Весь мир-мой крематорий

Сяо Юйань пришёл сюда ради Безжалостного цветка. Теперь, когда единственный экземпляр оказался в руках Гу Лоуиня, юноше больше не нужно было посещать этот праздник любования цветами. В появившееся свободное время он мог бы поразмыслить над тем, как выкрасть цветок прямо из-под носа Гу Лоуиня. Однако тот обменял свой меч Шуанлэн на этот Безжалостный цветок и наверняка будет оберегать его как самое дорогое сокровище. Сяо Юйань никак не мог придумать способ заполучить цветок, не раскрыв при этом свою личность. Но, как он и сказал Гу Лоуиню, ему больше не нужен этот цветок, он сдаётся — пусть Гу Лоуинь делает с ним всё, что душе угодно. Как только он завершит сделку с Шэнь Фугуем и найдёт шимэй, чтобы всё ей объяснить, то сможет со спокойной душой отойти от дел. Он вернётся в уезд Тунъань, продолжит жить в своё удовольствие, а заодно подыщет себе близкого человека. В последующие два дня Сяо Юйань и Гу Лоуинь так и не появились на празднике любования цветами. Они присоединились к отряду, который искал Цай Сюньнянь. Заклинатели едва не перевернули дворец Байхуа вверх дном, но так и не обнаружили ни единого её следа. Гу Лоуинь предположил: — Неужели дева Цай уже покинула дворец Байхуа? Ученицы дворца проявили халатность и не сделали запись в книге учёта. На уставшем лице Чан Лань отразилось сомнение: — Теперь это единственная оставшаяся возможность. Сяо Юйань налил чашку чая, передал её Чан Лань и с самым серьёзным видом произнёс: — Есть и другая вероятность — она вознеслась на небеса. Чан Лань не сдержала смешка. Приняв чашку, она заметно смягчилась: — В такое время молодой господин всё ещё находит в себе силы шутить. Сяо Юйань тоже улыбнулся: — Госпожа Чан уже несколько дней без устали трудится ради моей шимэй. Я безмерно благодарен вам, но мне нечем отплатить за вашу доброту. Остаётся лишь надеяться на вашу улыбку. Гу Лоуинь слегка нахмурился, посчитав слова Сяо Юйаня излишне легкомысленными. Он на мгновение замешкался, но промолчал. — Молодой господин, не стоит так себя вести, это моя обязанность, — ответила Чан Лань. — Я уже попросила младших сестёр покинуть дворец и отправиться на её поиски в город Хунсю. Если и там её не окажется, они проверят соседние города. Даже если дева Цай не найдётся сразу, мы обязательно нападём на какой-нибудь след. Сяо Юйань кивнул: — Благодарю за ваши труды. С наступлением темноты Сяо Юйань и Гу Лоуинь вернулись к своим комнатам. Перед тем как войти к себе, Сяо Юйань обернулся: — Сегодня уже третий день с тех пор, как Лу Юэяо отравили. — Да. — Люди из павильона Юньцзянь места себе не находят. Если Линь Улянь решит приехать, он уже вот-вот будет здесь, — неторопливо произнёс Сяо Юйань. — Что ж, поживём — увидим. Гу Лоуинь холодно заметил: — Тебе есть до этого дело. — Не то чтобы мне было не всё равно, скорее просто любопытно. Выживет Лу Юэяо или нет, мы узнаем уже завтра, — Сяо Юйань толкнул дверь. — Тогда до завтра. Гу Лоуинь провожал его взглядом до тех пор, пока закрывшаяся дверь полностью не скрыла юношу из виду. Если Линь Улянь не придёт, Лу Юэяо, несомненно, погибнет; но даже если он явится, она всё равно может не выжить. Сяо Юйань смутно предчувствовал, что эта ночь для Лу Юэяо станет последней. Сама по себе жизнь или смерть Лу Юэяо его мало волновала, однако ему хотелось узнать правду о том ранении Линь Уляня. Лу Юэяо упрямо твердила, что убийца — Сяо Юйань. Действительно ли она видела, как «он» напал на Линь Уляня, или за этим крылась какая-то иная тайна? Если Лу Юэяо суждено умереть этой ночью, ему нужно успеть развязать ей язык до её последнего вздоха. Ещё в ночь отравления Лу Юэяо у Сяо Юйаня созрел план. Девушка находилась в саду Сиюань, куда мужчинам без особых причин вход был строго воспрещён. Покинув Таоюань, юноша отыскал укромное местечко, переоделся в заранее припасённое платье ученицы дворца Байхуа, достал нужные инструменты и с помощью техники маскировки принял облик Чан Лань. Беспрепятственно проникнув в Сиюань, он направился прямиком к комнате Лу Юэяо. Покои охраняли две ученицы дворца Байхуа. Завидев приближающуюся «Чан Лань», они поднялись и уважительно произнесли: — Чан-шицзе. Сяо Юйань ответил: — Молодой господин Гу беспокоится о безопасности своей шимэй, поэтому попросил меня ещё раз всё осмотреть. Ступайте пока отдохните, я побуду здесь. Ученицы ни на миг не усомнились в его словах: — Хорошо, шицзе. Сяо Юйань подошёл к постели, окинул взглядом умирающую Лу Юэяо и присел рядом. Всего за три дня Лу Юэяо иссохла до костей. Прежде она была писаной красавицей, теперь же её щёки впали, под глазами залегли глубокие тени, а губы побагровели. Девушка выглядела как измученная шестидесятилетняя старуха. Неужели отравление Линь Уляня два года назад протекало так же? Пожалуй, нет. Ведь Линь Улянь получил его кровь уже на второй день после отравления, так с чего бы ему страдать так же сильно, как Лу Юэяо? Хань Му оказался прав. Хоть Лу Юэяо и Линь Уляня поразил один и тот же яд, их судьбы сложились совершенно иначе. Лу Юэяо всё ещё пребывала в беспамятстве, и расспросить её было невозможно. Сяо Юйань вытащил из волос заколку, проколол себе палец и размазал кровь по шее девушки. Одновременно с этим он влил в её тело духовную силу — самым простым и грубым способом заставил сердце биться чаще, возвращая Лу Юэяо к сознанию. Наконец ресницы Лу Юэяо вздрогнули. Сяо Юйань изогнул губы в улыбке, снял маску изменения лица и, представ в своём истинном обличье, приготовился потребовать объяснений о том, что произошло два года назад. Лу Юэяо медленно открыла глаза; туманная пустота постепенно рассеялась, и перед ней возникло ослепительное, загадочное лицо. Розово-белое одеяние ученицы дворца Байхуа с тонкой талией удивительно шло Сяо Юйаню, создавая ощущение красоты, не зависящей от пола. Глаза Лу Юэяо резко расширились. Её затуманенные зрачки наполнились ужасом, словно она увидела не писаного красавца, а свирепого монстра. — Ты... ты... Лу Юэяо хрипела, и каждое произнесённое слово отнимало у неё последние остатки жизни: — Сяо... Сяо Юй... Худые, дрожащие руки вытянулись из-под одеяла, пытаясь за что-то ухватиться: — Ты не умер... Сяо Юйань улыбнулся, наклонился к ней и прошептал на самое ухо: — Я мёртв. Я мёртв уже давно. И это ты вынудила меня умереть два года назад. Губы Лу Юэяо задрожали. Зрачки расширились, она попыталась что-то сказать, но смогла издать лишь невнятные звуки. Сяо Юйань выпрямился, окинул её снисходительным взглядом и сочувственно произнёс: — Ты скоро умрёшь, поэтому я пришёл проводить тебя в последний путь. А заодно спросить: зачем ты тогда меня подставила? — Нет... — Ты ведь на пороге смерти, неужели так необходимо лгать? — Сяо Юйань оставался безжалостен. Он влил в неё ещё немного духовной силы, чтобы Лу Юэяо обрела способность говорить: — Не смотри на меня так. Пусть я мёртв уже два года, но до сих пор всё отчётливо помню. Я пальцем не трогал Линь Уляня. Как бы ты меня ни оговаривала, я этого не делал. Единственное, что я хочу узнать перед твоим уходом, — это мотив и имя. Зачем ты это сделала и кто за тобой стоял? Лу Юэяо тяжело дышала, лицо её исказилось в ужасной гримасе, и она с трудом выдавила: — Это ты... это ты хотел убить Линь-шихуна... Сяо Юйань на мгновение засомневался. Неужели Лу Юэяо действительно не лгала? Неужели она взаправду видела, как он напал на Линь Уляня? Сяо Юйань спросил: — Ты видела это собственными глазами? — Я… я слышала, как Линь-шихун звал тебя перед самым нападением… Я видела твою спину! Кто ещё это мог быть, если не ты?! Сяо Юйань ухватился за деталь, о которой раньше никогда не слышал: — Линь Улянь назвал моё имя? Что это значит? Объясни! Однако Лу Юэяо потеряла сознание, едва произнеся эти слова. Яд оказался слишком сильным, и лишь несколько капель крови Сяо Юйаня помогли ей ненадолго прийти в себя. Сяо Юйань проверил её пульс. Она уже находилась при смерти; её дыхание истончилось до предела, и вряд ли она дожила бы до утра. Сяо Юйань убрал руку и равнодушно произнёс: — У каждой обиды есть виновник, у каждого долга — свой должник. Человек, который обрёк тебя на смерть, — это Сяо Ду. Помни об этом. Сяо Юйань обернулся и замер: позади него стоял мужчина. Сердце юноши мгновенно подскочило к горлу. Свечи в комнате горели тускло, отчего всё вокруг казалось подёрнутым лёгкой дымкой. В этом слабом полумраке у самых дверей стоял Гу Лоуинь в белоснежных одеждах — холодный и безупречный, словно прекрасный нефрит. В его глазах отражалось лицо Сяо Юйаня, будто он видел его впервые в жизни. Однако, в отличие от их самой первой встречи, Сяо Юйань стал выше и худее, а его взгляд больше не лучился прежней чистотой и невинностью. Гу Лоуинь просто застыл на месте, не сводя с него глаз и не произнося ни слова, но Сяо Юйань видел, что тот находится на грани ментального истощения. Сяо Юйань, по-прежнему облачённый в женское платье, спокойно посмотрел на Гу Лоуиня. Паниковать было не о чем: он заранее подготовил себе путь к отступлению. — Гу Лоуинь, послушай меня… Гу Лоуинь шаг за шагом направился к нему. Его красивое лицо исказилось от переполняющих душу чувств. Заметив, как в глазах заклинателя блеснули слёзы, Сяо Юйань от неожиданности потерял дар речи. Слова застряли в горле, и он не смог вымолвить больше ни звука. Невероятно. Гу Лоуинь плачет? Он же не Му Инъян, с чего бы ему плакать? Нет, нет, здесь совершенно не о чем было плакать. Гу Лоуинь остановился всего в шаге от Сяо Юйаня, по его бледным щекам текли слёзы. Голос его сорвался на хрип: — Это ты… это действительно ты… Сяо Юйань поднял руки и упёрся ему в грудь: — Успокойся. Мы в комнате Лу Юэяо. Гу Лоуинь внезапно перехватил его запястья, чувствуя, как сердце разрывается на части. Сяо Юйань был жив, он действительно был жив! Но он предпочёл бы до конца своих дней носить чужие обличья, чем позволить ему узнать правду. Они так много разговаривали, проделали вместе весь этот путь, жили в соседних комнатах, были так близко друг к другу… Нужна была всего одна фраза. Стоило Сяо Юйаню произнести лишь слово, и Гу Лоуинь освободился бы от своих бесконечных, мучительных поисков. Почему же он молчал? Зачем равнодушно наблюдал за его страданиями? Руки Гу Лоуиня неудержимо дрожали, увлекая за собой и руки Сяо Юйаня. Тот приоткрыл рот и тихо позвал: — Гу Лоуинь?.. Этот голос принадлежал настоящему Сяо Юйаню. Гу Лоуинь зажмурился, крепко сжал его запястье и рванулся прочь из комнаты. Сила его хватки была столь велика, что Сяо Юйань не смог вырваться. Гу Лоуинь потащил его за собой, увлекая в ночную тьму. Они мчались так быстро, что всё вокруг превратилось в размытые тени. Гу Лоуинь не стал дожидаться, пока они вернутся в свои покои. Он остановился посреди цветущего сада и резко прижал Сяо Юйаня к каменной стене альпийской горки. Позади Сяо Юйаня оказалась неровная каменная кладка, а прямо перед ним высился совершенно потерявший контроль Гу Лоуинь. Путь к бегству был отрезан. Гу Лоуинь долго, не отрываясь, смотрел на него, а затем медленно протянул руку, отчаянно пытаясь коснуться лица Сяо Юйаня. Сяо Юйань невольно отвернулся, и Гу Лоуинь коснулся лишь пустого воздуха. Его ладонь застыла в напряжении и безвольно опустилась. Сяо Юйань подумал было, что тот сдался, но не ожидал, что чужая рука вновь поднимется и ляжет ему прямо на грудь. Сердце Сяо Юйаня билось под ней ровно, но учащённо. — Ты не умер, — Гу Лоуинь пристально посмотрел ему в глаза, чеканя каждое слово. — Ты жив. Ты не умер. Сяо Юйань попытался возразить: — Молодой господин Гу, вы, должно быть, что-то перепутали. Я… Однако Гу Лоуинь, казалось, полностью погрузился в собственный мир и совершенно не слышал его слов. Силы внезапно оставили заклинателя; он обмяк и тяжело привалился к Сяо Юйаню, уткнувшись лбом в его плечо. Сяо Юйань попытался оттолкнуть его, но тот не сдвинулся ни на вершок. А затем юноша почувствовал, как ткань на его плече медленно пропитывается влагой. — Почему ты мне не сказал? — голос Гу Лоуиня звучал надломленно, глухо и хрипло. Он ещё никогда не говорил так много за один раз. — Что, по-твоему, я мог с тобой сделать?.. Я просто хотел… просто хотел найти тебя. Я бы не стал тебя принуждать, не запер бы в ловушке и больше никому не позволил бы причинить тебе боль. Куда бы ты ни направился, что бы ни задумал — я бы не встал у тебя на пути. Если ты так сильно не желаешь меня видеть, я бы никогда больше не появился перед тобой… Мне нужно было лишь знать, что ты жив…