Побочные эффекты тишины

Калеб распахнул глаза от внезапного звука, разрушившего утреннюю тишину. Что-то с грохотом свалилось на пол. Соскочив с кровати так, что у него поплыло перед глазами, мужчина бросился к источнику шума, попутно натягивая на себя штаны. Молодая женщина, лежавшая на кровати, только поморщилась, перевернулась на другой бок и, не открывая глаз, накрыла голову подушкой. Голова его ещё кружилась от внезапного подъёма, когда он показался в пустом дверном проёме кухни. Первое, что он заметил — сметённые со столешницы банки и разбитая посуда, и в центре всего этого валяющийся на полу старый кухонный шкафчик, пару минут назад висевший на стене. Посреди этого безобразия, словно изваяния, застыли трое детей. Они одновременно перевели взгляд широко раскрытых глаз на Калеба. Тот тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Обычно дети его новой подружки никак не беспокоили его. Тихие, словно зашуганные кошкой мышки, они старались не попадаться на глаза, разговаривали коротко и по делу только тогда, когда к ним обращались. Его это вполне устраивало. Сейчас же на их лицах читался такой страх, что Калеб с удивлением ощутил, как что-то в его груди едва ощутимо, но ёкнуло. Бить детей за сломанные вещи он не привык, но они, судя по всему, не подозревали об этом. Первым вышел из ступора и быстро заговорил самый старший из троих, мальчик с золотистыми кудрями, чьё имя Калеб никак не мог запомнить. То ли Нейтон, то ли Пейтон, впрочем, какая разница, в отцы он ему не набивался. — Мы просто хотели достать хлопья... Мама убрала их высоко... Оно само упало, правда, мы ничего... — мальчик прервался, стоило Калебу махнуть в его сторону рукой. Переступая через осколки битой посуды, Калеб подошёл к холодильнику. Открыв его, он с отстранённым выражением на лице изучал содержимое, а после достал оттуда стеклянную банку "Шмидт". Прислонив крышку к ребру столешницы, он ударил по ней рукой. Маленький жестяной колпачок с зазубренными краями отскочил под тихое шипение пузырьков. Повернувшись в сторону детей, мужчина кивнул им на пол. — Лучше бы это прибрать. Они словно очнулись. Смугленькая девочка постарше отвела светловолосую малышку в их комнату, а потом вернулась и вместе с братом принялась собирать то, что осталось от их посуды. Калеб вышел во двор. Под окном стояло несколько пластиковых стульев и прогнивший от дождя стол. Развалившись в одном из них, Калеб сделал несколько глотков. Мужчина лениво наблюдал за небом, по которому медленно плыли серые тучи. Сквозь них иногда прорывались лучи холодного света, который не нёс в себе тепла. Ветер шумел в кронах, перебирал пожелтевшие листья на земле, забирался под тонкую тёмную футболку. Калеб не дрогнул. Выпивка согревала его, но бутылка опустела слишком быстро, и ему было чертовски лень вставать за новой. Скрипнула парадная дверь. Мальчик, обнимая себя за тонкие плечи, тихо подошёл к нему. Он тоже был одет не по погоде, но в отличие от нового дружка своей матери, явно замерзал. — Чего тебе? — Мы не можем поднять шкаф. — И? — Помоги, пожалуйста... Может, его можно повесить обратно? — Откуда мне знать? Я вам тут кто, разнорабочий? Мальчик прикусил губу. От недовольного голоса Калеба у него побежали мурашки. Но страх перед матерью был сильнее. Калеб, в конце концов, никогда его не бил. — Пожалуйста... — прошептал мальчик. Цокнув языком, Калеб всучил тому пустую бутылку пива. — Принеси ещё одну. Мальчик быстро кивнул и умчался на кухню. Принёс новую бутылку и ножик. Калеб забрал их из его рук. Загнав край ножа под крышку, он обратился к стоявшему перед ним ребёнку. — Напомни, как там тебя? — Эйдан, сэр. Железная крышка упала на землю, Калеб вернул мальчику нож. — Эйдан, знаешь, что бы я сделал, если бы какой-то мужик моей матери попросил меня принести ему пиво? Мальчик покачал головой. Калеб отпил из бутылки и кивнул на нож в руках Эйдана. — Я бы ему яйца отрезал. А перед этим вот этой бутылкой, — он покачал ею перед лицом мальчика, — голову бы ему разбил. Мальчик замер, его сердце бешено застучало. Калеб рассмеялся, протянул руку и потрепал его по волосам. — Как думаешь, ты бы так смог? Мальчик отчаянно завертел головой, крепче сжав в руке нож. Оперевшись о пластиковые подлокотники, Калеб поднялся. — А надо бы. На случай, если кто-то из них вдруг захочет сунуть хер в одну из твоих сестёр, пока мамаша спит. Краска схлынула с лица Эйдана, во рту пересохло. Пригубив бутылку, Калеб посмотрел на мальчика сверху вниз. Когда-то он уже видел такой взгляд. Мальчишка, который вдруг осознал, что бояться нужно не только за себя. И какого чёрта он учит других, как заботиться о близких? Швырнув бутылку о стену дома, от чего та разбилась вдребезги, Калеб направился внутрь. Мальчишка, машинально отскочивший от осколков, быстро последовал за ним. Какого хрена? Мало мне одного предателя? Эйдан напомнил Калебу о Тиме. В день, когда они познакомились, тот смотрел на него таким же затравленным взглядом. Этому идиоту тоже пришлось объяснять, что нужно научиться защищать себя. И вот как он его отблагодарил. Пройдя на кухню, Калеб присел на корточки перед свалившимся шкафом. Болтики давно расшатались, и дверь просто слетела с петель. Старое дерево сгнило в нескольких местах, и при падении практически рассыпалось. Эйдан опустился перед ним и тоже уставился на шкафчик. — Ты бы меня тоже предал? — тихо, словно не своим голосом обратился к нему Калеб. Мальчик удивлённо посмотрел на него, не понимая, о чём речь. — Забудь. Поднявшись на ноги, мужчина пнул дверцу. Шкаф проще было выкинуть, чем пытаться вешать обратно. — Эйдан! — внезапный крик женщины заставил их обоих вздрогнуть. Мальчик машинально поджал плечи, на его глаза навернулись слёзы. От звука торопливых шагов в его сторону он затрясся. Мать в мгновение ока оказалась перед ним и занесла руку. Эйдан лишь зажмурился, продолжая стоять как вкопанный. Но удара не последовало. Мальчик так и стоял, не смея открыть глаза, лишь зажмурился посильнее, когда услышал голос матери. Однако она обращалась не к нему. — Ты чего? Ответа не последовало. Эйдан несмело приоткрыл глаза и увидел, как Калеб сжимает руку матери, которую она занесла над ним. Мужчина с неприкрытым отвращением смотрел на неё. Растрёпанная после сна, с торчащими из под неряшливого пучка во все стороны волосами; тонкие бретельки красной майки почти сползли с плеч. Под глазами крошки туши и размазанные тени, которые она не потрудилась смыть перед сном. — Ты вчера снова напилась, да? — процедил он сквозь зубы. — Нет, я просто устала и вырубилась, пока ждала те... Эйдан отшатнулся, когда Калеб наотмашь ударил его мать по лицу, не дав той договорить. Кожа на её лице тут же загорелась от пощёчины, плечи поникли, рука, сжатая в чужой хватке, расслабилась, словно лишившись воли. — Грёбаная сука, думаешь, можешь мне врать? Откуда тогда бухло в холодильнике? — Для тебя, — тихо прошептала она. Мальчик всхипнул, и она, оживившись, быстро перевела взгляд на него. — Эйдан, скажи Калебу, что мы это для него купили. Помнишь, когда пошли за продуктами и я сказала, что нужно взять что-нибудь для любимого. Мальчик быстро закивал. — Неужели? Калеб встряхнул её, взял за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Где же они тогда? — Кто? — робко улыбнувшись, Викки мягко коснулась щеки Калеба, стараясь его задобрить. — Продукты, дура, — сплюнув ей под ноги, он снова встряхнул её. — Твои щенки чуть не убились, пока пытались найти что-нибудь съедобное. Красивые пухлые губы женщины задрожали, на глаза навернулись слёзы. Почему он всегда так жесток с ней? Она ведь приютила его, когда ему некуда было идти, была с ним ласкова, как ни с кем другим. Он ведь сам ей рассказывал, как все друзья отвернулись от него после тюрьмы, и на работу никто не брал. Потому она пустила его в свой дом, в свою постель. И как он отблагодарил её? Постоянными криками и руганью? Ей от этого ещё хуже, чем было без него. Но сказать ему это Викки не решалась. Между напряжёнными телами двух взрослых вдруг вклинился ребёнок, стараясь отпихнуть их друг от друга. Маленькая девочка повисла на руке Калеба, самозабвенно стучала по ней кулачком, но не произнесла ни слова. У Эйдана сердце ушло в пятки, когда он увидел, что творит его сестра. Калеб неожиданно рассмеялся, отпустил руку Викки и поднял на руки брыкающуюся девочку. Она была похожа на него. Калеб ни секунды не сомневался, что её отцом был кто-то из резервации. Может, он даже знает его. Но, впрочем, это было не его дело. Собрав одной рукой её ручки, которыми она продолжала колотить его, он отвёл их от себя и крепко поцеловал девочку в щёку. Опешив, она отпрянула от него, насколько позволяла его хватка. Нахмурившись, девочка клацнула зубами, когда он оторвался от неё. Плечи и шея напряглись, выжидая момента, когда он снова приблизится. Калеб вновь рассмеялся, когда понял, что она собиралась сделать. — Правильно, милая, кусай, когда не можешь драться. Зафиксировав её челюсть рукой, он наклонился и чмокнул её в крохотный носик. — Но не меня. Под удивлённые взгляды замерших на полу матери и брата, он поставил девочку на ноги. Ощутив под ногами твердую поверхность, малышка рванула к маме и закрыла её собою. Калеб направился к выходу. — Вернусь позже, к обеду или ужину не знаю, но чтоб еда была на столе. Викки громко всхипнула, обхватила дочь руками и уткнулась в её спину. Когда дверь за мужчиной захлопнулась, женщина оттолкнула от себя девочку и с размаху ударила Эйдана кулаком по лицу. — Ты мой сын! — истошно завопила она. — Ты мужчина, ты должен защищать меня! А ты, — она обернулась к дочери и больно сжала ту за плечо. — Ты настоящая дикарка! Такая же, как они. Как твой чёртов папаша, как этот грёбаный Калеб, как любой из вашей поганой помойки! Губы девочки задрожали, но она всё так же не произнесла ни слова. Она понятия не имела о месте и людях, о которых постоянно говорила мать, когда ругала её. — Поэтому он целует тебя, а не меня?! Мне теперь тоже на людей бросаться, чтобы заслужить его ласку?! Дети покорно опустили головы, не смея защищаться от разозлившейся матери. — Катитесь к дьяволу! Чтобы я вас сегодня не видела, иначе пеняйте на себя! Она толкнула девочку к Эйдану, и словно по команде, они выбежали из кухни. *** Дети сидели под деревом на небольшом холме перед дорогой, прислонившись друг к другу плечом. — Кэсси, не переживай. Девочка не ответила. — Мама это не всерьёз, она просто злится. Кэсси, до того смотревшая вдаль, перевела на него печальный взгляд тёмных, почти чёрных глаз. Она аккуратно прижимала к себе младшую сестру, мирно спящую на её груди. Глаза мальчика защипало. Эйдан осторожно приобнял сестёр. *** — Элси, ну пожалуйста. Калеб стоял у окна и с умоляющим видом протягивал к ней ведёрко с мелкими яблоками, которые он собрал на их заднем дворе. — Я же сказала нет, — отрезала девушка, продолжая смотреть на выключенный телевизор, покрепче сжав в руке пульт. — Ну и упрямая Белоснежка попалась. Элси удивлённо перевела на него взгляд. — Кто? Калеб замер. На его лице появилось выражение того же недоумения, с каким смотрела на него кузина. — Только не говори, что не смотрела этот мультик. — Какой? — Ну знаешь... Их. Оставив попытки уговорить её, Калеб положил ведёрко на подоконник, а сам перевесился через него, забираясь внутрь под нахмуренный взгляд девушки. От вида его огромного тела в их небольшой гостиной у неё похолодели ноги, но Элси быстро одёрнула себя. В конце концов, он друг Тима. И её кузен. Ей нечего бояться. Выпрямившись, Калеб продолжил. — Есть на свете девушка, которая всех милее и красивее, и кожа у неё, конечно же, белая как снег. Элси не сводила с него ленивого взгляда. Со стороны могло показаться, что девушка абсолютно спокойна и даже скучает, но Калеб знал, что ей не по себе. — Да брось, неужели так сложно помочь брату? Сев на диван рядом с ней, он закинул руку на спинку позади девушки. Элси не шелохнулась. — Элси, ну ладно тебе, мне бы так хотелось порадовать детишек. Мамаша у них, знаешь ли... — Калеб нахмурился, словно подбирая слова. — Готовить совершенно не умеет. Девушка тяжело вздохнула. Она почти чувствовала его горькое дыхание на своём лице. Понятие о личном пространстве явно было ему не знакомо. Элси щёлкнула пультом, старательно игнорируя мужчину рядом. По телевизору шла очередная мыльная опера, отвлекающая домохозяек от домашних дел, пока их мужья были на работе. Калеб притих на пару мгновений, наблюдая, как на экране размалёванная блондинка с безумными глазами и огромным животом угрожающе шипит что-то в трубку телефона. Элси дёрнулась от неожиданности, когда он снова заговорил. — Ты обижаешься на меня? — Нет, с чего бы? — Меня не было рядом, потому что меня закрыли как дикое животное, которое не получилось пристрелить. Я бы отомстил за тебя. Элси плотнее сжала зубы, борясь с желанием выкрутить телевизор на максимальную громкость. Женщина на экране с раздражением хлопнула телефоном-раскладушкой и, придерживая живот одной рукой, направилась на кухню за бутылочкой вина. — А Тим когда-нибудь спрашивал тебя о том, что случилось? — Нет. — Ты ничего не помнишь? — Нет. — Где тебя держали? — Я ничего не видела. — Ну а чувствовала что? Чем они пахли? — Калеб задумчиво накрутил прядь её волос на палец. — Может, голоса? — Калеб, я не помню. — Ну а кормили-то тебя чем? Не собачьими консервами ведь? — Какое тебе дело? Он пожал плечами. Девушка вздрогнула, когда он положил свою голову на её плечо. — Ты ведь моя родственница. У меня кроме тебя да твоего старика никого, считай, нет. Её сердце сжалось. Она вспомнила мальчишку, который постоянно шарахался от её дедушки, стоило тому попытаться с ним заговорить. Мальчик грязно ругался, бросался в деда камнями и убегал. За это она его тогда и возненавидела. В груди что-то кольнуло. Почему она не попыталась поладить с ним ещё раз, когда они подросли? Неужели обида за дедушку была так сильна, что она просто-напросто вычеркнула Калеба из своей жизни? Мужчина мягко поцеловал её висок. — Я убью за тебя, Элси. Она дёрнула плечами, вырываясь из его объятий. — Не надо никого убивать. Девушка резко встала с дивана, бросив на него маленький чёрный пульт. — Если я приготовлю твой чёртов пирог, ты от меня отстанешь? Губы Калеба растянулись в улыбке. Мужчина весело закивал головой. Вздохнув, Элси подошла к окну. Прохладный осенний ветерок заставил её кожу вмиг покрыться мурашками. Взяв ведёрко, которое мужчина оставил на окне, она направилась на кухню. Маленькие, кислые яблочки следовало сперва нарезать и сварить, а уж потом класть под тесто. Вытащив кастрюлю на стол, Элси открыла кран. Подставив ведёрко с яблоками под струю тёплой воды, она попыталась справиться с раздражением. Подумаешь, настырный кузен попросил её испечь пирог для детей своей подружки. Невелика беда. Ей ведь всё равно заняться дома нечем. Едва сериал сменился громкой рекламой, как телевизор тут же затих. Девушка не обернулась, когда Калеб оказался на кухне, продолжая методично вычищать и нарезать за столом маленькие, крепкие плоды, тронутые первыми заморозками. Мужчина подошёл к холодильнику и привычным движением вытащил оттуда пивную бутылку. Элси поджала губы, отправляя новые дольки в кастрюлю. Усевшись на столешницу напротив неё, Калеб задумчиво покрутил в руке стеклянную бутылку с янтарной жидкостью. — Ты бы не налегал, — тихо сказала девушка. Голубые глаза сверкнули под внезапно нахмурившимися тёмными бровями. — А ты мне не указывай. — Я отсюда чувствую запах алкоголя, который ты принёс с собой. — И что с того? Может, тебе тоже стоило бы выпить и расслабиться наконец? Элси не ответила. Плеснула в кастрюлю немного воды и потянулась к банке с сахаром. — Или всё так же считаешь себя лучше других? Девушка открутила крышку и щедро посыпала сахаром яблоки, переставив кастрюлю на плиту. — Я никогда так не считала. Фыркнув, Калеб отпил из бутылки. На кухне на какое-то время воцарилась тишина. Вскоре нагретые в кастрюле яблоки наполнили воздух ароматом осеннего костра. Калеб глубоко вдохнул и прикрыл глаза. — Пахнет прям как тогда. Руки девушки застыли над мукой в миске, сердце пропустило удар. Она не поняла, почему испугалась. — Что? — Когда Тим сжёг старый сарай своего папаши. Он стоял как раз около яблонь. Я порой ночевал там в детстве, потому что Хэнк, этот грёбаный расист, не пускал меня в их дом. Калеб завел руку за шею, наклонив голову, словно у него затекли мышцы. — Тим помог мне притащить туда матрас со свалки. Пружины там были хреновые, у меня постоянно болела шея. Воспоминания о старике Джаттерсе заставили Калеба скривиться. Мужчина с отвращением прошипел сквозь зубы: — Вашичу шиче... Элси слушала его, машинально водя пальцами по шрамам на запястье, и замерла, когда он перешёл на родную речь. Калеб изучающе вглядывался в её лицо, словно пытался разглядеть там что-то. Его голубые глаза внезапно напугали её, приводя в чувство и сводя морок. Девушка, словно очнувшись, поспешила к холодильнику, доставая оттуда масло, которое предстояло нарезать и смешать с мукой. — Думаю, ещё часа полтора, и будет готово. Калеб уловил нервные нотки в её голосе; девушка продолжила говорить, не глядя на него. — Ты извини, но Тим не обрадуется, если узнает, что я принимала гостя без него. — Что же мне, нельзя навестить родную кровь? Элси словно не расслышала его и, потянувшись за ножом, стала с силой вдавливать его в твёрдое, словно камень, масло. — Он будет не один. Его брат, Илай, вернётся вместе с ним.