Побочные эффекты тишины

Тим и представить не мог, что однажды брат будет смотреть на него так же, как обычно смотрел на отца. Или даже хуже. Вряд ли, конечно, отцу было так же паршиво, как ему сейчас. Горечь подступила к горлу. Что мальчишка там нёс? Неужели он так сильно испугался, что поверил, будто Тим вдруг решит ему навредить? С чего бы? Из-за того, что он узнал о девчонке? Ну и бредятина. Я ведь ей ничего не сделал, — Тим осекся, кажется эта мысль была неправильной. Ну, почти ничего. Не убил же. У него пересохло во рту. Убил? Почему он вообще об этом размышляет? Он никогда никого не убивал, даже в мыслях не было. Чёртов Илай. Чёртов Калеб. Залезли в его голову и делают из него хрен пойми что. Звуки приглушённых девичьих всхлипов, скрип ржавых пружин, шипящие ругательства друга, чередующиеся с глухими шлепками, вдруг с огромной силой обрушились на него, заставляя согнуться пополам. Его вырвало у порога чёртового сарая. Пытаясь унять очередные позывы, Тим поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. Горечь желчи во рту смешалась с запахом сырой земли и гниющих на ней яблок. Это отрезвляло. Он рванул на себя деревянную дверь так, что она чуть не вылетела из ржавых петель. Хватит с него. Высокая, широкоплечая фигура лишь на мгновение застыла в дверях, прикидывая следующий шаг. С самого детства Тим был выше и крупнее своего друга, но рассчитывать лишь на физическое превосходство никогда бы не решился. Ведь именно Калеб был тем, кто научил его пользоваться своей силой. Сперва, чтобы защищаться, а потом драться так, что вскоре школьные задиры и уличные хулиганы за милю обходили его стороной. И если бы этот друг вдруг захотел вскрыть ему горло, Тим был уверен, что у него это получилось бы. Его пальцы словно сами потянулись к рукоятке, торчащей из-под потёртых джинсов. "Беретта", которую Калеб подарил ему на совершеннолетие, почти пять лет назад. "Итальянская классика, — усмехнулся он тогда, передавая пистолет. — Как раз твой размерчик". За всё это время Тим никогда по-настоящему не чувствовал необходимости в своём подарке, носил его с собой лишь для вида. До этого самого момента. Тим решительно направился в сторону друга, который в исступлении терзал девчонку под собой. Губы дрогнули от отвращения. Пока он там снаружи разбирался с Илаем, Калеб уже успел спустить штаны и пристроиться к девчонке. Будто настоящее животное. Таким Тим не видел его никогда. Крепко схватив того за плечо, он сбросил Калеба на пол, как совсем недавно Илая. — Спятил?! — голос Калеба сорвался на ошалевший, грубый крик. Он попытался вскочить на ноги, но спущенные до колен джинсы не позволили ему. Мужчина шлёпнулся обратно, неловко вскинув руки в поисках опоры. В холодном, тусклом свете старой лампы он выглядел жалко. Растрёпанный, полураздетый, с перекошенным от ярости и непонимания лицом. — Мужик, какого чёрта? — натянув наконец на себя джинсы, Калеб поднялся, тяжело дыша. Его руки всё ещё дрожали, пока он возился с ремнём. Тим не шевельнулся. Он будто смотрел куда-то сквозь друга. — Я с тобой разговариваю! — Калеб сплюнул на пол, голос стал грубее и громче. Так он всегда разговаривал с Тимом, когда тот позволял себе сомневаться. — Ты это из-за мальчишки?! Да подумаешь, ничего с ним не случится. Мы в его возрасте не ссались от вида голых женщин, — его улыбка, обычно украшавшая и без того симпатичное лицо, вдруг показалась уродливым, неуместным оскалом. Мгновение он разглядывал друга потемневшим взглядом, словно что-то решая. — Дай мне с ней закончить, и мы избавимся от тела. Тима передёрнуло, во рту снова почувствовалась горечь. Тело? Девушка позади него опять зашлась в рыданиях. Снова стала повторять лишь одно-единственное "пожалуйста". На большее её не хватало. Внутри у Тима что-то отключилось, словно нервные импульсы перестали поступать к чему-то важному. Преданность и любовь к другу больше не имели над ним власти. О чём он просит? Отойти в сторону, пока он будет убивать беззащитную девушку? Притвориться, что этого не происходит? Ну да, казалось бы, Тиму уже давно пора было научиться этому у окружающих. Он столько раз кричал, но его не слышали, а девочке за его спиной достаточно было шептать, чтобы оглушить его. Этот шёпот пробивал насквозь, проникал под кожу, вороша старые, не зажившие раны. Тим покачал головой. — Ты не в себе. Оставь её и просто уйди. Вглядываясь в непроницаемое лицо друга, Калеб пытался отыскать в нём брешь. Его рот растянулся в очередной ухмылке, но глаза не улыбались. Немигающим взглядом хищника впился в серые глаза напротив. — Дружище, поздно играть в хорошего парня. — Калеб уверенно двинулся в его сторону. — Ты накончал в неё не меньше, чем я. Тим пропустил это мимо ушей. Внимательно следил за руками своего друга. Вот они разведены в ладонями вверх, в нарочито дружелюбном жесте, словно он рассказывает какую-то забавную историю из прошлого. Потом словно сами по себе с хлопком опускаются по бокам его бедер. Поползли вверх. Одна спокойно ложится на талию, другая тянется куда-то за ткань джинсов. Прежде чем Калеб успевает ухватиться за деревянную рукоятку своего любимого ножа, Тим уже направил ствол "Беретты" на него. Молодой индеец с искренним непониманием уставился на парня перед собой. Словно видел его впервые. Рот приоткрылся, но голос прорезался не сразу. — Ты меня готов пристрелить из-за неё? — перестав скалиться, Калеб глубже задышал.—Мужик, ты совсем рехнулся?! Нет, Тим не был готов. Чёрт возьми, в глазах одного мальчишки он успел побывать монстром, в других — печальных голубых глазах единственного друга — он оказался подлым предателем, приставившим пистолет в наивно доверенную ему спину. — Я сказал уходи. Здесь я сам разберусь, можешь не переживать. — С чем ты, мать твою, разберёшься? Ты всегда был слишком мягок, поэтому и получал от папаши! — взорвался Калеб. — Я пытался сделать из тебя настоящего мужика, да видать всё было зря! Он до последнего был уверен, что Тим сдастся. Обычно, стоило немного надавить, и друг всегда уступал. Но не в этот раз. Раздражение, непонимание, отсутствие физической разрядки, всё это слилось в противный коктейль из чувств от которого Калеба затошнило. Ему срочно нужно было дать ярости выход. Но не здесь. Он тянулся за ножом не чтобы ранить Тима. Планировал проскочить мимо того и прикончить девчонку, чтоб не мучилась. И не испортила заодно никому жизнь. Звук взведённого курка вернул его в реальность. Покачав головой, Калеб взглянул на Тима с почти родительским разочарованием. Тяжело выдохнув, он спрятал нож обратно в карман брюк. Поднял руки в капитулирующем жесте, в этот раз взаправду. — Если бы я знал, что ты такой слабак, то не стал бы предлагать тебе повеселиться. Сам бы трахнул её и сделал бы так, чтобы её не никогда не нашли, — сплюнув ему под ноги, он прошел мимо, намеренно толкнув того плечом. Напряжённые плечи Тима расслабились, стоило другу пересечь порог и раствориться между деревьями в наступающих сумерках. Оказалось, что до этого момента, Элси не осознавала в полной мере, насколько беспомощной она была. Даже когда она лежала здесь нагая и связанная, ощущая на себе вес чужого тела, которое её целовало, било или кусало, она могла хоть что-то делать. Отворачиваться, или — насколько позволяли верёвки — крутиться, выгибаться, просить о чём-то в конце-концов. Её иллюзия борьбы напоминала им и ей самой, что она всё ещё здесь. Теперь же они говорили так, будто её там больше нет. "Сделал бы так, чтобы её никогда не нашли",— слова, после которой она почувствовала, кажется, последний выброс адреналина в кровь. Элси не могла смириться с тем, что они собирались с ней сделать. "Сам разберусь", — как? Что он задумал? Её сердце бешено стучало в ушах, заглушая все остальные звуки. Она старалась унять его, боялась пропустить что-то важное. Например, как тот, кто остался, подойдёт к ней. — Пожалуйста... — в который раз сорвалось с её губ. Сглотнув немного слюны, девушка постаралась взять себя в руки. Она глубоко задышала, стараясь вернуть себе контроль над речью. Её голосовые связки давно были перегружены, и говорить она могла с большим трудом. Но если не сейчас, возможно, уже никогда. — Пожалуйста... Как он сказал... Не надо... — горло вновь пересохло, словно никто и не поил её пару минут назад. — Я не скажу... Никому... — на этом всё. Больше она ничего не смогла выдавить из себя, только сотрясалась в рыданиях. Что-то на краю сознания шептало ей немедленно успокоиться и продолжить говорить, но она не могла. Тело не слушалось, сил больше не было. Конечно же не могла она видеть и того, что в этот момент творилось с Тимом. Он уже давно убрал пистолет, и стоял там, тупо уставившись на неё, не смея подойти ближе. Буря разных чувств одолевала его, не давая сделать шаг. Он только что прогнал близкого друга. До жути напугал любимого брата. Ещё и эта девчонка ведёт себя так, будто это на неё он направлял ствол. Она безумно боится его, конечно. Не понимает, что он только что отвёл от неё самую страшную опасность. И он впервые чёрт возьми не знал, как ей это объяснить. Но стоило ей начать снова биться в истерике, буря внутри него вдруг утихла. Теперь он знал, что делать. Он уже миллион раз успокаивал Илая, который вот так же плакал, не в силах рассказать, от чего ему плохо. Напряжение в миг исчезло с его лица, дыхание выровнялось, сведённые брови расслабились, серые глаза стали пугающе отстранёнными. — Хорошо. Успокойся, — он присел рядом, кровать снова заскрипела. — Слушай меня. Никто больше не причинит тебе вреда. Теперь правда. Положив руку на её голову, он словно на автомате пригладил спутанные черные волосы. — Слушай меня внимательно, мы сейчас должны помочь друг другу, хорошо? Ты сможешь? Элси закивала. Хотела заверить его, что сможет, но из дрожащих губ донеслось что-то несвязное. Тим кивнул самому себе. Взяв её лицо в свои большие, огрубевшие ладони, он приподнял его, словно направляя её взгляд на себя. Успокаивающе поглаживая её по щекам, он заговорил со спокойными, терпеливыми интонациями учителя, который старается донести что-то невероятно простое до глупых учеников, не желающих слушать. — Давай так: я тебя развяжу, одену, мы поедем в город. Сам я тебя в больницу не смогу отвезти, ты понимаешь, но мы найдем кого-нибудь, кто сможет. — Тим говорил твёрдо, чеканя каждое слово. Точно так же он когда-то заставлял Илая быстро собирать рюкзак, когда им нужно было бежать от пьяного отца. Чёткое планирование действий позволяло ему ощущать контроль над ситуацией. Он внимательно разглядывал её лицо, стараясь уловить хоть что-то, что позволило бы ему понять, слышит ли она его, понимает ли. — Это самая сложная часть, и она полностью на мне. Ты же должна просто не снимать повязку, пока я тебя не оставлю. Идёт? Справишься? Девушка отчаянно закивала. Она не могла поверить, что это правда, но вопреки логике, рвалась к этой надежде. — Хорошо. Сейчас найдем твою одежду. Повернувшись, Тим пробежался взглядом по помещению, пытаясь разглядеть что-то похожее на то, в чём они её сюда привели. Где-то на полу валялся смятый, длинный кусок синей ткани. Тим подцепил его с пола, попытался стряхнуть следы пыли и грязи. Кажется, кто-то прошёлся по ней, и не раз, но юбка была цела, это главное. Где-то валялись ошмётки белой ткани. Кто-то разорвал её топ на лоскутки в приступе ярости. Или дикого желания. Тим уже даже не помнил, кто это сделал. Поджав губы, он попытался найти что-то, чем его можно было бы заменить. Заметил валяющуюся на полке среди инструментов смятую футболку. Он как-то чинил в ней машину, и весь измазался в моторном масле. Швырнул её в сарай, собираясь потом постирать. Сгодится. Он вернулся к притихшей девочке. Но стоило ему коснуться её ноги, как она тут же попыталась отдернуть её. — Тише, я же объяснял, что мне нужно тебя одеть, — он нахмурился. — Я же не могу отпустить тебя без одежды? Элси всхлипнула, но ничего не ответила. — Малышка, ты меня слышишь? Отвечай, я должен знать, что ты меня понимаешь. Стараясь унять дрожь, Элси кивнула. — Хорошо, давай ещё раз. Тим постарался аккуратно, насколько мог, натянуть на неё юбку. После осторожно развязал веревки, стараясь лишний раз не тревожить её раны. Почувствовав долгожданную свободу, она наконец-то прижала руки к груди, словно пытаясь скрыть её от чужого взгляда. Это произошло так быстро и так отчаянно, что Тим на секунду замер с обрывками веревки в руках. Покачав головой, он взял футболку, которая лежала на его коленях. Когда он натягивал свою футболку через её голову, Элси показалось, что она вот-вот задохнётся. Запах копоти и мужского пота заполнил всё собой, ей нечем было дышать. — Руки. Его командный голос заставил её вздрогнуть. Элси стоило больших усилий оторвать свои руки от груди, и просунуть их в рукава его огромной футболки. Ей казалось, она может потеряться в ней. — Вот так, ты молодец, — донеслось откуда-то сверху. Вдруг волна слабости прокатилась по телу, глаза под повязкой защипало. Темнота стала вязкой, затягивала её с свою бездну, словно зыбучие пески. Она не стала бороться. Тим вздрогнул, когда девушка качнулась и стала заваливаться вперёд. Последнее, что Элси почувствовала — это как большие крепкие руки осторожно подхватывают её, бережно прижимая к груди мужчины, стоявшего перед ней.