Chapman brown

      Адриан не был особым фанатом кофе, но с его работой ему приходилось пить его довольно много. А помимо работы были еще супергеройские дела и учеба, так что да... Адриан пил кофе почти ежедневно.       Когда новый Starbacks открылся на его пути к университету, он в первый же день зашел в кофейню. За кассой стояла милая девушка с двумя хвостиками чернильного цвета и голубыми глазами, надпись на бейджике гласила: «Маринетт». Она поприветствовала его.       — Доброе утро!       — Доброе, — ответил Адриан и с удивлением отметил, что девушка не стушевалась перед ним, не покраснела и в целом не казалось впечатленной его натурой. Вот это профессионализм. Или она просто не знала, кто он? Хотя это вряд ли. Недавно по всему городу расставили баннеры новой осенней коллекции его отца с лицом Агреста младшего, так что не знать хотя бы его лица было сложно. — Большой сливочный капучино с карамельным сиропом, пожалуйста.       — Ваше имя? — кивнув, спросила девушка, набирая заказ на экране планшета.       Адриан моргнул.       — Э-э-э... — Что ж, похоже она действительно понятия не имела, кто он. — Адриан Агрест.       И она просто начала делать его заказ.

***

      Маринетт-ученица коллежа, увидев перед собой самого Адриана Агреста, по которому сохла два года, вероятно, упала бы в обморок. Узнай эта пятнадцатилетняя Дюпэн-Чэн, что будет делать кофе самому Адриану Агресту, она бы, наверное, не отделалась и реанимацией.       Но нынешняя двадцатилетняя Маринетт Дюпэн-Чэн, во-первых, больше не была влюблена в мечту юности, а во-вторых, работала восьмую смену подряд, так что ей было откровенно наплевать, кто к ней заявится, лишь бы мозги ей не делали.       Поэтому ошеломленным из них двоих оказался именно Адриан Агрест, очевидно, удивившийся тому, что она делает вид, будто не знает его. И отчего-то Маринетт понравилось его смятение. Так что, отдавая ему стаканчик, на котором неверно было написано его имя, с готовым кофе, она намеренно произнесла:       — Хорошего дня, Андре!       И взгляд побитого щенка на его лице явно стоил того.       Маринетт не была злой по своей природе. К тому же Адриан был учтив и вежлив, так что не было совершенно никакой необходимости путать его имя. Но она ощущала какое-то внутреннее удовлетворение оттого, что смогла пошатнуть его самоуверенность, пусть всего на миг.       Просто когда ты наконец излечиваешься от больной влюбленности в персонажа, с которым тебе ничего не светит и одно упоминание в разговоре которого заставляет тебя краснеть и проглатывать язык, это приятно — смутить этого самого персонажа, пусть он и не подозревает ни о твоей бывшей любви, ни о твоем существовании в принципе.       Ну, а еще, Маринетт действительно была слишком уставшей, чтобы реагировать как-то иначе.

***

      Маринетт Дюпэн-Чэн работала полную восьмую смену подряд не потому, что прогуливала учебу, а потому, что ей негде было учиться. В свои восемнадцать она не сдала вступительные экзамены — не хватило нескольких баллов. В девятнадцать Маринетт не успела на экзамен, потому что ей и Коту Нуару пришлось справляться с акуматизированным, что заняло довольно много времени, и в итоге ее попросту не пустили сдавать. Объясняться перед родителями было тяжело, в особенности потому, что слезы не давали ей вымолвить ни слова. В те же девятнадцать Маринетт решила пойти работать в кофейню; работать с родителями и требовать с них за это деньги ей было стыдно.       Свой двадцатый день рождения Дюпэн-Чэн праздновала лишь с родителями, а потом, вечером, с Котом Нуаром, ведь он был единственным ее другом, кто смог выкроить на нее два часа. Алья и Нино оказались погребенными под гранитом науки. Но Маринетт не обижалась, скорее — завидовала им.       Поступление в престижный университет на факультет моды и дизайна было ее мечтой. Но супергеройская деятельность, настигшая ее в шестнадцать лет, давала свои плоды: учиться в коллеже стало тяжелее и она еле сдала выпускные экзамены на «хорошо», что уж говорить о вступительных.       Так что в свои двадцать, вместо того чтобы учиться, как и большинство ее сверстников (и даже Адриан Агрест!), она работала бариста в Starbacks. Зарплата была нормальная, Маринетт не жаловалась. К тому же она часто болтала со знакомыми посетителями, что скрашивало ее день. Да и Алья с Нино нередко заходили к ней после учебы, что тоже делало ее смены чуточку лучше.       Когда ее определили на новую точку, Маринетт все еще не жаловалась. Просто вздохнула, понимая, что теперь просыпаться надо раньше, а ехать до места работы дольше, и взгрустнула оттого, что наверняка больше не увидит постоянных клиентов.       Чего она точно не ожидала, так это того, что Адриан Агрест станет ее постоянным посетителем.

***

      Адриан никогда не понимал, почему люди работают или учатся в кофейнях и кафе. Там обычно шумно, многолюдно, нельзя надеть домашнюю одежду, нужно заказать что-то, чтобы тебя не выгнали. В общем, он не понимал.       Однако, когда он уже второй месяц подряд видел одну и ту же девушку — Маринетт — за кассой, которая мило общалась с некоторыми посетителями, невероятно красиво смеялась (смех красивее он слышал только у его Леди), особенно со смуглой рыжеволосой девушкой и темнокожим парнем, делала потрясающий кофе и всегда была вежлива даже с самыми наглыми посетителями, Адриан вдруг понял.       Атмосфера.       Маринетт создавала теплую, домашнюю атмосферу в кофейне; наверное, поэтому люди и возвращались сюда. Адриану нравилось это чувство доброты и непринужденности, которое окутывало его, стоило ему только зайти за порог и увидеть эту потрясающую девушку.       Поэтому вскоре он сам стал переписывать конспекты и решать задачки в Starbacks, где работала Маринетт.       Если честно, его немного заботило, почему она работает каждый день. Ее напарники-бариста сменялись раз в несколько дней, но сама Маринетт работала, казалось, круглосуточно. Разве у них не должно быть обязательных выходных? Это было странно.       — Добрый день, месье Агрест, — улыбнувшись, поздоровалась Маринетт. — Большой сливочный капучино с карамельным сиропом? — уточнила она, уже набирая на экране заказ.       Он кивнул.       Они иногда переговаривались о погоде или его учебе, но он ничего не знал о ней. Вдруг ему захотелось исправить это. К тому же он был единственным, кто стоял в очереди, так что момент был идеальный.       Когда она поставила ему стаканчик, на котором правильно было написано его имя (она больше не ошибалась), он спросил:       — Почему я вижу тебя тут каждый день?       — Эм, — она посмотрела на него так, будто он самый недалекий человек на свете, — потому что я здесь... работаю?       Адриан смутился.       — Я, эм, имел в виду, почему ты работаешь каждый день. У тебя нет учебы или других дел? И ты что, не устаешь?       Она рассмеялась. Адриан невольно улыбнулся.       — Слишком много вопросов за раз. Отвечу на один. У меня нет учебы и других дел, — она пожала плечами.       — Оу, — только и выдал он. — И какого оно?       — Хреново, — Маринетт ответила легкомысленно, но отчего-то он поежился. Наверное, это больная тема для нее.       — А что насчет выходных?       Она закатила глаза, но ее взгляд отставался приветливым.       — Всего один вопрос, месье Агрест.       Кажется, это можно считать началом их дружбы.

***

      — Знаешь, я очень люблю тебя, моя Леди, но ты выглядишь плохо, — сказал Кот Нуар, когда они сидели на крыше одного из невысоких домов в спальном районе, устроив небольшой ночной пикник.       Это было правдой. В мешках под глазами Ледибаг можно было хранить картошку, а ведь она пользовалась тональным кремом!       — Знаешь, я очень люблю тебя, мой Котенок, но ты не умеешь быть вежливым, — весело передразнила девушка, ничуть не обидевшись на его слова.       — Я волнуюсь за тебя.       — Я просто много работаю, Нуар, и все, — она пожала плечами.       — Нельзя работать каждый день, — пожурил он ее. — Надо давать своему организму отдых.       — Да, мам, — Ледибаг закатила глаза. — Пообещаю взять выходный в следующее воскресенье, только папе не рассказывай.       — О, нет! — Кот Нуар подобрался к ней ближе и резко начал щекотать. — Я расскажу Санта Клаусу, что ты плохо вела себя в этом году, и он не подарит тебе подарок в виде моего поцелуя!       — Какое... разочарование! — смеясь, сказала она. — Ну все, Кот... х-хватит!       — Пообещай, что возьмешь два выходных!       — Обещаю, обещаю!       Она вытерла слезы на глазах, когда Кот Нуар перестал ее щекотать. Вместо этого он обнял ее за талию и уткнулся носом в шею, начиная тихо мурлыкать.       — Какой ты нахальный кот, — пробормотала Ледибаг, запуская пальцы в его волосы.       — Я тоже люблю тебя, моя Леди.       Когда она была готова перепрыгнуть на другую крышу, чтобы скрыться в ночи, то вдруг обернулась и сказала с ухмылкой:       — Если Санта Клаус отберет у меня мой подарок, то Кот Нуар не получит свой в виде моего поцелуя. Пока, Котик! — И упорхнула, оставив Нуара лыбиться, как идиота, на холодной крыше.

***

      Постепенно они с Маринетт стали чуть больше, чем знакомыми, чуть меньше, чем друзьями. Он узнал, что она мечтала поступить на дизайнера, но в силу обстоятельств (каких — она не уточняла, а он не решался спросить) не смогла; что она любит зеленый чай и какао и терпеть не может кофе; что ее любимый цвет — розовый; что ее лучшие друзья — те самые рыжеволосая девушка и ее парень. Маринетт была милой, доброй, но нередко она остро шутила, что, безусловно, нравилось Адриану, к которому каждый обращался с трепетом, словно он некое божество; так что такое просто отношение — отношение как к обычному человеку — было главным, что он любил в Маринетт. Он мог быть с ней более раскованным, чем с одногруппниками или другими моделями. И Адриан ценил это.

***

      Наступала зима. Холодало. А снега так и не было в Париже. Впрочем, Адриан, как человек, зиму не любивший, не переживал по этому поводу. Ему зима всегда казалась ужасно холодной не столько из-за температуры на улице, сколько из-за безразличия отца к нему, особено остро ощущавшегося в рождественские праздники, которые парень справлял всегда один, даже без компании Натали.       Адриан подъехал к Starbacks с другой стороны здания: так удобнее было поставить машину. Выйдя на улицу, он заметил одинокую курящую фигурку.       — Маринетт? — удивленно спросил он, останавливаясь рядом с ней. Девушка стояла в одной футболке, поверх которой была накинута легкая ветровка. Лицо ее было хмурым. — Все в порядке?       — Замечательно, — фыркнула она и сделала затяжку. — Нерадивый клиент.       — О, — он понимающе кивнул. Недолго думая, Агрест снял свое теплое пальто и набросил его на плечи девушки. — Хочешь поговорить об этом?       — О боже, нет, — Маринетт наконец улыбнулась, что Адриан засчитал за личную победу, и укуталась в его пальто. — Не хватало мне еще с клиентами обсуждать других клиентов, — проворчала она.       — Да, это не очень профессионально.       — Вы весьма проницательны, месье Агрест.       Она достала из кармана джинсов мятую пачку каких-то дешевых сигарет, названия которых Адриан даже не знал. Он быстро выхватил пачку из рук девушки и сказал:       — Найди что-то получше в левом кармане пальто, и, возможно, оно убьет тебя не так скоро.       Маринетт фыркнула, но полезла в левый карман и выудила оттуда пачку Chapman с брауни.       — Говоришь как мой лучший друг, — пробормотала она.       — А ты куришь такие же дешевые сигареты, как моя подруга, — улыбнулся Адриан. — Вообще-то они предназначены ей. Но я уверен, что она не обидится, если узнает, что я отдал одну сигарету девушке в беде.       — Какое великодушие с твоей стороны. — Она закурила. — Так ты покупаешь сигареты своей подруге? Это очень мило с твоей стороны.       — Вообще-то, — Адриан смущенно почесал затылок, — она не просто подруга. Ну то есть... у нас все сложно.       — Вот как. — Маринетт заинтересованно взглянула на него. — Хочешь поговорить об этом?       Он закатил глаза на ее явное передразнивание.       — Я люблю ее. Она моя первая и, кажется, последняя любовь в этой жизни, — проговорил парень. — Она потрясающая. Храбрая, добрая, готовая пожертвовать собой ради чужого блага; у нее самые красивые глаза, которые я только встречал, и она замечательно шутит, — восторженно лепетал Адриан.       — Да уж, ты действительно ее любишь, — по-доброму усмехнувшись, заметила Маринетт.       — Правда, я не понимаю, чувствует ли она ко мне то же самое, или я ей просто хороший друг, — печально добавил Агрест.       — Может, у вас все еще сложится. Знаешь, иногда жизнь действительно тяжелая и разобраться в чувствах к кому-то очень трудно. Не ставь на ваших отношениях крест френдзоны.       — Спасибо, — он улыбнулся. — Та-ак, а что насчет твоего друга? У вас с ним все однозначно?       Маринетт небрежно пожала плечами.       — Он меня любит, а я... — она задумалась, — а я не уверена, что готова к отношениям.       — То есть ответные чувства все же есть?       — Несмотря на то что он иногда полный болван, я рада, что могу проводить с ним каждый день хотя бы несколько часов. Но все равно это сложно. Я... — девушка замолчала, словно задумываясь, стоит ли продолжать. — Я не уверена, что меня можно любить, понимаешь? Я просто неудачница, — она вздохнула. — Даже поступить в университет не могу.       — Эй, — Адриан мягко сжал ее плечо, — все заслуживают любви. Даже просто неудачницы. Не стоит сомневаться в себе, Маринетт, ты хороший человек.       — Ты даже не знаешь, чем я занимаюсь большую часть времени, кроме работы бариста, — фыркнула она.       — Я просто знаю, что ты прекрасная девушка. — Адриан пожал плечами.       Это было правдой. Он чувствовал, что она та, кому можно довериться, та, кто не подведет. И, возможно, он бы влюбился в нее, не будь его сердце занято Ледибаг.       — Спасибо, Андре.       Парень рассмеялся.

***

      Отношения с Ледибаг за те годы, что они работали вместе, перетекли в очень крепкую дружбу, и, хоть Адриан отчаянно мечтал о большем, он наслаждался каждым моментом со своей Леди. Его подростковая влюбленность не только не прошла — она стала лишь сильнее, переросла в настоящую искреннюю любовь, которую скрывать не было никакой возможности; эта любовь наполняла каждый атом его тела, растекалась в венах и заставляла биться сердце. Адриан любил. И теперь, спустя несколько лет, не мог сказать, что это невзаимно.       Потому что Ледибаг принимала его подарки, не вырывала руку, когда он хотел оставить поцелуй на ее костяшках, не закатывала глаза на его шутки, а наоборот, отвечала в подобном ключе. Она была прекрасной и без того, но стоило случиться этим изменениям, как Кот Нуар окончательно и бесповоротно утонул в синих омутах ее глаз.       Он намеренно не спрашивал ее про чувства, не заводя щепетильный разговор, боясь испортить все, что у них было. Пока она сама не будет готова, он не собирается давить на нее или торопить.       Он готов ждать столько, сколько потребуется.

***

      — Chapman для моей милой Леди, — проворковал Кот Нуар, протягивая пачку сигарет девушке.       — Спасибо, Котенок, но тебе не стоит каждый раз покупать мне их. Знаешь, это все... — Ледибаг запнулась, открыв пачку и заметив, что там не хватает одной сигареты. Она нахмурилась. — А где...?       — О, я поделился этой пачкой с девушкой в беде, но надеюсь, что ты не расстроишься, — легкомысленно ответил Кот.       Девушка в беде.       Маринетт начала лихорадочно соображать.       О боже.       Адриан Агрест — это Кот Нуар. Кот Нуар — это Адриан Агрест.       Мир завертелся у нее перед глазами, так что она прикрыла веки, думая о том, насколько нелепо он раскрыл свою личность. А еще о том, как судьба отчаянно старается свести их вместе.       — Миледи? Все хорошо? — обеспокоенный голос и рука у нее на плече.       Ледибаг открыла глаза.       — Все хорошо, Котик, — она улыбнулась и вытащила сигарету.       Закуривая, девушка все думала о том, как Адриан отзывался о ней, когда они разговаривали на улице. «Она потрясающая». Маринетт всегда знала о любви Нуара к Ледибаг, но слышать, как он говорит о ней кому-то другому, было не просто приятно, это было как-то по-особенному тепло. Он действительно любил ее и хотел рассказать всему миру об этом.       Она тоже любила его. По-настоящему она осознала это почти год назад, и ее отношение к нему заметно изменилось, но Ледибаг не решалась на большее. Дело было даже не в том, что они не могут открыться друг другу, а в том, что она не чувствовала, что заслуживает такой всеобъемлющей, незыблемой любви с его стороны. Ледибаг ведь просто делает свою работу — спасает Париж. Так поступал каждый, кому она вручала камень чудес, так поступал и сам Кот Нуар. Маринетт не видела в себе ничего особенного.       И пусть времена, когда она разделяла свою личность надвое, давно закончились (теперь она понимала, что Ледибаг — это Маринетт, Маринетт — Ледибаг и сила квами не давала ей новых качеств, а лишь дарила чуть больше уверенности в себе), девушка все равно чувствовала себя недостойной Нуара. (Ха, скажите это ее шестнадцатилетней версии.) Просто потому что у Кота было слишком большое сердце, Ледибаг была уверена, что не сможет отдавать ему столько же любви, сколько он проявлял к ней. И, узнав, что он Адриан, она лишь сильнее убедилась в этом.       Они с Адрианом быстро нашли общий язык. Он всегда был вежлив, никогда не устраивал сцены, даже если Маринетт путала заказы или забывала добавить сироп; они быстро сдружились, и она была рада делиться с ним маленькими фактами о себе. Своими редкими шутками и некоторыми жестами Адриан иногда напоминал ей Нуара, но Маринетт привыкла думать, что это просто из-за ее чувств к хвостатому чуду. Адриан был словно ее потерянная родственная душа. И сейчас, когда пазл сложился воедино, Ледибаг наконец позволила себе поверить в то, что у них может что-то получиться.       (Как забавно: они обсуждали друг друга, даже не зная об этом.)       Но она не могла быть единственной, кто знает личность напарника. Это было попросту нечестно по отношению к Нуару. Поэтому Маринетт решила намекнуть ему.       В конце концов, если что-то пойдет не так, Банникс все исправит.

***

      Ну, конечно, вечер не мог закончится хорошо.       Бражник решил, видимо, помотать их сегодня как следует, выпуская третью акуму за день.       Адриан сидел в Starbacks за любимым столом и желал просто отдохнуть от насыщенного съемками и акумами дня, когда произошел странный взрыв. Его отшвырнуло в сторону стены ударной волной. Сознание на секунду помутнело, воздух вышибло из легких, но он быстро пришел в себя, поднимаясь на ноги среди обломков стены, стульев и столов. Основной удар пришелся на вход, и, если бы он сидел чуть ближе к двери, отделался бы не только сильным ударом.       Адриан почувствовал как его схватили за руку и потащили куда-то.       — Сюда! Скорее! — крикнула Маринетт, и через несколько мгновений она уже всунула парня в маленькое помещение, захлопнув дверь. Замок щелкнул под действием ключа.       — Подожди! А как же-       — Спрячусь в туалете! — донесся до него крик.       Что ж, разделиться действительно было логичнее, ведь, если обезумевший злодей найдет это помещение, то подчинит себе только одного из них двоих. Или что он там делал с обычными людьми.       Адриан оглянулся. Помещение было похоже над подсобное, но в нем была другая дверь, вероятно, ведущая на улицу. Свет был включен, и он внимательно осмотрелся, чтобы найти камеры, но ничего не было. Отлично — он спокойно может перевоплотиться и остаться незамеченным.       Адриан надеялся, что злодей не доберется до Маринетт.       Когда он нашел акуматизированного, Ледибаг уже была на месте: сидела на крыше, скорее всего продумывая план действий.       — Я бы хотела сказать, что вечер добрый, но язык не поднимается, — проговорила девушка, не отрывая взгляда от злодея.       Удивительно, но из всех супергероев только она могла слышать, как Кот Нуар появлялся позади нее — для остальных он был неслышным.       — Я рад провести этот вечер с тобой, миледи, так что не могу сказать то же самое, — мурлыкнул Нуар и спросил: — Уже выяснила все?       — Этот мужчина кричал что-то о плохих бариста и теперь хочет разрушить все кофейни в городе. Акума в галстуке, но это не факт.       — Ему придется долго стараться в таком случае. — Они увидели, как акуматизированный рукой вызывает ударную волну, обрушивая ее на какую-то неприметрую кофейню в парке. — Как думаешь, что будет, если он прицелиться в человека?       Удары у него были сильные: от сооружений оставались обломки. Настоящие взрывы.       — Давай не будем это проверять, — напряженно сказала Ледибаг.       Проверить все же пришлось.       Злодей напал на Ледибаг со спины, пока та была занята Талисманом Удачи. Кот Нуар был слишком далеко, потому что до этого выводил гражданских с места битвы. Парень видел, словно в замедленной съемке, как Ледибаг, пронзительно вскрикнув, летит и врезается прямо лицом в стену ближайшего банка. Талисман Удачи выпал у нее из рук.       Он будет видеть это в кошмарах.       Кот Нуар не помнил, как добрался до Ледибаг, пока злодей, радостный оттого, что ему больше никто не мешает громить кофейни, не обращал на супергероев никакого внимания. На трясущихся ногах парень опустился на колени и повернул голову девушки к себе и потряс ее за плечо.       — Ледибаг! Леди, очнись!       Ее лицо было залито кровью — очевидно, она сломала нос. С гулко бьющимся сердцем Кот Нуар все тряс и тряс ее за плечи, успев переложить ее голову себе на колени, но Ледибаг не подавала никаких признаков жизни. Когда до него, панически испуганного, дошло наконец проверить, дышит ли она, девушка распахнула глаза.       — Боже мой, — выдохнул Нуар, закрыв глаза. Он почувствовал, что его щеки, оказывается, мокрые от пролитых слез.       — Я в п-порядке, — пробормотала Ледибаг и сжала ладонь напарника.       Это было неправдой.       На смену страху пришла ярость.       Нуар не помнил, как бросился за акуматизированным, оставив Ледибаг одну, как ожесточенно дрался со злодеем, как, выпустив акуму из галстука, все бил и бил лицо потерявшего сознания мужчины. Он чувствовал только гнев на ублюдка, посмевшего так сильно ударить Ледибаг.       — Котенок, — на его плечо легла знакомая ладонь, и Нуар наконец остановился, тяжело дыша. — Все в порядке. Ты победил его. Я в порядке.       Это все еще было неправдой.       Он сжал ее руку и оглянулся. Вокруг него собралась толпа, не смевшая тем не менее приближаться к нему. И правильно. Адриан не чувствовал стыда. Пусть любой знает, что будет, если кто-то хоть пальцем тронет его Леди.       Он позволил Ледибаг увести себя в переулок. Никто не последовал за ними, даже журналисты, наверняка снимавшие все на камеры и, возможно, транслировавшие это в прямом эфире.       Ледибаг обхватила его лицо руками.       — Ты перестарался, — мягко укорила она его, впрочем, совершенно не обвиняя.       Кот Нуар крепко прижал ее к себе, утыкаясь носом в макушку. Ее лицо все еще было измазано в крови, и ей наверняка было ужасно больно, когда он обнимал ее, но она не позволяла этому взять верх и заботилась о нем. Все должно было быть наоборот.       Какой же он жалкий.       — Прости, миледи, — после долгого молчания пробормотал Кот Нуар. — Я просто... ты...       — Все хорошо. Талисман Удачи все исправит. — Он отстранился от нее посмотрел в ее васильковые глаза, в которых видел лишь доброту. — Но тебе придется объясняться с журналюгами в будущем, — весело добавила она. Кот улыбнулся, пожав плечами.       Как же он ее любил.       Ледибаг подкинула Талисман Удачи, чрезвычайно сильно похожий на кольцо Нуара, в воздух, и божьи коровки стерли с ее лица кровь. Девушка заметно расслабилась.       — Это было больно, — тихо сказала она, и Адриан снова почувствовал укол вины.       Он должен был быть быстрее, он должен был спасти ее, он должен был получить этот удар, он...       — Эй, перестань, я знаю, о чем ты думаешь, — нахмурившись, произнесла Ледибаг. — Я в норме, хорошо? Не вини себя, Котик. Это битва — на ней может произойти все что угодно.       Он согласно закивал, но они оба знали, что это будет преследовать его еще долго.       Распрощавшись, они полетели в разные стороны. Адриану было необходимо вернуться в кофейню и проверить, в порядке ли Маринетт.       Вернувшись в подсобку, Агрест сел на пол, радуясь, что дверь, которую девушка закрыла, все еще была запертой.       Щелкнул замок, и из двери показалась запыхавшаяся Маринетт.       — Все в порядке?       — Супер, — Адриан поднялся и подошел к ней, осматривая на наличие синяков. И хоть это было глупо — чудесное исцеление Ледибаг уже исправило все, — ему было необходимо убедиться, что все действительно в порядке. Хотя бы с одной из них. — А ты как?       — Было страшно, — призналась Маринетт.       И Адриан внезапно задумался о том, как все эти атаки переживают обыкновенные люди, не имеющие побрякушек, наделяющих их силой. Да уж, наверное, психологи, психиатры и психотерпевты — самые востребованные специалисты в Париже.

***

      На следующий день Маринетт все так же работала. Ее тело — в особенности спина, что было жутко неприятно — ныло при каждом движении. Вернувшись вчера домой, девушка обнаружила, что вся ее спина просто синяя. Тикки сказала, что иногда при сильных атаках чудесное исцеление срабатывает не полностью. Маринетт только вздохнула. Тикки тоже хорошенько досталось, ведь, если бы не магический костюм, от Ледибаг остались бы только кровавые крошки да костная труха. Поэтому Тикки, принявшая на себя основной удар, была все еще вялая и много спала, даже не шевелясь в кармане худи.       Декабрь подходил к концу, близилось Рождество, а Маринетт так и не придумала, как оригинально намекнуть Нуару о том, что она знает его личность.       Впрочем, почему именно Нуару? Можно же было намекнуть Адриану.       Колокольчик звякнул, дверь открылась, и в кофейню зашел Агрест. Его лицо было бледное, с темными кругами под глазами, и Маринетт с сожалением поняла, что он или вовсе не спал этой ночью, или ему снились кошмары.       Кошмары о том, как Ледибаг умирает.       Маринетт поежилась. Ей все еще иногда тоже снились похожие вещи, когда Нуар подставлялся под удар. Так что она понимала его полностью.       Но они были супергероями, так что кошмары были неизбежной частью их жизни.       — Привет! — поздоровалась она, делая вид, что не замечает его состояния. — Ты сегодня поздно.       Время было около двух часов дня, а Адриан обычно заезжал перед учебой и заходил вечером — после университета.       — Замучила бессонница, — он вымученно улыбнулся, — так что я не пошел на учебу.       — Как обычно? — сменила тему Маринетт, чувствуя, что Адриан не имеет желания разговаривать об этом.       — Сегодня, пожалуй, флэт уайт. С карамельным сиропом.       Она кивнула.       Отдавая ему напиток, Дюпэн-Чэн молча улыбнулась — поддерживающий жест.       — Я, э-э-э, знаю, что ты завтра не работаешь, — начал Адриан, и это было правдой: Маринетт в кои-то веки решила взять себе выходной в честь праздника, — поэтому — вот.       Он протянул девушке красиво обернутую квадратную коробку, перевязанную ленточкой.       — С Рождеством!       — О, что ты... Боже, Адриан... — Маринетт покраснела. Она правда не ожидала, что он подарит что-то ее гражданской личности. — Спасибо, — застенчиво сказала она.       — Я бы остался посмотреть на твою реакцию, но мне надо купить кое-что моей подруге, так что пока-пока! — И он забрал стакан, даже не взглянув, что на нем было написано.       Маринетт открыла коробку. В ней лежал подписанный Габриэлем Агрестом журнал («Для Маринетт. С Рождеством!»), свитер (о божечки!) из новой зимней коллекции Агреста и пачка Chapman с брауни.       Боже, этот свитер стоил как три ее зарплаты, а Адриан так просто дарит его ей? Уму непостижимо.       Расплывшись в широкой искренней улыбке, Маринетт продолжила отрабатывать смену.

***

      Кот Нуар мчался на встречу с Ледибаг как обезумевший. Как хорошо, что он зачем-то бросил вчера взгляд на стаканчик, который собирался выкинуть.       На нем было написано: «Моему Котенку с любовью от его Леди» мелким ровным почерком.       Тогда сердце Адриана, наверное, на секунду остановилось, потому что он чувствовал себя так, словно умер и возродился.       Она знает.       И она позволила знать ему.       Черт возьми, это был лучший подарок, который ему когда-либо дарили.       Осознание, что две самые прекрасные девушки оказались одной, выбивало у него воздух из легких. Как же это хорошо.       Судьба определенно сводила их даже вне костюмов.       Адриан не мог спокойно жить с этой мыслью вчерашний остаток дня и весь сегодняшний день. Вчера они с Ледибаг не встречались, потому что им обоим нужно было покупать подарки, но, черт возьми, он просто сгорал от нетерпения ее увидеть.       И вот он на крыше.       Ледибаг стоит на краю, ее распущенные волосы развеваются на ветру, и она, кажется, наслаждается снегопадом, не прекращающимся с самого утра.       Кот Нуар даже не пытался подкрасться. Он просто бросился обнимать ее со спины.       — Ты... ты просто потрясающая, — прошептал он ей на ухо, щекотя дыханием. — Ты знаешь это?       Она рассмеялась — самое лучшее, что Нуар когда-либо слышал.       — Ты говорил. Так что да, имею в виду. — Он чувствовал, как она улыбалась.       Наконец она развернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза.       — Как ты... Почему ты решилась? — с замиранием сердца спросил Кот.       — Ну, — она водила пальцем по его груди, рисуя замысловатые фигуры, отчего он плавился, — это было бы неправильно оставлять тебя в неведении, когда я знаю, кто ты. К тому же я уверена, что Банникс не позволит мне разрушить все. — Она вновь взглянула на него. — Но пока она не появлялась, так что, я думаю, все хорошо.       — Все просто замечательно, — прошептал Кот Нуар.       — И у меня для тебя кое-что есть, — сказала Ледибаг, вырываясь из его объятий и беря с крыши небольшую коробочку. — С Рождеством!       — Знаешь, того подарка, который ты мне сделала, вполне достаточно.       — Он был адресован Адриану. А этот — Коту Нуару.       С благодарностью парень принял из ее рук коробку и открыл. Внутри оказался нежно-зеленого цвета вязаный шарф.       — Неужели ты сама?..       — Сама связала, — кивнула Ледибаг.       Это — все это — было больше, чем кто-либо делал для него за всю жизнь.       Как же он рад, что его сердце выбрало ее.       Кот Нуар обернул шарф вокруг своей шеи. Он так ярко улыбался, что был уверен: завтра его щеки будут болеть.       — А это тебе, моя прекрасная Леди. — Парень протянул ей коробку, все это время бывшую в ее руках.       Внутри находились коллекционные фарфоровые фигурки Ледибаг и Кота Нуара.       — Нуар, это же...       — Я знаю, это немного эгоцентрично, — он смущенно похлопал глазами, — но я хотел, чтобы хоть так я был с тобой всегда.       — Они прекрасные, — прошептала она и потянулась, чтобы поцеловать его в щеку. — Но я думаю, теперь ты и так будешь со мной почти всегда.       Она снова встала на носочки, чтобы поцеловать его, однако на этот раз в губы, по-настоящему. Он обхватил ее за талию и прижал к себе, ее руки скользнули ему грудь. Ласковый поцелуй, в который они вложили все свои чувства, был самым лучшим подарком для обоих.       — Так мы теперь...? — отстранившись, неверяще спросил Кот Нуар.       — Мы можем попробовать. — Ледибаг нежно провела рукой по его щеке, и он потянулся за прикосновением.