Побочные эффекты тишины

Айзек прикрыл глаза соломенной шляпой, притворяясь, что спит и не слышит того, что о нём говорят парни, сидящие через пару кресел от него. Молодой индеец специально сел в самом конце полупустого автобуса, надеясь не привлечь к себе лишнего внимания. Не вышло. — А с каких пор они ездят на автобусах? — Может, кто-то украл его лошадь. — Или съел. Салон наполнился гадким смехом. Один из парней встал и тяжёлой походкой направился к нему. Плюхнулся в кресло рядом. Грубым взмахом руки сбил с лица Айзека шляпу. — Эй, мы о тебе говорим. Какого хера ты тут забыл? Айзек не ответил, но его скрещённые на груди руки напряглись. Он медленно перевёл взгляд с валяющейся на грязном полу шляпы на уставившихся на него парней. Всего трое щупловатых, подвыпивших придурков. Конечно, он бы запросто мог с ними справиться. Вот только водитель, игнорирующий их сейчас, явно тут же выкинет его на дорогу. А ему бы очень не хотелось оказаться посреди пустой прерии в самый солнцепёк. Те двое тоже поднялись и пересели поближе. Выглядели они прилично, пока молчали. Должно быть, студенты, возвращающиеся домой к родным. Облокотившись о спинку кресла, парень с рыжими волосами с интересом взглянул на Айзека. — Так что, вы правда едите лошадей? — Нет, собак нам вполне достаточно. Двое парней прыснули, но на лице третьего, сидящего рядом, не дрогнул ни один мускул. — Так ты, значит, шутник? Айзек тяжело вздохнул. Парень подскочил, словно ужаленный, сунул руку в карман джинсов и достал оттуда перочинный нож. Не успел он раскрыть лезвие, как на его плечо опустилась крепкая, бледная рука, больно надавив пальцами под ключицей парня. Айзек с удивлением отметил чёрные узоры, опоясывающие запястье молодого мужчины, который отбросил возмущённого парня в сторону. *** Шоколадные батончики всегда поднимали ему настроение, но от сладостей с недавних пор стало сводить восьмёрки. Зажмурившись, Тим смял в руках обёртку и бросил её в ведёрко под прилавком. Прижав язык к особенно сильно ноющему зубу, он терпеливо ждал, пока боль утихнет. Если Элси узнает об этом, не видать ему больше сладостей, в этом он был уверен. Жалеть его она бы не стала. Тим развеселился от этой мысли. Ему было так забавно наблюдать за тем, как его запуганная девочка, которую он вытащил из темноты и пригрел в своём доме, понемногу оживала и набиралась уверенности. Не спеша, но она всё же становилась на ноги, пока он твёрдо держал её за руку. А в какой-то момент, окрепнув, Элси и вовсе сочла возможным указывать ему, что делать нужно, а что не стоит. Сердце мужчины таяло каждый раз; впервые в жизни кто-то искренне заботился о нём. — Я всё равно не понимаю, молоко есть молоко, почему я должен покупать какие-то смеси? — проворчал Дэнни, раздражённо выкладывая пачки сухих сливок на полку. — Ей просто хочется тратить мои деньги, а, босс? Тим поморщился; слова Дэнни, совсем недавно и без явного желания ставшего отцом, отозвались тупой болью в груди. Он так и не смог забыть того ужаса, с которым сталкивался каждый день, когда пытался накормить Илая. От разведённых сливок малыша быстро начинало тошнить, он снова и снова плакал. Тима до сих пор трясло от вида детских слёз. — А думать надо было, прежде чем ребёнка девчонке заделывать. Вот и делай теперь всё, что говорит его мамаша. Новоиспечённый отец раздражённо пнул опустевшую коробку, из которой выкладывал товары, в сторону. — Будто ты от этого застрахован. Тим тихо хмыкнул. Застрахован. Никаких таблеток Элси не пила, теперь он знал это точно. И месячных у неё не было. Он пытался пару раз отвезти её к врачу, но девушка каждый раз закатывала истерику. Её слёзы он тоже видеть больше не мог, поэтому сдался. Мужчина столько раз проклинал себя за то, что они оставляли её по ночам практически раздетую под тонким, погрызенным мышами одеялом. Видимо, индейские девушки мёрзнут, как и любые другие. *** Двери рейсового автобуса с шипением раздвинулись. Свет салона слабо осветил небольшой клочок пыльного асфальта, куда твёрдо ступили ноги в тяжёлых ботинках. Илай поправил рюкзак на плече и оглянулся на парня, который вышел следом. За ними выскочили трое парней помоложе и тут же рванули к машинам, припаркованным неподалёку. Дверь закрылась с тем же недовольным шипением, и огромная железная махина с чистым кузовом и необлупленной глянцевой краской, выглядевшая дико на фоне унылой местности, покатила прочь. — До резервации не меньше 15 миль. Уверен, что хочешь пройтись? Айзек зевнул и потянулся. — Ага. Хоть разомнусь немного. Нет ничего хуже этих чёртовых автобусов. Кивнув друг другу, они направились в разные стороны. Молодой индеец, немногим старше Илая, сошёл с освещённой дороги и, углубившись во тьму, двинулся вдоль обочины. Илай же направился через колонки к небольшому зданию, в котором горел холодный свет. Знакомый звон колокольчика официально подтвердил — он дома. *** — Тимми, — Илай отчаянно взглянул на брата, — она была едва жива, когда мы пришли. Клянусь, я слышал её стоны за дверью. Но ублюдок не пускал нас. Говорил, что у нас нет никаких доказательств, значит, без ордера он нам открывать не обязан. И знаешь, что? Тим не узнал этот тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей, которым смотрел на него брат. Таким он его не видел никогда. — Мой напарник действительно был готов уйти. Он ничего не слышал. Сказал, у меня паранойя. Илай перевёл взгляд на Дэнни, который осторожно поглядывал на братьев из другого конца зала. Заметив, что Илай смотрит на него, он тут же скрылся за одним из стеллажей. Фыркнув, парень продолжил: — Для этих сволочей их форма ничего не значит. Просто одежда, которую надеваешь на работу. Она ни к чему не обязывает. Какой к чёрту ордер, когда за дверью перед тобой кто-то умирает?! — распалился Илай. Не выдержав его взгляда, Тим кивнул и уставился на банку пива в своей руке. Он уже знал, что там произошло. В таких местах слухи быстро распространяются, даже если официальных новостей не было. В тот день Илай чуть ли не силком потащил своего напарника к дому подозреваемого. Никаких доказательств того, что мужчина причастен к пропаже своей бывшей девушки, у них не было. У ублюдка было алиби. Вечером, когда Сюзанна пропала, он тусовался с друзьями, это много кто подтвердил. Только мать пропавшей девушки не могла успокоиться. Она не желала ничего слышать, была уверена, что именно Клэй похитил её дочь — этот больной засранец никак не мог простить Сюзи за то, что та порвала с ним. В участке она хваталась за руки Илая, умоляла проверить снова и снова, будто знала, что он единственный, чьё внешнее спокойствие могут пробить её мольбы. Там, у порога квартиры, когда его напарник уже почти развернулся чтобы уйти, Илай вдруг озверел. Выбил ногой старую деревянную дверь и с мощью разрушительного торнадо ворвался внутрь. В темноте маленького коридора, освещаемого лишь тусклым светом уличных ламп, едва ли можно было что-то разглядеть. В следующий миг он уловил движение — Клэй бросился в его сторону. Может, хотел атаковать, может, хотел сбежать. Илай не раздумывая выстрелил. Одна из пуль разорвала горло мужчины. Он сдох раньше, чем приехала скорая. И если бы Сюзанна действительно не оказалась в той квартире, избитая до неузнаваемости, Илая сразу же закрыли бы за решёткой, а ключ потеряли. С первых дней службы он действовал всем на нервы, но теперь у начальства наконец-то появилась возможность отстранить его. Превышение должностных полномочий, чтоб его. Да, девчонка действительно была там, но кто давал тебе разрешение идти туда? — Мне не жаль. Тим, я убил человека, но мне не жаль. Его серые глаза с мольбой уставились на брата, словно он подсознательно искал в нём что-то. Поддержку или совет. Илай обещал себе, что никогда больше не позволит старшему брату влиять на его жизнь. Направлять, советовать, говорить, что правильно, а что нет. Но, кажется, он всё ещё нуждался в нём. Хотя бы в его компании. Несмотря ни на что, Тим оставался его единственным родным человеком. Тим ответил, не переставая смотреть на жестяную банку, которую перекатывал в руках. — Ты правильно поступил. К чёрту их всех. Если бы вы попёрлись за разрешением, которого вам бы и не дали, он бы тут же прикончил ту девку. Ты её спас, это самое главное. Илай некоторое время молча прожигал брата взглядом. — Её — да. Тим тяжело вздохнул. Встав на ноги, он со стоном выпрямился, а после, протянув большую ладонь к голове брата, растрепал его аккуратно причёсанные тёмные волосы. Совсем как в детстве. — Эй! — парень отмахнулся, возмущённо уставившись на брата. — Илай, ты не сможешь спасти всех. Рано или поздно ты бы нарвался на какого-нибудь ублюдка, который мог бы убить тебя. И что тогда? Мне пришлось бы найти его и разорвать на части. А потом меня бы осудили, и наш славный городок лишился бы последней работающей заправки. Вот была бы жалость, да? — усмехнувшись, Тим развернулся и направился на улицу, оставив брата в одиночестве переваривать его слова. Холодный воздух моментально отрезвил его. Шутка, которой он попытался расслабить брата, показалась совсем уже глупой. Потянувшись за сигаретой, Тим услышал, как звякнул колокольчик над дверью. Брат вышел следом. Небольшая вывеска над заправкой мигала тусклым неоновым светом, слегка покачиваясь на ветру. Когда Илай взглянул на неё, на его лице впервые за вечер появилась лёгкая улыбка. — Да уж, вот была бы жалость. Целый город вымер бы первой же зимой. И всё почему? Потому что Тим "ТиДжей" Джаттерс оказался в тюрьме, благородно отомстив за своего глупого младшего брата. Тима словно облили ледяной водой, а после швырнули в печь. Брат не шутил с ним с тех самых пор, как узнал про их с Калебом секрет. Поёжившись, Тим выпустил струйку сигаретного дыма. — Благородно, ага... — Мог бы ещё сказать, что я не глупый. — Не мог. Вздохнув, Илай направился к чёрной машине брата, припаркованной у обочины. — Ты куда? — Тим торопливо кинул сигарету на землю, притоптав её ботинком. — Украду твою машину и поеду стрелять в плохих парней. Илай открыл дверцу, и салон тут же наполнился тёплым светом. Увидев, что брат застыл посреди дороги, он раздражённо закатил глаза. — Домой, Тим. Отвези меня домой. *** В дороге Илай молча смотрел в окно, подперев лицо кулаком. Тим пару раз бросил на него раздражённый взгляд, но парень словно не замечал его. — Илай, какого хрена? — процедил Тим сквозь зубы. — Что я уже успел натворить? — без особого интереса спросил Илай. Тим резко дёрнул рукой и схватил брата за рукав куртки, грубо задирая его и обнажая запястья. — Как это, чёрт тебя дери, понимать? На бледной коже насыщенными чёрными чернилами кто-то старательно изобразил колючую проволоку, окольцовывающую запястья парня. Тим перевёл взгляд на вторую руку и разглядел те же линии и там. Илай опустил рукав куртки и безразлично пожал плечами. Он бы не смог рассказать брату, что каждую секунду наедине с самим собой чувствовал, как тяжёлые мысли, словно стая волков, впиваются острыми клыками в мозг, дерут его когтями, пытаясь сожрать изнутри. Он не мог перестать думать о том, насколько это было больно. Особенно если ты юная девушка. Лишь когда его собственных запястий коснулась игла, а кожа горела от выводимых узоров, вопрос, болезненно вертящийся в его голове, наконец-то отпустил его. — И всё-таки ты такой придурок. Каждый раз умудряешься вывести меня из себя. — Прости, мам. Илай откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Тим вновь позвал его. — Отстань. — Если бы ты потрудился навестить меня ещё хоть один чёртов раз, хотя бы снова приехать на Рождество, то знал бы, что мы теперь живём не одни. Илай удивлённо распахнул глаза и посмотрел на брата. — Боюсь даже спрашивать. Тим отвернулся от него, уставившись на дорогу. Помолчал несколько мгновений, а потом тихо продолжил. — Я её очень люблю. Если ты попытаешься что-то выкинуть и испортить нам всё, богом клянусь, не посмотрю на то, что ты мой брат. Я убью тебя. — Я ещё и коп, — напомнил Илай. — Тем лучше, — усмехнулся Тим.