Первая любовь...

      

***

      

      — Я не понимаю, — Минхён нахмурил брови, — ты не был виноват ни в чём из этого, почему вдруг виноват ты? — он смотрел на отца глазами, в которых была смесь непонимания и раздражения. Джено задумчиво крутил телефон, на подобие спиннера, и смотрел куда-то мимо них, в окно. Джисон клевал носом, опираясь головой на ноги второго по старшинству брата. Время близилось к двум часам, и младшего по-хорошему нужно было уложить на дневной сон. Джехёну не хотелось вставать. Ему нравилась этот момент, где все его дети тихо устроились в одном месте, жаль, что Тэёна здесь нет. Но сейчас и этого было достаточно. На муже он отыграется чуть позже.               — Я думал, что на Юту злиться неправильно, ведь, по сути, виноват был я. О его проблемах с гневом я знал, что остро отреагирует — предполагал, но всё равно, ничего не сказал. А на Тэ я злиться не мог. Винить его в чём-то тоже. Считал это просто невозможным. Так и получилось, что методом исключения в виновных, остался только я.              — Ты до сих пор на него злиться не научился, — фыркнул Джено и наклонился, чтобы поднять Джисона, усаживая его на свои колени. Тот пару раз хлопнул сонными глазками и прижался головой к груди брата, засыпая почти мгновенно.              — Что? В смысле? — спросил Минхён, поворачиваясь к Джено.              — Ну, если ты не понял, на папу он злиться так и не научился. Первая и единственная любовь отца — это папа. А Юта, с которым он подрался это наш дядя Юта, лучший друг папы. Дядя Джонни — бывший недопарень, Доён — это тот, с кем Джонни ему «изменил». А Чону, ну, — это Чону. Верно, отец?              — Верно, — кивнул Джехён, улыбаясь удивлению старшего сына и догадливости среднего, — кажется, кто-то слишком увлёкся повествованием и не сопоставил точки, — усмехнулся он.              — Так папа твоя первая и единственная любовь? Вау.              — Так получилось.              — А почему ты ему не позвонил или, ну, не написал?              — Инстаграмма у него тогда не было, а телефон я свой утопил через две недели после переезда. Вот и получилось так, что связаться я не мог.              — А как вы встретились снова?              — Это произошло через три года. Мой университет объявил о программе обмена студентами, и в том списке была парочка университетов из Южной Кореи, и я решил рискнуть. Жить мне было где, и язык я знал прекрасно, поэтому отказывать им было не из-за чего. И вот я уже лечу обратно в Сеул, уже и, не надеясь встретить его.                     

***

                    В следующую нашу встречу он сиял. Светился изнутри тем же костром, даже больше, чем тогда, в школе. В университете его обожали, его уважали, на него равнялись. Он был одним из лучших, если не лучшим.              Я увидел его в толпе лишь раз, случайно, и всего на пару мгновений, и начал искать везде. Но не видел. Он будто специально от меня прятался, но он не знал, что я поступил туда же. А не знал ли? У него всегда были свои способы узнать любую информацию. Иногда мне казалось, что тот единственный раз был просто игрой моего воображения.              В стенах университета он был «Тэëн-сонбэним». Гордостью и примером для подражания, яркой звездой, подающей большие надежды. Девочки его любили, парни уважали, преподаватели ценили. Он был почти идеален. Основным его минусом считали Юту. Всё того же Накамото Юту, что в школе ходил с ним чуть ли не под ручку, который рисовал факи на полях тетрадок и писал маты на японском, который послал всю школу в день выпускного по громкой связи. Тот самый Юта, что подначивал его признаться в любви. Тот самый, что прибежал в последние дни перед отъездом и наорал на Джехëна, тот самый, что оставил после себя огромный фиолетовый синяк на скуле и под глазом и привкус крови во рту на прощание.              Юта был талантливым, но ленивым, и всегда находил авантюру, в которую можно влезть и затащить с собой Тэëна, и на удивление Доëна, что в их универе не учился, но рядом с этой парочкой постоянно появлялся. Первый особо не сопротивлялся, чаще не имея ничего против очередной авантюры друга, второй пытался выступать как некий голос разума, которого у этих двоих и в помине не было. Появился у них тогда в компании ещё один — Тен, таец, с невероятным талантом в танцах и таким же шилом в одном месте, как и у них. И выступать в одного против троих занятие заведомо проигрышное, хотя и строили они из себя чаще паинек и взрослых серьёзных людей, подростковое бунтарство всё ещё клокотало где-то в организме. И, если Тена иногда мог притормозить его парень, Кун, то с другими двумя ему было очень трудно справиться.              Они столкнулись по-настоящему через месяц. Буквально врезались друг в друга в парке около университета. В руках Тэëна был кофе, благо, что холодный, и он спешил на встречу с преподавателем, а Джехëн совершенно не смотрел куда шёл, увлекшись перепиской с Чону, что жаловался на неблагодарную работу бариста. Вся рубашка, кроссовки и немного брюки и телефон оказались в липкой жидкости, а испуганный Тэëн вцепился в предплечье Джехëна, судорожно пытаясь исправить ситуацию. Будь это кто-то другой, он может и разозлился бы, но Джехëну было всё равно на испорченную одежду, на выскользнувший из рук телефон, наверняка треснувший, на странные взгляды прохожих. Его волновал только Тэён. Его пальцы на руке Джехёна, его взволнованный голос и те же красивые глаза и яркие волосы. Он почти не изменился с их последней встречи, разве что стал ещё прекраснее. И пусть его назовут каблуком и тряпкой его мнение никогда не поменяется.              — Всё в порядке, Тэ, — Джехён перехватил руки мужчины и сжал его ладони в своих, стараясь заглянуть в глаза, — всё в порядке. Я в порядке.              — Джехён, а ты как здесь? — Тэён выглядел взъерошенным, будто только что проснулся или сильно устал. Он удивленно смотрел на Джехёна и то открывал рот, то закрывал, пытаясь придумать, что сказать, но не мог. Руки он не выдёргивал, и для Чона тогда этого было достаточно.               — Приехал по программе обмена студентами. Не ожидал, что встречу тебя так скоро, — Джехён сжал ладони Тэёна немного сильнее, несмело улыбаясь. В груди затягивался клубок эмоций, от которых хотелось кричать. Он был счастлив. Он боялся. Он всё ещё любил. — Я рад. Правда, рад.                     — Я… Я даже не знаю, что сказать, — Тэён запнулся, растеряно переводя взгляд с лица Джехёна на их руки и обратно.              Они, возможно, и стояли бы так ещё долго, если бы не зазвонивший в заднем кармане джинс телефон Тэёна. Звонил Юта. Тэён спешно выдернул руки из хватки Джехёна, тихо извиняясь и торопливо, немного неуклюже, доставая телефон, чтобы ответить. Его ногти были выкрашены в чёрный цвет, а на пальцах было надето множество колец. Всё так знакомо. Джехён не вслушивался, что Тэён говорил Юте, он просто смотрел. Смотрел на немного вымывшийся розовый цвет волос, на обвешанные браслетами руки и расписанную, скорее всего, вручную серую джинсовку поверх черной майки. А ещё цепочки на шее. Три цепочки разной толщины и длины, и на одной из них висит крестик. Серебряный. Длинный. Крестик, который Джехён купил на восемнадцатилетние Тэёна. Который он передал через Юту, и думал, что до получателя он так и не дойдёт.              Это… было приятно.              Юта передал подарок, а Тэён его носил. Хотя может Юта не сказал Тэёна от кого он, и просто вручил среди прочих подарков. Сейчас это было не важно.              — Мне бежать надо, может, ещё увидимся, — Тэён спешно начал прощаться, держа одной рукой телефон у уха, а другой придерживал сумку на плече. Громкий возмущенный голос Накамото, требовавший ответа звучал слишком знакомо, а неловкая улыбка Тэёна, была тем, что возвращала в школу, когда они были близки. — Ещё раз прости за кофе.              Стоять на месте пока розовая макушка Тэёна отдалялась, казалось неправильным. Радость исчезала так же быстро, как он уходил. Тугой комок эмоций все ещё был где-то в груди, но радости и восхищения не было. Теперь этот комок хотелось выцарапать из груди и выбросить. Хотелось броситься за Тэёном и умолять о прощении. Хотелось провалиться сквозь землю и сделать вид, что его на Земле и не существовало вовсе.              Телефон, всё ещё лежащий на тротуаре, оповестил о новом сообщении. Его ждал Джонни. Только вот идти больше не хотелось, тем более что рубашка испачкана, а кожа вся липкая от кофе и сиропа. Надо будет потребовать компенсацию. Например, тот же кофе. Только они вдвоем и этот чертов кофе. Может, хоть тогда они смогут поговорить нормально.               С того момента Джехён видел Тэёна везде. В коридорах, на улице, в кафе и в том парке. Он мелькал везде. Постоянно куда-то бежал, опаздывал, торопился. Часто рядом был Юта или Тен. Редко — он один. Выловить его, чтобы сказать хотя бы пару слов, казалось нереальным. Юту Джехён старался обходить стороной. Побаивался, что ещё не простил, и разговор начнётся сразу с кулаков. С тех пор, он стал выглядеть не как обычный хулиган, а больше смахивал на бандита. Джехён понимал, что это лишь образ и его любовь к коже и металлу, и на самом деле, Юта не был злым, но опасения всё равно были.              Поговорить им всё-таки удалось. Они пересеклись на одной университетской вечеринке. Время было уже за полночь и многие уже были изрядно пьяны. Они столкнулись в одном из коридоров чьего-то дома. Джехён не помнил ни к кому они тогда пришли, ни повода для вечеринки — ему это, в общем-то, интересно и не было, главное, что алкоголь был бесплатным и знакомые какие-никакие были. Он слышал крик Юты, он видел Тена, и помнил, что вечеринки Тэён не любил, поэтому и не надеялся его увидеть.              С той встречи в парке прошло около месяца, и Джехён уже почти потерял надежду поговорить с Тэёном наедине хотя бы пару минут. А тут он. С темным макияжем, в кожанке с шипами надетую на майку-сеточку и в кожаных штанах. Он не был пьян, но явно был навеселе. Он был прекрасен.              К нему клеился какой-то парень, вроде бы кто-то из старшекурсников, но Джехён не был уверен. Он мало с кем был знаком. Тэёну его внимание было не очень приятно, но его либо не слышали, либо не хотели слышать. Заметив его, парень смутился и отошёл на несколько шагов от Тэёна, а Ли наоборот улыбнулся уголками губ и в два больших шага добрался до Чона, обхватив его руку своими двумя, прижимаясь к нему как-то слишком близко для того, кто бы злился или был просто знакомым. Бывшим другом.              — Было приятно с тобой пообщаться, но нам пора, — громкий спокойный голос Тэёна разнесся по коридору, удивив и того парня, и Джехёна. Натянув дружелюбную улыбку, он помахал рукой незнакомцу и утянул Джехёна к лестнице, а потом и к двери. На улице было прохладно. Не настолько, чтобы надевать пальто, но в одной толстовке было бы холодновато. — Надеюсь, ты не против, что я тебя так увёл.              — Нет, что ты, — Джехён поправил ветровку и посмотрел на Тэёна и его майку. На него было холодно смотреть. Сам же Тэён не обращал внимания ни на холод, ни на Джехёна. Он напевал что-то себе под нос и шёл по еле освещенной улице, пружиня на каждом шагу. Казалось, что вся энергия, что сейчас находилась в нём, искала высвобождение через эти шаги. — Я планировал скоро уходить.              — Значит, я не помешал, — резко развернувшись, протянул Тэён. Он улыбался. Так знакомо и ярко. Джехён таял под его взглядом, от его улыбки по рукам пробежала дрожь, от его присутствия рядом пустела голова. Хотелось схватить его за руку, обнять, прикоснуться хоть как-нибудь.              «Ты не можешь помешать» — хотел сказать Джехён.              — Можно я тебя провожу? — вместо этого спросил он. Эти слова вылетели изо рта Джехёна, быстрее, чем тот смог сообразить и получились громче, чем хотелось бы. Тэён замер, удивленно хлопая глазами. Джехён тоже замер, но в нервном ожидании ответа. Если бы Тэён его послал, он бы понял, и обижаться бы не стал. Но крохотный огонек надежды еще теплился где-то на закорках мозга.               — Можно, — ответил Тэён и его губы растянулись в совсем другой улыбке. Более нежной и понимающей, его шаг перестал пружинить и стал более плавным, вся его фигура будто разом уменьшилась и истончилось. Он стал тем же подростком, в которого так бесповоротно влюбился Джехён.              Они шли рука об руку в тишине. Почти тишине. Тэён продолжал напевать мелодию, в которой Джехён узнал колыбельную про маленькую звёздочку. И чувство дежавю нахлынула с неимоверной силой. Да, их двое, а не трое как тогда и теперь они не еле знакомые по воле случая, а. А кто они теперь? Хотя сейчас это было и не важно.              — А я тебе звонил, — вдруг сказал Тэён. Он не останавливался, шёл медленным размеренным шагом, засунув руки в карманы кожаной куртки. Джехён остановился, смотря, как спина юноши медленно отдалялась от него. Новость ударила под дых. Он думал, что всё кончено, что Тэён злился, и шанса вернуть его не было. А он звонил. Звонил ему!              — А я телефон разбил. И утопил. Почти сразу же, — сдавлено произнёс Чон. Ситуация там получилась странная и о разбившемся телефоне он очень сильно переживал. Они с родителями тогда пошли осмотреть район и зайти заодно в магазин, и по случайности проходили мимо начинающейся потасовки на мосту через реку. Из-за чего она началась он, если честно не помнит, да и неважно это было. Его толкнули, телефон выскользнул из кармана и сначала упал на асфальт, разбиваясь в дребезги, а потом кто-то из прохожих подтолкнул гаджет в воду. Новый телефон ему купили почти сразу, но переживать из-за этого он меньше не стал. Ему важен был не сам гаджет, а та память, которую он в себе хранил. Фото друзей и близких ему людей, видео со случайными счастливыми моментами и Тэëн. Его Тэ, который как он думал, остался только там. У него было пару фотографий на ноутбуке, но это была крупица в море.              — Я свой тоже, разбил. — Тэён остановился и посмотрел на Джехёна через плечо, поджимая губы, привычка, которая означала, что ему неловко, и на секунду Чону показалось, что между ними той пропасти, которую он придумал у себя в голове. — Психанул, что ты не отвечаешь и швырнул в стену. Сломался. На новый пришлось подкопить, а на время одолжить старый телефон сестры. Она не спрашивала зачем, но, кажется, и так знала. Она у меня умная.              — Ты злишься на меня?              — Нет. Уже нет.              Дальше они шли молча. Тишина не давила, она обволакивала спокойствием. Но идти им было недолго. Новый дом Тэёна был недалеко от того, в котором проходила вечеринка. Это был небольшой многоквартирный дом, с семью этажами и красивым, но старым фасадом. Они стояли у подъезда, смотря на дверь, и не желая расходиться.              — Кажется, пора расходиться, — тихо сказал Тэён, доставая из нагрудного кармана кожанки ключи. Звон бубенчика брелка разнёсся по тихой улочке, слишком громко в ночной тишине.              — До встречи? — неуверенно спросил Джехён, протягивая руку для рукопожатия, неуверенный, что этот жест примут.              — До встречи, — легко согласился Тэён, пожимая руку и сжимая немного сильнее, чем было необходимо, почти сразу же отходя. Он легко взбежал по лестнице и Джехён не стал ждать, когда он зайдёт в подъезд, разворачиваясь и собираясь уходить. Но вместо хлопка двери, он услышал голос Тэёна. — Эй, Джехён!              — Да? — Джехён резко развернулся.              — Я рад, что ты вернулся. — В дверях подъезда стоял Тэён, смотря на него с легкой улыбкой. Его фигуру освещал яркий белый свет из подъезда, придавая ему ещё более сказочный вид.              — Я тоже этому рад, — Джехён спрятал руки в карманы, смущено отводя глаза. От слов Тэёна стало легче дышать. Будто груз, так долго давивший, на него исчез. Будто всё и вправду начинало налаживаться. — Можно я тебе напишу?              — Можно.              Возвращался домой Джехён в какой-то эйфории. Всё казалось ярче. Грудь распирало от счастья. Глаза почему-то слезились. Это ощущение не портило даже то, что номер телефона Тэёна ему пришлось выпрашивать у Джонни.              Они снова появились в жизни друг друга. Немного неловко и неуклюже, но так знакомо. Сообщение за сообщением, одна неловкая встреча наедине вслед за другой, и вот они почти также близки, как и до этого. Но теперь этого казалось мало. Джехëну хотелось быть ближе. Хотелось быть кем-то большим, чем друг. Хотелось укрепиться в жизни Тэëна так же сильно, как Юта или Доëн. Может даже сильнее, если это, конечно, возможно. Это трудно, но больше не казалось невозможным.              С Ютой пришлось знакомиться заново. Точнее налаживать контакт. Это было обязательное условие, если он хотел остаться в жизни Тэёна, и оказалось не таким сложно, как Джехён думал. Юта, кажется, отпустил на него обиду, если она и была, но о той драке помнил и старательно подъебывал на этой почве. Доён понимающе смотрел и сочувствующе похлопывал по плечу и спине. А Джонни и самому от японца перепадало.               — Так, кто вы друг другу? — однажды спросил Тен, когда они собрались вместе выпить, отпраздновав окончание сессии. Все уже пропустили по паре рюмок и были навеселе. Все, кроме Джонни, которого задержали на подработке. — Друзья-любовники? Френдзона? Передружба?              — Я бы сказал, подготовительный этап, — Юта перегнулся через Куна, чтобы что-то прошептать тайцу, противно так, хитро улыбаясь. Что именно он сказал, Джехён не слышал, но понимающие кивки Тена его насторожили, но этот вопрос больше не поднимался.              — Так, а где это уёбище? — через какое-то время спросил Юта, поднимая банку с пивом на манер тоста и мотая головой из стороны в сторону, ища глазами кого-то. По обречённому взгляду Доёна, Джехён догадался, кого он искал.              — Ты про кого? — Джонни как раз в этот момент подошёл к столу, целуя Доёна в губы, а Тэёна в щёку, усмехаясь над сморщившимся лицом последнего.              — А вот ты где, — Юта растянул губы в широкой пьяной улыбке. Его глаза хитро блестели, показывая, что их обладатель в крайне хорошем расположении духа, что чаще всего было плохо для Джонни, да и для Джехёна чаще всего тоже. — Посмотрите, кто соизволил явиться. Древнее ископаемое собственной персоной. С какого века ты к нам явился? Так долго шёл, наверное, с мезозойской эры?              — Иди нахуй, — Джонни насупился, недовольный тем, что японец снова отыгрывается на нём. Да и старше он был всего на парочку месяцев, не на год даже, и с чего вдруг его записали в старики ему было до обидного не понятно. — Тэён тоже тебя старше, но ты ему ничего не говоришь.              — А ты иди на хуй и Тэёна не трогай. Он моё солнце ему можно всё. Да, Ёни? — Юта повернулся к другу и игриво подмигнул. Их перепалки были привычны, почти безобидны, и ни разу не дошли до драки. Но последнее лишь благодаря Доёну, что вовремя успокаивал Джонни, и Тэёну, что отдёргивал Юту. Накамото слушал только его.              — Не приписывай меня к своему безумству, — закатил глаза Тэён. Что-то в груди Джехёна дрогнуло. Это было слишком знакомо.               Возвращались домой они в тот вечер вместе, как и во все прошлые разы до этого. Им было не по пути, даже не в одну сторону и Тэён это знал, но позволял себя провожать, позволял быть рядом. И, кажется, в тот раз Джехён выпил немного больше, чем надо было, и разговаривал без фильтров. Шли они медленнее, чем обычно, постоянно останавливаясь. Расходиться не хотелось, но заговорить первым не решался никто. Дойдя до очередной лавочки, Джехён плюхнулся на неё, ударяясь головой о спинку. Тэён тихо сел рядом и задрал голову, стараясь разглядеть на небе звезды. Получалось так себе.              — Помнишь, я говорил, что ты мне кого-то напоминаешь? — шепотом спросил Тэён, закрывая глаза.              — Помню, — почти мгновенно ответил Джехён, немного скатываясь по скамейке, — но ты тогда так и не сказал, кого именно я тебе напомнил. «Кого-то из детства», так?              — Так, — согласно кивнул Тэён, расплываясь в грустной улыбке. — В детстве я и сестра жили какое-то время у бабушки в деревне, и там, в соседях была одна семья, приезжала она не часто, но постоянно. И там был мальчик. Смешной такой. На год меня младше. Я не помню, как или когда мы познакомились, но он был рядом, кажется, постоянно. Когда я сказал, что мне нравится звезды, притащил банку с оригами цветных звезд. А потом, кажется, на новый год, он привёз из города гирлянду со звёздами. Она была красивой, но короткой, поэтому и её мы засунули в бутылку. — Тэён помнил мальчика, у которого улыбка была с ямочками. Помнил, что ждал его приезда больше, чем родителей. Помнил, как грустил и чуть ли не плакал, когда он уезжал. Помнил, в какой ужас пришёл, когда родители забрали их в город и Тэён понял, что больше никогда его не увидит. — А на последний мой день рождения перед тем, как нас увезли из деревни родители, он подарил мне серебряную цепочку, она всё ещё у меня, правда, замочек сломался, а я всё в ремонт отнести не могу.              — Знаешь, а у меня тоже был такой друг. — Джехён уставился на Тэёна, ища знакомые черты и находя их на повзрослевшем лице. — В деревне, где у родителей дача. У меня там был друг, художник. Он носил жёлтые кроссовки старшей сестры и вечно ходил с разбитыми коленями и облепленный пластырями. Его бабушку я первое время боялся, а потом она угостила меня компотом из кизила и вишни, и я понял, что она не злая, а просто строгая. Он подарил мне картину с жёлтыми цветами. А потом исчез. Было больно.              — Кажется, это был ты, — Тэён открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть в глаза Джехёна. Его голос был едва ли громче шепота. Но они были близко, и Джехён его прекрасно слышал. Его губы тронула знакомая нежная улыбка.              — Кажется, это был я.              — Давно не виделись, мальчик-сосед.              — Давно не виделись, Ëни, — Джехён не смог сдержать счастливой улыбки. Он нашёл того, кто был дороже всего в детстве, и это был тот же человек, что был желаннее, чем кто-либо другой сейчас. Его Ёни. Его Тэ. Его первая и последняя любовь. Лучшего расклада и быть не могло. — Ты меня прости, — прошептал Джехён, протягивая руку и оглаживая щеку Тэёна.              — За что? — также тихо спросил он, накрывая руку Джехёна своей, прижимаясь сильнее и прикрывая глаза.              — За то, что уехал, ничего толком не сказав, что признался и сбежал, что так долго тянул.              — Тогда и ты меня прости. Всё же я сбежал от тебя раньше. Дважды.              — Я на тебя никогда не злился.              — А я да. И на тебя. И на себя. И на родителей, что увезли. Я был очень злым ребёнком, знаешь ли.              — Не верю. Ëни был самым милым и добрым ребёнком.              — Неужели?              — Да, я сам видел.              Громкий смех Тэёна был для ушей музыкой, старой заезженной до невозможности пластинкой, но всё ещё любимая до безумия. Может сравнение и странное, но хриплость в голосе напоминал треск граммофона, стоящего у них на даче уже лет сорок              — Ты будешь со мной встречаться? — спросил Джехён, сев ровно и обхватывая лицо Тэёна обеими руками. Он смотрел в глаза юноши напротив и видел вселенную. Всё ту же вселенную, что видел в семь, и чуть позже в семнадцать. — Ли Тэён, ты согласен стать моим парнем?              — Согласен, — Тэён ответил почти сразу, мягко улыбаясь. Джехён не смог сдержать порыв счастья и расцеловал лицо Тэёна, не смотря на протесты и притворное ворчание.              А губы у Тэёна были мягкие и сладкие. Как спелая вишня из детства.                     

***

                    Входная дверь квартиры громко хлопнула, оповещая о чьём-то прибытии. Тэён неспешно вошёл в гостиную, удивленно обводя взглядом сыновей и мужа. Возвращаясь домой, он ожидал чего угодно, но не всю семью, собравшуюся в одном месте без ссор, перепалок или громких разговоров. Они никогда не были тихими, и чаще в доме всегда было громко. Даже, когда все расходились по разным комнатам, шум всегда был будь это фоновое звучание телевизора, музыка из комнат подростков и топот. Тишина была им несвойственна.              — Я что-то пропустил? — спросил Тэён, осматривая комнату на наличие сломанной мебели или разбитой посуды, а потом детей и мужа на отсутствие повреждений. Почему они ещё могли сидеть все вместе так тихо? Но он ничего не находил и это только усиливало волнение вперемешку с подозрением.              — Нет, папа, совсем нет, — Минхён вскочил с дивана, подбегая к родителю, чтобы обвить его руками, обнимая. Он улыбался, положив подбородок на плечо Тэёна и смотря на отца и братьев. — Я думал, ты надолго.              — Ну, вообще-то сегодня мой выходной и надолго я задерживаться не планировал, — Тэён попытался отцепить от себя старшего сына, окидывая странным взглядом свою семью, — да и меня не было почти шесть часа, ты думал, я там до утра что ли?              Джехён посмотрел на электронные часы и с удивлением обнаружил, что с того момента, как они здесь засели, прошло так много времени. Тэён нахмурился, но больше говорить ничего не стал. Джисон до этого момента, дремавший на груди брата, открыл глаза, сонно моргая.              — Папа! — воскликнул Джисон, замечая мужчину и радостно заулыбался, вырываясь из объятий Джено и протягивая руки к Тэёну.              — Иди ко мне, мой хороший, — Тэён наклонился к Джено и подхватил младшего ребенка на руки, звонко поцеловав среднего в макушку. Разворачиваясь в сторону кухни. — Поможешь папе разогреть ужин?              — А, — встрепенулся Джено, вскакивая на ноги, — папа, может сначала сходишь переодеться? Ты же с улицы и всё такое.              — Не, я сначала на кухню, потом переоденусь. Ужасно есть хочется, — отмахнулся от сына Тэён, скрываясь в дверях кухни.              — Думаю, мне пора, — взволновано сказал Джено и убежал на второй этаж, прятаться в свою комнату. Джехён и Минхён удивлено переглянулись на странное поведение подростка, но крик Тэёна объяснил многое.               -А что с кухней?