Скверная Песнь

Увидеть собственную смерть невозможно. Как и пережить её. Сами понятия противопоставлялись друг другу. Да, одно вытекало из другого, но им и кончалось. Процесс был необратим. Солону Амелл быстро забудут, а Героиню Ферелдена никогда. Даже придумают красивую легенду, чтобы увековечить Пятый Мор и её, имя которой сотрется из истории. Героиня Ферелдена – юная, отважная, добрая чародейка, что пожертвовала собой ради мира на родине. Солона Амелл была родом из Вольной Марки, и она не была доброй, отважной и, если уж совсем откровенно, совершенно не юной. Едва-едва достигнув двадцати восьми лет, она сразила Архидемона, отдав свою жизнь. Героиня Ферелдена – символ смелости и жертвенности, возможно, её личность подгонят под девиз Серых Стражей, сделав этаким идеалом. Про Солону Амелл многое расскажут её друзья и товарищи, что бились с ней плечом к плечу, например… «Она была задумчива и язвительна». «Невероятно закатывала глаза, одновременно с этим смеясь». «Она сочетала в себе тяжесть ответственности и легкость взгляда на жизнь». «Она не отступала перед трудностями, если те были под её носом, но старалась заранее увернуться от них». «Она была хорошим слушателем, так как не любила делиться личным».  Но про самую значимую черту могла рассказать лишь Солона. Из всех возможных демонов и духов, что могли испытать её, ей явился демон Гордыни, самый могущественный из всех. И всё бы ничего, но Амелл никак этого не ожидала. Но подобное испытывают подобным, не так ли? Демона Гнева, которого она одолела без особых усилий, было достаточно. Она поняла, что подавляемый гнев и наносное смирение может ей дорого обойтись, только вот урок, как и учитель, был другим. Мышь, как и все демоны Гордыни, использовал её лучшие стороны против неё самой. Это было сродни щелчку по носу, но не помогло ей в предстоящих испытаниях. Этот урок она усвоила только со временем… и горьким опытом. Солона Амелл и Героиня Ферелдена совершенно не похожи, но всё же являлись одним человеком. Одну – забудут, другую – увековечат. Молодой, ещё не король, но близкий к этому, Алистер Тейрин преклонил колени. Она могла поспорить, что он рыдал, рыдал как дитя, горько и надрывно. Лелиана склонила голову, её губы едва-едва шевелились. Молитва Создателю? Винн вторила ей, закрыв лицо руками. Зевран рядом с ней застыл истуканом, не отрывая взгляда от огромной туши поверженного Архидемона, под которой покоились останки Солоны Амелл. Шейла, несмотря на её каменное сердце, лихорадочно пыталась то ли приподнять, то ли отодвинуть мертвого оскверненного древнего бога. Стэн мрачно наблюдал за ней, сжимая окровавленный меч. Огрен уже приложился к фляге, ругаясь под нос. И только Морриган мрачно осматривала толпу выживших бойцов. Звериные глаза выискивали кого-то. Солона, голова которой была сокрыта шлемом, нахмурилась. Морриган не глупа – она догадалась, но и Амелл не дура. Она знала, кого брать в невольные союзники. Морриган плевать на всех, кроме себя собой, и даже, если она подозревала что-то, то никому не скажет. Морриган так и не призналась ей, какую выгоду получит от ритуала, поэтому и Солона умолчала о своём интересе. Амелл приняла правильное решение, связавшись с Морриган. Обе получат, что хотят. Обе умолчат о той ночи. Обе исчезнут. Солона скрылась, как только начался послевоенный хаос. Время ликования вперемешку с трауром. Никакие празднества и торжества её не прельщали, а на собственные похороны она не планировала приходить. Она скоро покинула Денерим, обернувшись на него единожды. Солона прикрыла глаза, прощаясь. Перед глазами встала картина её товарищей перед Архидемоном. Её разношерстная армия. Такие сложные, сломанные существа, но близкие и родные. И… Алистер. Смешной, милый, любимый и такой честный. Честный и благородный до жестокости. «Любимый», – шелестело в её разуме, подобно колосьям на ветру, через которые она шла. В цвет его волос, не иначе. Ей всё будет напоминать о нём, да? Ферелден пропитан им, да и совсем скоро весь Ферелден будет принадлежать Алистеру. А он в свою очередь будет принадлежать королеве Аноре. Ей всегда нравились такие мужчины, как Алистер. Такие мужчины, в глазах которых ты невероятно особенная и желанная. Немного скованные, но крепкие. Верные и благородные. Ласковые, но дикие. «Твоё желание – закон», – говорил Алистер страстным, глубоким голосом без капли сомнений. Такие, как Алистер, никогда не ударят в спину. Такие, как он, бьют в лоб. «Тогда у нас ничего не получится», – сказал он с горечью и печалью, но опять-таки без сомнений. Тёмный небосвод, под которым она коротала ночи, также напоминал об Алистере. Столько ночей, проведенных вместе, остались лишь мутным воспоминанием. Стоило ли оно того? Если бы ей сказали, что всё закончится так, то прошла бы она тот же путь? Позволила бы себе вновь увлечься Алистером? Или сбежала бы, когда подвернулась возможность? Ох, её любимо-ненавистное сослагательное наклонение. Сколько успешных решений она упустила? И сколько ужасных концов она избежала? Если бы она проигнорировала просьбу Йована. Если бы она не сказала Ирвингу. Если бы она не осталась с разбитым сердцем. Если бы не встретила Алистера. Если бы она отговорила его от трона… Они могли сохранить отношения, но не в том формате, который её устраивал. Любовница! Солона не собиралась быть его секретом. Не после того, как она была с ним полностью, отдавая всю себя. Лучше она будет мертва для него, как и он для неё. «Так будет лучше, – сказала она сама себе и звездному своду над головой. – Он это переживет. И я тоже рано или поздно забуду его. Мне не впервой». Она брела прочь от Денерима, который праздновал победу. Зверь, её огромный мабари, трусил рядом. О её авантюре знали трое: Солона Амелл, Создатель и Зверь. И никто из них никогда не проговорится. Конечно, весь этот спектакль не из мести Алистеру. Она не настолько мелочна и жестока. Да, она злилась на него, но даже так она испытывала тягу к нему, нежную привязанность, гниющую в сердце. Глаза вновь защипало, но ей не стоило останавливаться из-за очередного приступа эмоций. Как же она скучала по нему! Сейчас бы оказаться в его руках, получить эти его неловкие объятия, словно она хрупкий цветок, и те кроткие поцелуи. Она скучала по его лихорадочным губам. Слёзы катились из глаз, а Зверь тихо подвывал, чтобы она не чувствовала себя одиноко. – Спасибо, Зверюга, – прошептала она, глотая слезы. Решение принято. Да, ей больно. И, возможно, когда-то ей станет лучше, но сейчас ей нужно пройти этот тяжелый путь. Нужно быть сильной. Противоречивые чувства боролись за место в её сердце. Печаль из-за разлуки. Ярость из-за вынужденного одиночества. Облегчение из-за свободы. Вина за жестокий обман. Ликование за тот же обман. Гнев за порушенную жизнь. И огромный страх перед неизвестностью. Солона не просто осталась одна. Она убила себя. Её более не существовало в мире. Она оборвала настолько потенциально успешную жизнь, что становилось смешно. И грустно. И горько. Ей необходим отдых, чтобы набраться сил. До её тайного убежища осталось пару дней пути, и уже там… там всё кончится. У Солоны был устоявшийся, амбициозный план. Она мечтала стать Первой Чародейкой. Всё благоволило ей. Ученица Ирвинга. Невероятный контроль магии. Выдающиеся способности. Самое быстрое Истязание. Её путь на вершину был ясен. Она даже сдала своего друга, чтобы не портить репутацию. Йован был фатальной ошибкой, но откуда она могла знать, что всё обернется так скверно? Что бы кому ни казалось, но в Кругу все обо всём знали. Только недавно вошедшим ученикам или детям казалось, что Башня невероятное строгое учреждение, где каждое правило – незыблемая истина. На деле всё было куда проще, если ты умел общаться, был смышленым и чувствовал настроение окружающих. Основное правило – «Не попадись», а если попался, то честно прими наказание. Например, Андерс, давний её приятель из Башни, сбегал каждый год, потом отсиживал долгий карцер, слушал нравоучения и переписывал книги. Пару магов крутили романы с храмовниками, и это те, о которых она точно знала. Даже она была увлечена кое-кем, а кое-кто был увлечен ею. И пока такие союзы не пересекали дозволенное, никому до этого не было дела, кроме фанатиков. И если Йован утверждал, что его планируют усмирить, то это точно за дело. А так жестоко наказать могли за одну вещь. Солона верила, что Йован любил ту послушницу, как и видела, что он лгал ей о магии Крови. Если бы он сказал правду, история сложилась бы иная. Если бы… Хах. А что в итоге? За верность правилам и преданность своему учителю её отдали Дункану. Все планы, надежды, мечты (о, мечты и сладкие чувства) были порушены. Её кинули в орден Серых Стражей, прикрывая это честью. Честь! Честь иметь внутри себя мерзость, отвратную Создателю. Честь! Честь делить своё тело с вечной проказой, от которой даже после смерти нет избавления. Честь! Какая ещё честь в бытие оскверненном?! Смерть или медленное гниение? Невероятно сложный выбор, но позже Солона рассчитывала найти выход из проклятого состояния. Она надеялась, что выход существует, ведь ощущение «этого» внутри сводило её с ума. Вечное, зудящее копошение скверны уничтожало её самообладание. Кто вообще додумался принять в себя часть проклятых Создателем тварей? Она была невероятно зла на Ирвинга, Йована, Дункана и Орден Серых Стражей. Она подыграла Дункану, чтобы выжить. Солона бы, может, и сбежала, но Пятый Мор требовал решительных мер. Она взяла на себя эту роль. Ответственность. Бремя. Она верила, что это временно. А потом случился Алистер. Солона осталась только из-за него, увлекшись им слишком сильно. Он так напоминал ей... Нет, не стоило думать ещё и о нём. С ним-то точно покончено. Его ненависть к магам… «Хватит, хватит, хватит», – просила она себя остановиться, и самовнушение в кои-то веки помогло, стирая из сознания светлые кудри и робкий голос. Возможно, если бы не Алистер с его «королевской» проблемой, то Солона бы осталась. Да, ради него она бы осталась. Но он всё порушил неуместными предложениями, а после и конечным разрывом отношений. Вооруженная аналитическим мышлением и выдающимися способностями в магии она быстро поняла, куда приведет её дорога Серого Стража и Героя в совокупности. И ни путь, ни результат ей не понравились. И тогда она стала планировать идеальный побег. Идеальным он, конечно, стал с помощью Морриган. Остальное уже история. Лучший Герой – мертвый Герой. Ей будут посвящать стихи и песни. О ней сложат легенды. Она их даже узнает и посмеется. О, как она посмеется. Наверное, так себя чувствовала Флемет, узнавая небылицы о себе? Солона дошла до заброшенного поселения, где в одном из домов оставила тайник с вещами на случай побега. Порождения всё здесь разорили, и люди не скоро вернутся на родную землю. Если они вообще выжили. В вещевом мешке была драконья броня, которую она заказывала у Вэйда, Ткач, её верный клинок, пара зачарованных колец и амулетов, несколько книг и кошель с монетами. Остатки её прежней жизни. Устроившись на привал за пределами поселения, она отослала Зверя на охоту, а сама отошла к небольшой речушке. Солона пару раз вздохнула, словно готовилась прыгнуть в пропасть. Остался последний шаг в её плане. Ей необходимо скрыться ото всех. Она застыла истуканом перед журчащей водой, засмотревшись на блики от солнца. Она ведь ещё могла вернуть всё обратно? Отыграть, придумать новый план. Мысли закрутились в голове, подбивая её решимость. Она могла отправиться с Шейлой и Винн, чтобы узнать о трансформации големов. Или отправиться с Лелианой в Храм Священного Праха, как та планировала. Могла помочь Зеврану с Воронами и посетить загадочную Антиву, о которой он так увлечено рассказывал. Даже могла спрятаться среди кунари, Стэн бы не отказал ей в этом. Остаться с Алистером, ловя насмешливые взгляды Аноры. Возродить Серых Стражей здесь, в Ферелдене, при поддержке короля было бы так просто. Стать символом, знаменем Ферелдена. Она могла бы попробовать вернуться в Башню и осуществить свои старые планы. При мыслях о Круге и произошедшем там её сердце дрогнуло. Она ненавидела в себе эту слабость, эту нить сентиментальности, связывающую её с прошлым. Почему бы просто не сделать, что запланировано, и не оставить это позади? Нет, нужно сначала извести себя всеми доступными вариантами развития событий, сожалеть и мучиться. Прекрасно, Солона. – Решение принято, – твердо произнесла она. Она наспех разделась, сняв, наконец, уродливый шлем, и склонилась над быстротекущей речкой. Отражение было сложно разглядеть, виднелась лишь грива вороных локонов, да мутное пятно вместо лица. Так даже лучше для её задумки. Она умыла лицо, оттягивая неминуемое. Солона, не моргая, уставилась в мутный образ, вспоминая о давно потерянном, действительно родном человеке. «Дайлен, – мысленно проговаривала она. – Ты мне сейчас очень нужен, братишка». Морриган, когда учила её искусству оборачиваться разными тварями, сказала, что никогда не мыслила превращаться в других людей. Лично для неё это было бессмысленно. Образ мыслей порождал сущность. Чтобы быть чем-то иным, следует подстроить мышление под новый образ, так зачем становиться тем, кем ты и так являлся? Но, по мнению Амелл, Морриган не доставало эмпатии, чтобы понять многогранность человечества. Солона тогда приняла слова Морриган, как данность, но многим позже, когда только зарождались мысли о побеге, она вспомнила своё детство и то, как они с Дайленом разыгрывали родных, притворяясь друг другом. Чем сейчас было хуже? Они с ним всегда были единым целым, так что его облик всё равно, что её. А побыв в Тени и примерив множество образов, Солона поняла насколько просто… измениться. Зрение туманилось из-за напряжения и сухости, но она удерживала мысль о брате. Она не могла знать, каким бы он был сейчас, но могла представить. Они были как лёд и пламя, что иронично, ведь непоседливой Солоне удавались ледяные чары, когда как спокойный Дайлен одним лишь взглядом зажигал свечи. Она старалась напрячь память, чтобы вычленить яркие моменты с братом. Он всегда был покладистым и спокойным, казалось, что он самый послушный мальчик, каких только видел мир. Пока речь не зашла о Круге Магов. Солона до сих пор помнила жар ярости Дайлена, такого непривычного и чужого. Словно она и не знала его до того случая. Вырос бы он темпераментным мужчиной, скрывающим свои чувства за маской равнодушия, как она скрывала свою чувственность за язвительностью? Дайлен уверенно шёл, словно знал, куда именно приведут его решения. Он не сомневался, особенно тогда, когда на кону стояла его свобода. Солона, наконец, закрыла глаза, ощущая покалывание по всему телу. Магия постоянными круговыми волнами шерстила по её телу, меняя его, преобразовывая. Открыв глаза, она увидела то же мутное пятно, но руки стали другими. Ладони стали крупнее, а пальцы шире. Она отпрянула от воды, ощупывая своё новое тело. Дайлен такой же жилистый, как она, но плотнее и выше. Посадка рук ощущалась иначе. Она пыталась привыкнуть к новому положению в пространстве, но даже равновесие удерживать было непривычно. Из-за отсутствия груди не тянуло в спине и плечах, да и замах рук был иным. Она опустила голову, смотря на пах, ища последнее подтверждение трансформации. С минуту поглядев на мужское достоинство, Солона выдохнула. Прекрасное тело прекрасного мужчины. На него потребуется запас маны, но оно того стоило. Она вновь склонилась над водой, пытаясь разглядеть лицо, но там, как и раньше, было лишь смазанное пятно с кипой темных волос. Она умылась, ощущая щетину на подбородке. Стоило ли ей отрастить бороду, чтобы замаскировать сходство с Героиней Ферелдена или наоборот использовать это? Она аккуратно встала, понимая, что ни её походка, ни осанка не подойдут Дайлену. Медленно похаживая, она потягивалась, пытаясь привыкнуть к новому телу. – Я скучала по тебе, Дайлен, – произнесла она и замерла. Так бы звучал его голос? Язвительный баритон, хотя она представляла его более тихим и вкрадчивым. Она прокашлялась, ощущая неприятное першение в горле. – Дайлен, – четко произнесла она. – Я Дайлен. Дайлен Амелл. Переодевшись в подготовленные доспехи, она сожгла старую одежду. Заклинание вышло слабее обычного, но она стойко приняла это. Малая цена за сокрытие личности. Из своей прошлой жизни она прихватила немного, многим пришлось пожертвовать, чтобы её смерть была убедительной. Смерть – лучший ключ к свободе. Этому Солону научил её брат давным-давно. – Добрых снов, Солона, – сказал Дайлен Амелл, убирая клинок в ножны.