Запрещенный приём для Цукишимы!

Время близилось к вечеру, тёплый цвет настольной лампы был единственным источником света в комнате Аяно. Она тихонько постукивала ручкой о стол, а под ним нервно ёрзала ногами. Это было так волнительно: Цукишима сидит здесь, вместе с ней, в её комнате. Казалось, будто он сидит на детском стуле, из-за своего роста. Это выглядело комично и притягательно. Аяно уже давно перестала вдумываться в его сладкий, такой томный, бархатистый и умный голос, а лишь делала вид, чтобы не выдать своё тайное влечение к нему.  Она поглядывала краем глаза на то, как он чертит график функции в тетради: длинные пальцы делает четкие, строгие линии на бумаге. Голос говорил что-то про параболы и гиперболы. Всё это она уже слышала на уроке, и в общем-то поняла, поэтому не страшно, если её сознание слегка затуманиться его мужским запахом, тихим голосом, и видом как подрагивает его кадык, когда он сглатывает. Вероятно, Цукишима не замечал как она на него пялиться. Часть его внимания была направлена на объяснение теории, а другая контролировала бурю эмоций внутри от того, где он сейчас находится и что делает. Она смотрела на него не в упор, а периферией, из-за чего угол обзора выдавал лишь то, что она внимательно смотрит за его рукой, пишущей показательную функцию. Волосы Аяно красиво падали на её плечи и слегка на стол.  Внутри неё постоянно содрогался низ живота в приятных и чувственных судорогах, стоило ей учуять его запах, снова заметить его массивность по сравнению с ней или слегка прикоснуться. Волна ощущений перекатывалась всё ниже, и теперь она чувствовала возбуждение, благодаря интимной обстановке. В голове уже давно рисовались самые разные жаркие мысли: например то, как он её прижимает прямо сейчас к этому самому столу — грубо и бесцеремонно, впивается в её губы залпом, и целует как в фильмах — опытно и страстно. Аяно прикусила кончик ручки зубами, стараясь скрыть ухмылку, и скрещивая ноги под столом от изобилия чувств, не давая расползтись тому узлу, который зрел между её ног. Воздух в комнате становился густым, тяжелым. И вместе с этим появлялась особенная атмосфера, как будто магическая. Аяно специально роняет ластик под стол, Цукишима продолжает объяснять что-то про котангенсы, но когда она ныряет под стол, он замолкает и даже.. замирает. Он всё это время ждал от неё подставы, и, кажется, вот она. В голове ни одной мысли, лишь бешено колотяшееся сердце. Аяно достаёт чертов ластик, возвращаясь обратно. Её нежная девичья рука с изящным запястьем и тонкими пальцами ложится на его ногу. Такую твердую, от внезапного касания. Аяно садится обратно слегка красная, из-за крови, которая прильнула к голове от горизонтального положения, а волосы её были слегка взъерошены. Выглядела она невероятно привлекательно в таком виде по его мнению. Она не торопилась убирать руку с его ноги. Ноги её смотрели в его сторону, и повернув голову на него, она встретилась взглядом с ним. Он старался не подавать виду, но Аяно видела, как Цукишима, казалось, впервые покраснел. Возможно, всему виной духота в комнате, однако она склонялась больше к его смущению. Аяно смотрела так на него ещё пару мгновений, а на лице играла улыбка, которую он уже очень хорошо знал. Он посмотрел быстрым взглядом на её руку, все ещё лежащую на нём.  — Долго будешь издеваться надо мной? — голос подставил его. Он звучал неестественно. — Я? — Аяно делает удивленное лицо, — Я просто оперлась об тебя, что уже нельзя? Цукишима не нашелся что ответить. Все ответы сводилось к одному: Я знаю что ты флиртуешь со мной. Но он трясся это признавать. Боялся того, что он ошибся, и её действия значили другое. Что она сейчас рассмеется, если он скажет ещё хоть слово. Аяно лишь хмыкнула, не дождавшись ответа и убрала руку. На мгновение, ей показалось что она увидела блеск в его глазах, жаждущий продолжить. Хотя, это не служило основным побуждением к её запрещенным действиям. Аяно потеряла с ним взгляд, аккуратно поправляя прическу, делая волосы на одну сторону, открывая плечи и шею. Цукишима молча смотрел на неё как зачарованный, не отрывая глаз. У него был абсолютно растерянный взгляд, чем он вызвал ухмылку Аяно. Самым сложным для него будет сейчас вернуться обратно в математику, и он искал в своей голове нужные для этого слова, отчаянно пряча свое желание перестать делать вид, что они здесь только ради подготовки к олимпиаде. Знал бы он, что зазря себя напрягает такими мыслями, поскольку всё уже было решено и без него. Аяно медленно встала. Расстояние, которого и так почти не было из-за стульев поставленных друг к другу впритык перестало существовать между ними. Её ноги, не сделавшие даже шагу, уперлись в его колени. Цукишима сидел неподвижно, перестав дышать. Он внимательно смотрел в её лицо, пытаясь найти там хоть что-то святое. Однако увидел лишь дьявольский блеск и хитрющую улыбку. Глаза его расширились, взгляд стал удивленным, с нотками испуга. И лишь спустя пару мгновений лицо стало поддаваться контролю мышц, пытаясь спрятать волнение. Все тело до последнего мускула напряглось.  Началось. Наваждение, которое придало ей такой смелости пьянило сильней, когда она видела его лицо, выдающее поражение. Аяно осторожно, с грацией кошки, совершенно нежно положила свое колено ему на ногу туда, где минуту назад была её рука. Цукишима резко выдохнул, и получилось это рвано. Аяно почувствовала этот его настрой, не говоря ни слов. Но здесь всё ещё была реальность. — Аяно.. — сказал Цуки, пытаясь вернуть себе хоть каплю самоуважения и былого достоинства.  — Да? — мурлыкающим и соблазнительным шепотом произнесла Аяно, заставляя его заглотить воздух в резком вдохе.  Его реакция — такая естественная и яркая на её действия, по правде, сводила с ума. Последний рубеж, ниточка, связывающая их с реальностью и здравым смыслом исчезла. Ее руки, до этого лежавшие вдоль тела, нашли его крепкие и широкие плечи, которые были уже твёрдые как камень. Она, наконец, переложила вес всего тело на ногу, которая лежала на его бедре. Теперь она была почти на его коленях, в десятках сантиметрах от его лица.  Однако то смущение, которое она испытала будучи в такой наглой близости, заставило её избегать его взгляда. Не теряя времени, Аяно положила свою руку ему на щеку, гладя его вдоль челюсти к подбородку. В этот же момент она совершает акт величайшей нежности, целуя его в губы так робко и стеснительно, будто делая это впервые.  Цукишима задерживает дыхание. Мозг в его голове отказывается работать, голос внутри кричит:  ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ? ОНА ОКОНЧАТЕЛЬНО СОШЛА С УМА! НУЖНО ЕЁ ОСТАНОВИТЬ И ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ ВЕДОМЫМ ИДИОТОМ! Его живот давно уже не был мягким. Накаленные мышцы пресса почти горели, но были не в силах хоть чуть-чуть расслабиться. По животу пару раз кольнули приятные спазмы, отдавая импульсы гораздо ниже, будя то, чему было естественно бодрствовать в такой ситуации. Одна рука его лежала на столе, но после того как Аяно оказалась прямо перед носом, он скорее судорожно сдерживал край стола. Вторая же рука, болталась в воздухе, не находя себе места нигде. Он до сих пор думал, что не имеет прав коснуться её. Поцелуй длился несколько секунд, хотя считать его поцелуем было сложно, — Аяно просто коснулась его губ своими, не получив ответа. Она открыла глаза и посмотрела на него, — он был так взволнован. Это делало его таким уязвимым, милым и очаровательным щеночком, что Аяно готова была расцеловать его. Что она, в общем-то, и сделала. Её рука, гладившая до этого щеку, обхватила шею, сокращая расстояние, которого и так не было. Нога, которой она опиралась на него, чувствовала себя свободнее и слегка придвинулась, чтобы теперь, Аяно полностью забралась на него. Она впилась губами в него более настойчиво чем впервые. Она чувствовала, как он ответил ей. Улыбка расползлась почти до ушей, осознавая его согласие на её абсолютное бесстыдство. Она слышала как изменилось его дыхание, — он стал дышать быстрее, резче и рванее, стараясь забрать как можно больше воздуха за раз. Губы его, неопытно пытались повторить то, что делает она, и это очень чувствовалось, отдавая внутри теплым чувством умиления такому, казалось, язвительному засранцу.  Цукишима, наконец, неловко, будто боясь обжечься, положил свою руку, до этого болтавшуюся в воздухе и успевшую онеметь, на её талию. Интенсивность поцелуев нарастала. Аяно сжимала его волосы на затылке, пытаясь вести поцелуй, поедая его. В комнате стало невыносимо душно, томно, горячо от близости. Она чувствовала его дыхание на себе, в те редкие секунды, когда они отрывались друг от друга. Его рука на талии постепенно стала сжимать её всё сильнее.  Аяно постепенно устроилась полноценно на его коленях. Она не придавала значения чему-то твердому между её ног, полностью сосредоточив всё внимание на его губах, на его вздохах и дыхании. Когда дышать стало совсем невозможно, Аяно отстранилась от него чтобы перевести дыхание. Открыв глаза, она увидела перед собой лицо совершенно юного, уязвимого почти наивного мальчика с очень красным лицом. Она смущенно улыбнулась ему, а он смотрел на неё так, будто она была царем и богом. Аяно медленно стянула с него очки, на что он не сопротивлялся. На неё смотрел уже другой человек, — теперь полностью невинный. Так казалось, на первый взгляд. Она положила очки на стол за своей спиной, даже не поворачивая голову. Пользуясь моментом затишья, Аяно медленно прикоснулась губами к его шее. Он издал тихий звук, похожий на стон, но скорее, это был глубокий, тяжелей выдох. Аяно очень понравился этот звук. Настолько, что в следующий раз она забрала его шею в свой рот, посасывая кожу, а в моменте даже прикусив. Она слышала сбивчивые вздохи, а его рука сжимала её талию всё сильнее, уже не контролируя силу давления. Аяно терпела и чувствовала свою власть на тем, что он совершенно бесконтролен в эту секунду только из-за неё. Она поцеловала мочку его уха, а затем забрала её себе в рот. Применив тот же трюк с прикусыванием, на этот раз она услышала почти хныканье между тяжелыми вдохами и выдохами. Такое жалкое и унизительное, если бы он видел себя со стороны. Но для Аяно, это был самый лучший звук на свете, который говорил что она смогла довести его до такого. Она тихонечко фыркнула. Цукишима впервые чувствует себя так. От этой невероятной близости, жаркого воздуха и её губ у его шеи в его глазах зарябили вспышки, что пришлось зажмуриться. Он чувствовал трепет льющийся по всему телу мелкими импульсами, которые были невероятно сладкие и приятные. Он дышал неровно, почти задыхаясь в этом чувстве. Её тяжесть на его ногах была такой приятной, и такой трепетной, что ему хотелось чтобы это никогда не заканчивалось. Связь с реальностью была тонкой и шаткой, но он сумел осознать что она, вероятно, чувствует его снизу, за что было очень стыдно, но так как реальность была далека, стало почти плевать. Его рука, сжимавшая её талию с силой, вдруг ослабила хватку и нежно обняла за спину, прижимая её ближе к себе. Теперь между их телами не оставалось ни сантиметра. Другая рука, та, что он сжимал стол до побеления пальцев, исследовала её нежную тонкую шею медленно двигаясь к волосами, которые он крепко взял держа затылок, повторяя за ней. Аяно выдохнула ему в шею от этого действия. Теперь его руки, такие сильные и большие, обнимали её крепко. Рука контролировала её голову. Она стала совершенно беспомощной в эту секунду. Аяно прекратила его целовать, чувствуя как сейчас сердце выпрыгнет от этой духоты и того, что происходило с ней внизу. Теперь она почувствовала, что он всё время подрагивал под ней. Ей была понятна его реакция, и это было естественно. Теперь её мысли держались за то, чтобы не сойти с ума прямо сейчас.  Цукишима продолжил её целовать в губы, чувствуя как она поддаётся ему, сжимая его плечо и цепляясь за его волосы на затылке. Это сводило с ума, хоть и казалось, что ей хочется прекратить, раз она перестала быть ведущей. Он думал, что ещё немного, и упадёт в обморок. Такого ведь не может быть? Только не с ним, он же самый обычный. Зачем она с ним целуется? Мысли из реальности всё же достигали его в такой томительной и безумной ситуации. Он слышал её дыхание, и даже небольшие стоны, которые заставляли пульсировать под ней. Ей нравится то, что она делает. Он резко выдохнул, когда она качнулась на нём, чтобы сесть поудобнее. Это сработало как стимуляция на и так изрядно сломанную личность Кея и бурлящий поток импульсов внизу. Он приостановил поцелуи, она остановилась следом, глядя ему в глаза, а он тут же отвел взгляд. Руки сами разжались, отпуская её затылок и спину. Он уронил их вниз, желая остановить эту агонию внутри. Ему казалось, что он может перейти какую-то черту, не поняв где должен был остановиться. И чёртовы мысли неуверенного в себе Цукишимы, говорящие о его случайности как партнера по поцелуям, действовали как отрезвление. Она была настойчива слишком долго.  Аяно следом за ним, как будто чувствуя его внутреннюю бурю разомкнула руки которые были вокруг него. Просидев на нём ещё пару мгновений она убедилась, что он желает закончить. Она медленно встала с него, держась за его плечи, и как можно скорее подошла к окну в своей комнате, настежь его открыв. Прохладный вечерний воздух бросился ей в лицо, остужая от разгоряченной температуры тело, и освежая воздух в помещении. Но вместе с ним, вся та страсть что только что разгорелась между ними потухла. Магия момента исчезла, оставив за собой лишь смущение, граничащее со стыдом за совершенные действия. Аяно стояла по-прежнему возле окна, избегая его. В голове, несмотря на стыд за своей уязвимостью перед ним и тем, что она послужила катализатором их связи обнажая, как ей казалось, свои чувства, она услышала голос самой дерзкой версии себя. Она взяла его за рога. А он ей ответил, и даже какое-то время вел. Она улыбалась, дыша свежим воздухом и глядела на смеркающую улицу своего района.  Цукишима после небольшой заминки встал, чувствуя как спина немного вспотела, а тепло, которое до сих пор оставалось на том месте, где она сидела,  неловко отзывалась внутри живота. Он тоже не смотрел на неё. Он накинул гакуран на плечи, и начал собирал свои вещи, лежащие на столе.  Аяно повернулась и увидела его, собирающие в спешке вещи в свою сумку и надевал очки, одиноко лежавшие на столе.  — Ты чего? Куда уходишь? — голос слегка встревоженный.  — А что мне здесь делать? — пытаясь скрыть смущение произнес он грубовато, но получилось наигранно, — математикой мы заниматься, кажется, не будем. Это было очевидно ещё до того как ты на меня залезла. — прежние нотки сарказма возвращали ему контроль. Аяно улыбается на его слова. Ведь действительно, в общем-то так всё она и задумывала.. Он так спокойно говорит об этом. Где же тот Кей, который смущался и сбегал от одного лишь прикосновения? Аяно вернулась к столу. Теперь она стояла напротив него почти вплотную, задрав высоко голову. — Раз было так очевидно, что ж не сбежал? — улыбка с прищуром выдавала настроение. — Ты ведь пришёл. — Хотел узнать, насколько ты сошла с ума. — вывернулся Кей, уклоняясь от её взгляда глядя в пол, — Я бы поставил тебе диагноз: шизофрения или бешенство. Нельзя бросаться целовать незнакомых парней. — Но мы ведь знакомы! Ты что правда уйдешь? — А что ты предлагаешь делать?  Аяно отошла от окна, подойдя к столу где стоял Цукишима. — Позанимаемся математикой. Её слова заставили Цукишимы усмехнуться, очевидно, он собирался сказать какую то циничную колкость, но он не успел. Аяно встала на цыпочки и притянула его за воротник рубашки, чтобы снова соединиться в глубоком поцелуе. Она чуть пошатнулась из-за неустойчивости пальцев ног, и Цукишима тут же почувствовал это, схватив её за талию чтобы балансировать её.  Удержаться от нового наплыва страсти было невозможно, — Он сжал её рубашку на талии крепко, и чуть придвинул к себе. Поцелуй был жарким, несмотря на то, что он лишь сегодня дебютировал в этом. То, о чем фантазировала Аяно сегодня, наполовину сбылось, отчего трепет в животе нарастал сильнее, а мозг не давал никакой рациональной оценки происходящему, считая это всё белой горячкой. Она чувствовала его силу через ткань тонкой школьной рубашки, как крепко он сжимает её, как не хочет отпускать и какой же он, чёрт возьми, сильный. Его очки съехали, дыхание снова сбилось.  Цукишима еще держал ту грань, чтобы не сойти с ума окончательно. Он медленно разжал руки с её талии и прекратил целовать, сделав небольшой шаг назад. — Я понял какая у тебя математика, сказал он чуть насмешливо, — Я пойду.  Аяно слегка разочарованно выдохнула, однако не стала его останавливать и вышла за ним, провожая в коридор. Он обувался и она видела как его руки дрожат, чем вызвал её едва слышимую насмешку. — Ааа и что же мы скажем Мидзаки-сенсей? — театрально огорчённо сказала Аяно, — Мы ведь так и не позанимались. Она убьет нас, если напишем олимпиаду хуже всех. — продолжала играть Аяно.  Цукишима закончил зашнуровывать обувь и выпрямился снова забрав по праву высоту. Он вздохнул, в очередной раз поражаясь её бессовестности. Сама же набросилась и теперь стоит ещё издевается! Что это вообще за девчонка?! — Скажем ты была нездорова. — стараясь не сдать истинную реакцию сухо произнес Кей, будто всё то, о чем они сегодня занимались было обычным делом. — Что в общем-то недалеко от правды. — Ну я серьезно! Давай завтра? Ты придешь?  — Не знаю.  Цукишима не хотел отвечать на этот вопрос. Конечно, блин, хотел. Но что-то он растерялся. Мысли были слишком двойственными. Её поведение было очень вызывающим, и его не покидало ощущение что это все в конечном итоге окажется шуткой. Цукишима быстро открыл дверь, и перебил её очередные уговоры прийти, и подколы про сегодняшний вечер. Он попрощался с ней быстро.  На улице было свежо после дождя, даже слегка прохладно. Он шёл домой быстрым шагом, стараясь унять бурю внутри. Мысли были заняты только ей. Последнюю неделю вообще все о чем он думал преимущественно было Канеко Аяно. Что это все значит? Она шутит? Или они теперь типа вместе? Сложно было самостоятельно дать конкретику этой ситуации. И вообще, она даже не спрашивала хочет он или нет.  Какая наглая.  Но почему-то это не вызывало гнева или разочарования. Вызывало улыбку вкупе с предвкушением вернуться в эту томную комнату, оказаться снова рядом с ней и впиться губами в её так, что нечем будет дышать. Однако вместе с этим, складывалось впечатление, что ей просто нравится целоваться, а он тут был не причем. Удобно подвернулся под руку и всё. Глупый Цукишима. Он бы хотел знать все наверняка, но не мог просто в лоб спросить. Она переходила все границы, но это по-прежнему выглядело как игра. Кто первый сдастся? Или как быстро она доведет его до белого каления? Поэтому он даже боялся думать, что она испытывает что-то кроме слабой симпатии. Даже так, что в нём такого-то?  А вот сам Цукишима знал что встрял знатно. Раньше он не придавал значению щемящему чувству внутри, когда она смотрит на него своим дьявольским взглядом, или наоборот, когда она бесстрастно смотрит на него когда устала. Она была для него загадкой. И он осознал что она для него особенная. Не сразу, но постепенно это ощущение въелось в его душу, и никак не хотело отрываться.  Цукишима сам себе пообещал ещё после того прикосновения её губ к его на перекрестке, что он не сбежит. Не уйдет, не струсит. Что пусть даже если это шутка, он не станет ее избегать. Не вышло. Но после сегодняшнего, несмотря на все уговоры какой то рациональной части себя сжечь все мосты, чтобы не дай бог это все не оказалось лишь издевательством, Цукишима решил что и сам будет щупать почву. Он не будет больше сбегать. Даже если она играет или подшучивает таким образом. Даже если целует всех парней в школе, — от этой мысли он вообще сжал челюсть, — и то, в таком случае он не струсит. Теперь он сам будет проявляться. Первый. Со своей руки. Инициатива.  *** Аяно вбежала в свою комнату прыгая и пританцовывая от накала эмоций. Господи, этот мальчик! Какие же рожи он квасит, когда она дразнит его переходя все границы. Она закрыла комнату и стекла по двери, закрыв лицо руками не прекращая хихикать. Должно быть, лицо её было красным. Он отвечал на её поцелуи, он шутил с ней! Это так странно, может она правда сошла с ума? Она не думала что все зайдет так далеко. Вернее, разумеется, она бы точно начала снова дразнить его. Но она думала он остановит её или сбежит, а он согласился на ее дерзость.  Чертов очкарик. Аяно знала что завтра в школе она с ним заговорит. Только не была уверена до конца, что следует ей сказать. Было бы совершенно глупо начать снова на него вешаться и дразнить, — посчитает что она играет даже после того, как она стерла последнюю границу поцелуем. А ведь она серьезно целовала, с душой. Но и как ни в чем не бывало тоже нельзя. Подумает, — испугалась. Эти мысли так близко и так далеко одновременно, потому что те чувства внутри от восторга и щемящей радости от милых поцелуев с застенчивым парнишкой заполнял её всю да так, что казалось они никогда не исчезнут. Аяно вспомнила что в такой ситуации было сделано в прошлом. Ойкава после их первого поцелуя улыбнулся и сразу же без какого-либо стеснения спросил: — Мы что, теперь вместе? — его лицо в тот момент было самым счастливым, которое она вообще видела. Отказать такому милому мальчику было бы тяжким преступлением, да и, ясное дело, не хотелось. Мысли о Тору выбили из неё часть той дури, которая давала ей это идиотское поведение. Эмоции подутихли, ведь действительно, Цукишима был далеко не таким как Ойкава. Было бы здорово, если завтра в школе он вообще не станет ее избегать. Аяно задумалась. А она вообще нравится ему? Блин, конечно, да! Стал бы он так сжимать её? Так яростно целовать? Ей показалось, он вообще не умел это делать, но то КАК он это делал, наводило на ощущения, что она ему, как минимум, симпатична.  Блин.. я же его даже не спрашивала..  А что спрашивать? Это было бы глупо.  Аяно знала, что он не предложит какой-то новый уровень. И сама она — замнётся. Слишком уж опасно это было. Она любила эту упоительную власть над ним, но как же было страшно поменяться ролями, где уже он будет со своей циничной высоты высмеивать её чувства. Может, он просто целуется со всеми симпатичными девчонками?  К чёрту. Пусть думает что играет, или боится. Вообще захочет ли он продолжить, или подумает что это все была ошибка? В любом случае, Аяно решила, что сделает все чтобы он не передумал. Самое главное — чтобы он остался рядом. Аяно так и не смогла уснуть. Она ворочалась в кровати, пересматривая в голове этот слайд с горячими поцелуями  с самым сладким мальчиком в мире.