Скверная Песнь

– Разумные Порождения Тьмы, – чётко выговорил Дайлен, словно не верил себе. Авернус хмуро смотрел на него. – Порождения Тьмы… эволюционировали, если можно так выразиться. Порождения, попробовав кровь Серых Стражей, обрели разум или его подобие, – сказал Дайлен. – По словам Андерса, они столкнулись с другой формой Порождений. Не с той тварью, что я тебе принес. – Любопытно, – пробормотал Авернус. – Пугающе, – поправил его Дайлен. – Разумные Порождения внешне схожи с обычными. И они не ладят с теми тварями. Андерс сказал, что то, что я нашел, лишь личинка. Они растут сами по себе. Авернус глубоко ушёл в себя, и Дайлен не мешал тому размышлять. Он изучал свежие записи в журнале, когда Авернус, наконец, заговорил. – Имея две линии трансформации Порождений, можно отследить сходства, они как раз будут завязаны на природе Скверны, а отличия первичным материалом, на котором Скверна паразитировала, – сказал Авернус. – Я попытаюсь отловить личинок на следующей стадии развития, – отозвался Дайлен. – Авернус, я всё хотел спросить. Пробовали ли Стражи проводить Посвящение не с кровью Порождений, а с кровью другого Серого Стража? Она ведь тоже заражена, но в меньшей степени. Авернус удивленно взглянул на Дайлена. – Я думал тебе известно об этом, – протянул он. – Хотя учитывая, как ты стал Стражем, тебе многие вещи неизвестны. Во-первых, в ритуале используется кровь Архидемона, обычно она впитана в специальный кубок, поэтому без него никакая кровь Порождений не сработает. В нормальных Орденах есть запас крови Архидемона, готов поспорить, что твой друг-король сохранил с поверженного Архидемона определенную часть. Кровь Порождений используется скорее для увеличения объема питья и ускорения усвоения оскверненной крови, но есть способ усилить её с помощью лириума и настоек. Оба варианта нестабильны. Сам знаешь. Секрет удачного ритуала всё ещё покрыт тайной. Можно ли зачаровать кровь Серого Стража для ритуала и смешать с кровью Архидемона? Можно. Но каков итог никто не знает, а рисковать никому не хочется. Это был очередной укол в нравственный компас Дайлена, но тот стойко его вынес. Он не станет рисковать людьми… Может, только если последними ублюдками. – Поэтому, – продолжал Авернус, – мне любопытно, что даст кровь, как называемого, разумного Порождения… Жаль, что мы отрезаны от Ордена. – Ты всё ещё можешь написать новому Командору, – теперь укол адресовался Авернусу. Старик сморщился, игнорируя предложение. – Ты можешь добыть мне ещё и Разумную тварь? – Я могу попробовать, – сказал Дайлен. – Пленить – легко, а вот как его доставить… Учитывая, что Пик становится всё оживленнее, это проблематично. – Ты смышленый, придумаешь что-нибудь, – приободрил его Авернус. Дайлен, конечно, придумал. Исследования медленно продвигались. Андерс поставлял ему информацию и давал координаты различных мест столкновений Порождений тьмы, пока не сбежал. Не то чтобы Амелл был удивлен. Это была основная черта Андерса. Что в Круге, что в Стражах он не обрел того, ради чего мог бы остаться. Дайлен лишь надеялся, что до похода на Тропы, Андерс отыщет особое место или человека, ради которых стоило жить или сражаться. Сам Дайлен таким похвастаться не мог. По последней наводке Андерса Амелл посетил логово матери, собирая куски её плоти и кровь. Матки были кошмаром Солоны, а у Дайлена история их появления вызывала стойкое омерзение. Тедас поражал разнообразием мерзости, но Матки были на порядок выше остальных. Дайлен также пытался отыскать след Архитектора, но тот скрылся, забирая большую часть Порождений с собой. Архитектор по своему функционалу напоминал Архидемона, но был разумным. По рассказам того же Андерса, Командор и Архитектор заключили сделку, и оба сдержали слово. Это говорило о наличие хоть какой-то чести у странного недоПорождения. Они бы тоже могли заключить сделку, Дайлену было что предложить, с другой стороны, Порождения вызывали у них с Солоной перманентное отторжение. Дайлен не считал года, но он ощущал изменения в теле под действием Скверны. Страшно представить, что происходило бы с Солоной. Каким изменениям подвергалось бы её тело. Прошло три года с посвящения Солоны в Стражи, а Дайлен так и не нашел ни лекарства, ни какого-либо решения. – Пока ты не ушел, – окликнул его Авернус. – Мне нужна Солона. Иногда Авернус проводил параллельные срезы между Солоной и Дайленом, сверяя их показатели, уровень магии и многое другое. Он что-то искал, бормоча про близнецов, но о результатах молчал, лишь отмечал очевидную разницу влияния Скверны. Дайлен кивнул, но с явной неохотой. Солона стала зыбким сном, давней памятью, похороненной и забытой, но в такие моменты Дайлен, понимая важность исследований, вспоминал. Нарывы боли, уколы последствий, сладость и горечь любви, цепи привязанностей и искалеченный Мором разум проникали из отрезанной части сознания, меняя Амеллов между собой. Голова шла кругом, но Солона стойко держалась. Пока Авернус брал кровь и проверял её на различные чары, Солона задумалась над своим положением. Она отвыкла от своего первоначального тела, всё казалось неправильным, чуждым. Длинные волосы щекотали шею, грудь тянула вперед, спина непривычно кривилась. Хорошо, что она просто сидела, а не передвигалась. Но мыслить о себе, как о Солоне, было приятно. Её охватывала ностальгия по самой себе. Иронично, что она позабыла себя, прячась за брата. Думать о себе как о Солоне и о себе как о Дайлене в этом обличье было проще. Она всегда отличалась рефлексией, чего за Дайленом не замечала, да тому было и опасно думать о чувствах, ведь маскировка могла мигом исчезнуть. Проще сосредоточиться на цели, если не отвлекаешься на эмоции, чем всегда грешила Солона. Она думала о каждом члене отряда, об их самочувствии, всегда хотела помочь. Дайлен был иным, и ей это нравилось. Может, будь брат с ней во время Мора, всё сложилось бы более удачно? Может, ей бы не пришлось нести всё то, что на неё навалилось? – Этого достаточно. Солона облегчено вздохнула, прикрывая глаза, и перед Авернусом снова восседал мужчина. За годы, проведенные в относительном уединении, Амелл успел привязаться к старику, настолько, что доверял ему свою кровь. Дайлен с интересом слушал о прошлых столетиях, свидетелем которых был Авернус. Иногда Дайлен рассказывал что-то из своих приключений во время Мора. – Куда отправишься на этот раз? – Был слушок, что видели ведьму в диких Землях, – проронил Дайлен. – Думаешь, это твоя подруга? Дайлен недовольно посмотрел на Авернуса. Он много раз просил не связывать прошлое Солоны с ним, чтобы лишний раз не попадать в диссонанс. Старик постоянно игнорировал его просьбу. – Морриган бы никогда не вернулась туда, – категорично заявил Дайлен. – Скорее всего, кто-то ищет её. – Зачем тратить силы на поиски самому, если можно воспользоваться чужим трудом, – хмыкнул Авернус. – Я не планировал её искать, – заметил Дайлен, – но, если Морриган действительно где-то видели, то я бы с удовольствием поговорил с ней. – Учитывая тот ритуал, что она использовала для сохранения твоей жизни, и её альтернативные познания в магии, она может быть полезна. Твой друг-Страж пропал, и нам не помешает помощь. – Ты всё ещё можешь обратиться к Стражу-Командору. Очередное предложение было отклонено. Как и Дайлен отклонял магию крови. Дайлен вздохнул. В любом случае ему пора в путь. Зверь радостно залаял, предвкушая приключения. – Пойдем налегке и очень быстро, – предупредил его Дайлен, готовясь превращаться. Он, конечно, не научился превращаться в дракона, как матушка Морриган, но Дайлен освоил трансформацию в птицу, пусть и весьма взъерошенную. Перемещаться по воздуху было эффективнее, и для слежки это подходило лучше всего. Он не сильно удивился, увидев Стража-Командора Ферелдена. – Подсобишь мне, Зверь? – попросил Дайлен. – Подружись с нашим Командором на время его поисков. Зверь почесал ухо задней лапой, обдумывая это предложение. – Он ведь ищет Морриган, разве ты не хочешь ему помочь? Пролаяв, Зверь мигом умчался. – Вот она верная мотивация, – вздохнул Дайлен, вновь принимая облик птицы, следуя за разношерстной компанией. История про зараженный Скверной Элувиан заинтересовала Дайлена. Они уже знали про заражение живых объектов Скверной, но предметы? Это стоило изучить. Когда маг из свиты Командора провел ритуал, и стало известно место нахождения другого Элувиана и, возможно, Морриган, то Дайлен, не медля, полетел туда. Он знал то место – местонахождение так называемой Матери и её омерзительных личинок. Зеркала Дайлен не находил, хоть и не раз исследовал те места. Кладбище Драконов производило удручающее впечатление, и вопреки названию тут было слишком много живности, которую Амелл пролетел, оставляя веселье Командору. Стоило ему влететь в разрушенные руины, как Морриган обратила на него своё внимание. Она ничуть не изменилась с их последней встречи. – Кто бы это мог быть? – мелодично произнесла она. Дайлен спикировал на землю перед ней, снимая с себя облик птицы. – Видимо, дух занятный, – прокомментировала она. Она хмурилась, поджимая губы, рассматривая мужчину перед собой. – Я Дайлен Амелл, – представился он. – Конечно же, – криво улыбнулась Морриган, скрещивая руки на груди, – а я достопочтенная королева. – Конечно, – согласился Амелл, возвращая ей усмешку. – Ты же выносила принца. – Ваши людские титулы меня не интересуют, – фыркнула она, – как и смешные маски. Дайлен вздохнул, оглядываясь. Не лучшее место. Не лучшее время. Но Морриган и Солона, как ни странно, дружили. И что самое ценное – понимали друг друга. Дайлен своим перемещением выиграл немного времени, ведь тьма Порождений замедлит Командора. Дайлен сморщился, пропуская сознание сестры. Морриган смотрела на его превращение, не отрывая ярких глаз. Стоило Солоне явить себя, как что-то изменилось в ведьме. Взгляд Морриган стал мягче, а сама она расслабилась. – Так правда всё, – произнесла она. – Я верила и не верила, гадала, что же произошло. Ритуал сработал, но ты погибла… В чем была моя ошибка, спрашивала я себя. Но ответа не было, и вот ты здесь. – И вот я здесь, – прошептала Солона, дивясь своему голосу. Она забыла, как он звучит, уже давно привыкнув к баритону брата. Солона аккуратно потянулась, чувствуя напряжение во всем теле. Магия, такая приятная, родная, наполняла словно бы иссушенное тело. Очень много уходило на поддержание образа, что она начинала тонуть в такой мощи. Быть собой – странно, и это жестко резонировало по разуму, смущенному противоречивыми ощущениями. – Хочу спросить, но тогда придется отвечать самой, – вздохнула Морриган, морщась. Солона рассмеялась, припоминая их разговор о социализации. Это тоже её смутило, ведь тот разговор был года назад, но она до сих пор хорошо его помнила. Солона нервно поправила непривычно длинные волосы. Ей нельзя было выдавать своего шаткого положения. – Может, пожмем руки? – спросила Солона, стараясь выглядеть непринужденно. – Или обнимемся? Солона, конечно, шутила, но Морриган весьма аккуратно и неуклюже обхватила её руками. Амелл замерла. Горло сжалось, а глаза затуманились. На сердце стало пасмурно. Она робко обняла ведьму, стараясь взять эмоции под контроль. Земля ушла из-под ног, и она крепче обняла Морриган. Чувства ошеломили её, как и поднятые из глубины сознания образы. Песни Лелианы и её истории о прошлом. Шутки Зеврана и его ловкие руки, которыми он обучал её взламывать замки. Шейла и их молчаливые ночи, полные созерцания звезд. Стэн со своим кодексом чести и рассказами о Кун. Винн, с которой она была знакома с Башни, но которая прошла с ней Мор, продолжая терпеливо обучать наукам. Огрен с дебоширным нравом, бросающийся в бой при любой возможности. Алистер, Создатель, её Алистер, который нежно обнимал, и с которым они обсуждали общие видения. И Морриган, самая закрытая женщина, которую она встречала, что стала её ближайшим другом. Морриган, которую Солона не надеялась встретить, ведь верила, что исчезла навсегда. – Глупые касания, – проворчала Морриган рядом с её ухом. Солона ничего не ответила, только прислонилась лбом к чужому плечу. Она любила их всех. Всех своих поломанных Тедасом спутников. Каждый из них со своей историей был дорог ей, и если бы она хотела получить семью, то только такую. Ей было горестно уходить от них, но иначе она не могла сохранить себя. Ей нужно смыть бремя Мора с себя. Любой ценой. Амелл пару раз вздохнула и отпустила старую подругу. – Вряд ли нам выпадет подобная возможность, – заметила Солона. – Ты одна. Где твой ребенок? – В безопасности, – сухо ответила Морриган, было видно, что она не желала говорить о нём. Внезапно её глаза загорелись от какой-то мысли. – Как часто ты прозябаешь в чужом обличье? – строго спросила она. Солона приподняла брови и легкомысленно ответила: – Всегда? Морриган уставилась на неё. – Опасно оставаться дольше положенного, Солона, – сказала Морриган с несвойственной ей интонацией. – Другой облик меняет не только твоё тело, но и твою суть. – Смотрю, роль матери ты уже освоила, – улыбнулась Солона. – Легкомысленна к себе, как и всегда, – прошипела ведьма. – Зачем ты искала меня? – Не то чтобы искала, – пожав плечами, сказала Солона. – Тебя ищет Командор Стражей, а я решила посмотреть, к чему приведут его поиски. А заодно узнать, что ты или твоя мать знали о Скверне. – Всё, что я знала, тебе и самой известно, – сказала Морриган. – Хотя… я кое-что взяла у эльфов, может, и тебе пригодится. Морриган указала на небольшую стоянку у основания лестницы, где находились её вещи. – Там книга, – сказала Морриган, – она твоя. Прощальный подарок. Ты всегда одаривала меня, а у меня не было возможности преподнести тебе что-то. – Мне ничего не было нужно, кроме твоей компании, – сказала Солона. Ведьма прикрыла сияющие глаза, поджимая губы. Она была тронута, и Солона подивилась, как сильно изменилась Морриган. – Пообещай, что не будешь долго находиться в чужом обличье, – нахмурившись, сказала Морриган. – Не могу, – сказала Солона. – Скверна не тревожит меня, когда я Дайлен. Не избавляет полностью, но всё же… – Если ты избавишься от Скверны, то потребность в чужом облике отпадет? Солона горько рассмеялась: – Если ты забыла, то я умерла. Морриган закатила глаза. – Откуда такой драматизм? – вздохнула Морриган. – Не мне учить тебя жизни, подруга моя. Но я внезапно чувствую сильное сожаление, что обучила тебя этому мастерству. – Я буду в порядке, Морриган, – мягко улыбнулась Солона. – Я и Дайлен всегда были единым целым… – Но что-то же вас разъединило, – прервала ей Морриган. – Ты и Он – разные люди. Когда ты летишь, ты Птица. Когда плетешь паутину, то Паук. А когда ты человек, то Солона Амелл. Солона недовольно посмотрела на Морриган. Она не хотела слышать этого. Особенно от Морриган, которая мало что понимала в отношениях. Она и Дайлен – это старая вина, боль и ошибка. Они сплетены, даже если разлучены. Она не хотела слушать это, потому что понимала, что Морриган, возможно, права, и это злило сильнее. Но могла ли она иначе справиться со Скверной внутри себя? Что ещё более важно, могла ли она справиться с тьмой внутри себя? – Тебе пора. Сюда спускаются чужаки. И береги себя, Солона.