виду буркнул Цуки, делая незаинтересованный голос. — О, так ты один! Девчонки тоже разъехались, оставили меня одну тут. Я теперь сирота. — Аяно тихо фыркнула не отрывая внимания от его лица. О боже, как же он был красив в этих потемках. Профиль был будто очерчен строгими линиями, кадык выпирал, нос прямой, четкий.  Цукишима сжал руку в кулак, которая была в кармане. Ему было очень неловко смотреть на неё, и он вглядывался вперед, — в ту сторону откуда должен был приехать автобус, желая избежать любого разговора, чтобы она там не надумала. И вместе с этим, он прекрасно осознавал что врет сам себе. Он жаждет ее внимания. Желает, даже если она будет выдирать из него все новые эмоции.  — Бедная. — Было брошено с привычным сарказмом, затмевая остатки последних сухих и безразличных ответов. Аяно расхохоталась. Сегодняшний фестиваль забрал все её силы, а потом ещё и неудобная встреча, которая погрузила её в неприятное прошлое. Такая легкая, почти родная издёвка, позволила ей наконец расслабиться и рассмеяться, желая сбросить груз пережитого дня. Во время смеха она слегка касается за его плечо, но тут же убирает и успокаивается.  Цукишима всё же мельком глянул в её, казалось, счастливое лицо. Он невольно испытал теплое чувство внутри, от её близости, её внимания и её смеха над его ответами. — Ты далеко живёшь? — её голос был спокойным, почти вежливым. — Возле цветного парка, а что? — стараясь скрыть любопытство бросил Цуки. — О! А я возле старого моста, это почти рядом, — Аяно вдруг резко оживилась, — Слушай давай пойдем пешком. Мне уже надоело нюхать чужие подмышки и не очень-то хочется толкаться в переполненном автобусе как скот. — голос немного неуверенный, Аяно ловит его взгляд на себе. — Я может не хочу пешком. — Вдруг повернулся к ней Цуки и посмотрел прямо в её наглые глаза, в которых в этот раз он увидел лишь усталость и милую просьбу. — Я лучше в автобусе. — Да ты сдурел? В каком автобусе? Давай, вперёд, — в голосе смех, она обхватила пальцами его предплечье, и слегка потянула в свою сторону, — идти всего двадцать минут, почти в одну сторону! — Аяно не унималась.  Цукишима был сначала тронут таким поведением. Она действительно в нем нуждалась или почему она ведет себя так, будто они давно друзья, что она так близко с ним общается? Цукишима подался вперёд за её хваткой, и был доволен собой, что смог хоть чуть-чуть набить себе цену, а не сдаться с потрохами сразу же, как она предложила пойти вдвоём. Разумеется, он бы пошёл. С ней, несмотря на всё смущение, он бы хотел пообщаться ещё, поглумиться, пошутить. Хоть он до конца и не знал, издевается она над ним по-настоящему, или просто это её способ контакта.  — Ладно, но я не буду сбавлять шаг, если ты не поспеешь своими короткими ногами. — Он едва удержался чтобы не сказать что-то уменьшительно-ласкательное про её маленькие ножки. Цукишима сделал первые шаги вперёд. Аяно улыбнулась шире и пошла за ним. Сквозь центральные улицы города, хорошо освещенные фонарями, и украшенные гирляндами они шли вдвоем почти молча. Аяно тоже помнила как совсем недавно довела его до эмоций, которых, казалось, он и сам в себе не ведал. Ей было неловко за тот случай, но это не отбило желание смущать его дальше. Они обменивались короткими фразами, парой смешков прежних подколов. И каждый раз, когда она говорила чуть тише, он наклонял голову, чтобы услышать её, и в эти моменты она чувствовала его запах, который доводил её живот до трепета бабочек. Аяно всё время шла задирая голову, глядя на его лицо, внимательно следя за каждой его эмоцией, чтобы не упустить самую долгожданную и сладкую.  И вот уже полпути пройдено. Здесь больше не было таких ярких и частых фонарей, гирлянд, клумб с идеально высаженными цветами и уж тем более скамеек для отдыха. Они перешли мост с рекой, и началась спальная застройка двухэтажными японскими домами. Фонари были вкопаны в землю намного реже, свет был оранжевым, тускловатым. Аяно и Цукишима вели активный диалог. — … тебе что шестьдесят? — сквозь смех сказала Аяно. — Ты ещё скажи что в шесть вечера ложишься, — продолжала издеваться она.  — В шесть тренировка заканчивается. — парировал он чуть насмешливым голосом. — А в одиннадцать нормальные люди спать ложаться, а не таскаются по тёмным улицам с подозрительными личностями.  — Это я то подозрительная? — Аяно остановилась, заставив его тоже замедлиться и развернуться. Она иронично указала на себя пальцем, — может это тебя стоит бояться? Ты сегодня злее обычного. Цукишима разворачивается с уже знакомой ей улыбкой, скорее даже оскалом. — А ты посмотри на себя со стороны, —  подходишь к людям на остановке, уговариваешь идти с тобой в неизвестном направлении… Ты скользкий человек, Аяно. Она стоит, держа в руках тонкую лямку сумку и хохочет. Между ними пара метров, и он смотрит на её расползающееся лицо в улыбке, прищуренные от смеха глаза. За сегодняшний день он уже привык к этим звукам. Каждый раз он думал, со всеми ли она так? Она просто дура и смеётся над всем подряд, или он каждый раз находит нужные слова, чтобы её рассмешить? Всё это было странно, незнакомо и необычно для него, но ему было так хорошо и приятно в её обществе, ещё и потакаемом его самолюбию. Он улыбнулся в ответ на её смех своей самой искренней улыбкой. Аяно продолжила идти, и он пошел следом.  — Вообще-то направление тебе известно! И что б ты знал, совсем скоро будет мой поворот, пока ты почешешь дальше к своему парку в полном одиночестве! — Аяно звучала наигранно обиженной.  — Наконец-то по моим ушам прекратят ездить. — с иронией произнёс Цукишима, остановившись вместе с ней на пересечении двух улиц. Они уже стояли на распутье: Аяно должна была свернуть с этой улицы на свою, а Цукишиме нужно было идти дальше. Они остановились на тротуаре, пытаясь выиграть очередную словесную перепалку. — …ты слишком непредсказуемая. — Цукишима делает два шага назад, — После твоего девиантного поведения у автоматов, я тебе больше не доверяю. — привычный оскал и сарказм в голове, выдаёт его уверенность в этом разговоре. Обсуждение и высмеивание того случая, из-за которого они оба были слегка не в себе, давало разрядку их отношениям и не давало разойтись уже пять минут, стоя на чертовом перекрестке. Аяно вдруг разыгралась. Он был таким самодовольным и напыщенным! Чувствовалось, что он бы в свой стезе. Признаться, стало даже чуть стыдно за свое поведение, а вот Кей был явно ведущим этой беседы. — Я просто слегка подвинула тебя, чтобы подойти к автомату! — восклицала Аяно, а в голосе пробегали недовольные нотки. — Знаешь, обычно люди для этого говорят «разрешите пройти». Хотя в общем то я уже освободил место в тот момент. — на лице играла самодовольная улыбка, будто и не было того смущенного лица в тот день. — Имей совесть, Аяно. Не приставай к людям на улице, и не толкай их к стене, это неприлично. — Я не приставала! — вспыхнула она. — Ага, — кивнул он с абсолютно серьёзным лицом. — И руку на грудь мне положила просто так, да? Жест дружеской поддержки? Проверка пульса? — Да иди ты! Цукишима лишь довольно улыбнулся, глядя прямо в её глаза. Аяно была недовольна тем, что в этот раз Цукишима снова победил. Мысль о том, что она может взять реванш очень быстро и бесповоротно своими грязными, абсолютно нечестными, непобедимыми и запрещенными действиями возникла в вспыльчивой голове. Она решила идти ва-банк. Раз уж он её считал непредсказуемой, да ещё и чуть ли не маньячкой, то пусть оно так и будет.  Улыбка превратилась в хищную, и было понятно, что она что-то задумала. Увидев изменение в её лице, Цукишима бессознательно сделал маленький шаг назад. Аяно долго не думала, хотя если честно, не думала совсем. Ей так хотелось снова увидеть то смущенное лицо и так не хотелось проигрывать, что она пошла на серьезной шаг, который точно изменит настроение между ними, но не успела проанализировать последствия. Она сделала два шага вперёд. Легким движением правой руки, она показала указательным пальцем на место возле его солнечного сплетения.  — Эй, Цуки, что это? — голос обманчиво сладкий, было слышно неестественность тона и очевидную ловушку. Но рефлексы были быстрее мыслей. Цукишима опустил голову вниз, вслед за её пальцем. Этого хватило, чтобы Аяно, вставшая на цыпочки, быстро чмокнула его в щеку, хотя попала в уголок губ. Поцелуй был настолько быстрым, что он даже не почувствовал его. Но тело решило иначе. Мозг, который отключался рядом с ней наполовину, теперь превратился в кисель и полностью вышел из строя. Он перестал дышать на какое-то время. Глаза его чуть расширились, но не выдали той реакции, что она хотела.  Аяно стояла напротив, уже опираясь на стопы. Но почему-то в этот раз она не испытывала такого азарта. Она поняла что сделала что-то совсем не то.  Не прошло и пяти секунд с момента касания их лиц, и Аяно, делая вид что очень куда-то опаздывает, набралась смелости и кинула быстрый взгляд на его лицо, задрав голову, увидев вместо саркастичного и живого лица призрака. — Ну ладно, Цуки, пока. Мне уже пора домой, увидимся. — голос дрожал как собака, тональность повышена.  Аяно почти убежала от него, не дожидавшись ответа. А он, может и не ответил бы. Цукишима стоял на пересечении и смотрел ей в след. Прохладный вечерний ветер слегка колыхал его футболку.  В голову начали приходить первые мысли после мини смерти.  Щека горела в том месте, где коснулись её губы. Так странно, что он даже не запомнил сам момент, всё произошло так быстро.. Однако несмотря на это, он полностью вышел из реальности из-за её очередной провокации.  Зачем она это сделала? Хотела насладиться реакцией? Так чего же убежала так быстро?  Мысли о том, что она хочет лишь посмеяться даже не посещали его в этот момент. Это была самая неправдоподобная версия её поведения, поэтому была бессознательно откинута в самую последнюю очередь. В голове бежала единственная строчка поверх всех остальных мыслей:  Неужели я могу ей нравится? Очевидная глупость. Есть тысяча других причин почему она могла так сделать. Его волосы ворошил легкий ветер, и Цукишима наконец смог сделать первые шаги в сторону своего дома. Он шёл медленно, дорога была как в тумане, ноги шли сами. Его вечно рациональный мозг сейчас перебирал все детали, каждый не так понятый вздох, взгляд, интонацию. Но так и не смог выдать ничего лучше чем мысль о том, что она сделала это не потехи ради.  Эти чувства, кипящие внутри, выходили в физические ощущения: приятное покалывание в животе, подкашивание колен от одной мысли о ней, стоящей на цыпочках, чтобы едва дотянуться до его лица. Цукишима фыркнул, — ведь правда, ей пришлось пойти на фокус с его вниманием, чтобы она смогла дотянутся до него. Цукишима улыбался до самого дома, где пришлось на время спрятать улыбку, и получать нагоняй от родителей, за то что поздно вернулся и не брал трубки с севшего телефона. Но ему было так плевать на это. Девчонка, которая ему нравилась поцеловала его.  Он не спал эту ночь.