Весь мир-мой крематорий

«Нет, как это мог быть Сяо Жун?! Быть того не может! Неужели я ошибся, или этот человек просто невероятно на него похож?» Сяо Юань не удержался и подошел ближе, желая во всём разобраться. Юноша в водяной тюрьме был насквозь мокрым, мертвенно-бледным и опухшим, мокрые пряди облепили лицо; от удушья он потерял сознание. По сравнению с его ужасающим, жалким видом даже измождённый Му Инъян казался безупречно одетым. Позади раздался голос: — Старейшина Мэн? Это был один из стражников, патрулирующих тюрьму Суосянь. Сяо Юань взял себя в руки и небрежно бросил: — Я просто осматриваюсь. Этот Сяо Жун... Охранник решил, что старейшина Мэн пришёл лично проверить состояние узника, и поспешил отчитаться: — Пожалуйста, не беспокойтесь, старейшина Мэн. Мы всё делаем в строгом соответствии с приказом Достопочтенного. …Значит, это действительно Сяо Жун. Если подумать, Сяо Юань находился в секте Синтянь уже полмесяца, но ни разу не встретил его. Поначалу он думал, что Сяо Ду спрятал своего любимого младшего брата в каком-нибудь роскошном тайном убежище. Ему и в голову не могло прийти, что Сяо Жуна запрут в тюрьме Суосянь, не говоря уже об изощрённых пытках водой. За что Сяо Ду так с ним поступил? Раньше, даже если Сяо Жун совершал глупости, Сяо Ду никогда строго его не наказывал, ограничиваясь лишь парой мягких замечаний. Неужели в этот раз проступок Сяо Жуна оказался непростительным в глазах брата? Как ни крути, Сяо Жун оставался родной кровью Сяо Ду. А судя по былой слепой преданности Сяо Ду своему младшему брату, тот мог рассчитывать на прощение абсолютно любого греха. Сяо Юань вспомнил, что и сам когда-то совершил глупость, когда ещё занимал место младшего брата Сяо Ду. В то время Сяо Ду путешествовал вместе с ним. Услышав о местонахождении древнего артефакта, они вдвоем спустились в многовековую гробницу, чтобы своими глазами увидеть легендарное божественное оружие. Древнее захоронение было полно скрытых ловушек и опасностей, но, к счастью, Сяо Ду всегда оставался начеку, и поначалу всё шло довольно гладко. В конце концов они добрались до усыпальницы, где покоился хозяин гробницы. Там Сяо Юань по неосторожности пробудил тысячелетний труп. Перерождение мертвеца произошло настолько внезапно, что юноша даже не успел уклониться. Сяо Ду рванулся вперед, прижал его к себе и принял яростный удар на себя. Из-за этого они так и не добрались до божественного оружия. И хотя Сяо Ду в итоге запечатал монстра, сам он получил тяжелое ранение и заразился трупным ядом. Сяо Юань со страхом и чувством вины разглядывал его почерневшую рану. Спешно помогая брату обработать повреждения, он глухо пробормотал: — Прости, гэгэ, я не хотел... Сяо Ду протянул руку и ласково заправил растрепавшуюся прядь волос Сяо Юаня за ухо: — Я знаю, что А Юй никогда не причинит мне вреда намеренно. У Сяо Юаня защипало в глазах: — Тебе больно? — Ни капли, — ответил Сяо Ду. — Не плачь, А Юй. Когда ты плачешь, мне становится по-настоящему больно. Сяо Юань прошептал: — Я и не плачу. Гэ, ударил бы ты меня, что ли... Мне станет легче, если ты меня накажешь. — С этими словами Сяо Юань покорно склонил голову перед Сяо Ду: — Сделай мне больно, так будет честно. Сяо Ду лишь улыбнулся и мягко погладил его по макушке: — Ну уж нет, у меня рука на тебя не поднимется. С тех пор Сяо Юань больше никогда не сопутствовал Сяо Ду в опасных вылазках, чтобы не становиться для него обузой. Возвращаясь из воспоминаний в реальность, Сяо Юань чувствовал всё большее недоумение. Сяо Ду не винил его даже за смертельный яд. Статус «младшего брата» всегда был золотым жетоном, гарантирующим абсолютную неприкосновенность и защиту. Сяо Жун просто не мог сделать с Сяо Ду ничего настолько ужасного, чтобы заслужить водяную тюрьму. Разве что… разве что у нынешнего Сяо Жуна никогда и не было этого золотого жетона. Покинув тюрьму Суосянь, Сяо Юань вернулся к Мэн Чи, чтобы вернуть свой облик и переодеться. Заметив его помрачневшее лицо, Мэн Чи спросил: — Что-то случилось? Сяо Юань пересказал Мэн Чи всё, что увидел в тюрьме Суосянь, и прямо спросил: — Что произошло с Сяо Жуном? Мэн Чи замялся, явно не желая пускаться в откровения: — Это… — Он ведь тоже не младший брат Сяо Ду? Сяо Ду снова обознался и нашёл не того? Мэн Чи тяжело вздохнул: — Мне не следовало тебе об этом говорить. В душе Сяо Юаня зашевелилось нехорошее предчувствие: — Это как-то связано со мной? Глаза Мэн Чи блеснули, и он поспешно отрезал: — Я ничего такого не говорил. Больше выудить из Мэн Чи ничего не удалось, поэтому Сяо Юаню пришлось вернуться к себе. У ворот двора Чансинь вовсю крутился Лэ’эр, вытягивая шею и оглядываясь по сторонам. Завидев Сяо Юаня, он радостно закричал: — Господин Сяо, вы наконец-то вернулись! Достопочтенный уже здесь! Сяо Юань замер на мгновение, а затем решительно перешагнул порог. Сяо Ду стоял под цветущей сливой. Его алые одежды полыхали словно огонь, а безупречные черты лица казались резче обычного. Сяо Юань заметил в его руке веер из морозно-голубого нефрита. Сяо Ду небрежно приподнял им ветку сливы, и в его изящном, утончённом облике сквозила привычная вальяжность. Услышав шаги, он обернулся и устремил взгляд на Сяо Юаня. Сяо Юань вежливо кивнул: — Достопочтенный. Сяо Ду окинул Сяо Юаня взглядом, задержавшись на его чёрном одеянии, и приподнял бровь: — Где ты был? — У гэгэ Мэн. Сяо Ду горько, с явным самоуничижением усмехнулся: — Ты так легко зовёшь его «гэгэ»? — Если Достопочтенному это не по душе, я больше не буду его так называть. С тех пор как Сяо Юань пообещал быть послушным, он больше не перечил Сяо Ду и беспрекословно соглашался со всеми его словами. Однако, видя эту покорность, Сяо Ду не испытывал ожидаемой радости — лишь глубокое чувство бессилия. Он не понимал, почему так происходит. Казалось бы, Сяо Юань теперь рядом, он смотрит на него и разговаривает с ним, то есть всё желаемое получено. Но удовлетворения это не приносило. Сяо Ду заставил Сяо Юаня подчиниться, но втайне всё равно жаждал гораздо большего. — Всё в порядке, — вымолвил Сяо Ду. — Называй его так, если хочешь. — Хорошо. У Достопочтенного есть какое-то дело ко мне, раз вы пришли? Сяо Ду сказал: — Я хочу попробовать то, что ты приготовишь. Сяо Юань удивился: — Разве Достопочтенный не соблюдает пост ради самосовершенствования? — Соблюдаю, но сейчас мне просто хочется поесть. — Сяо Ду посмотрел на него. — А Юй, ты приготовишь для меня? Сяо Юань изо всех сил постарался, чтобы его голос прозвучал как можно непринуждённее: — Я сделаю это прямо сейчас. — Возьми вот это. Сяо Юань принял нефритовый веер, который протянул ему Сяо Ду. Это был Бихай Чаошэн — тот самый, от которого он отказался в прошлый раз. Едва пальцы коснулись артефакта, как в груди Сяо Юаня зашевелилось неописуемо странное чувство. Словно он невероятно долго ждал этого дня, и теперь его ожидание наконец подошло к концу. Он не мог отрицать, что Бихай Чаошэн ему безумно нравился; пусть даже веер подарил Сяо Ду, вещь всё равно оставалась любимой. Сяо Юань внимательно осмотрел его, затем перевернул, поудобнее перехватил и спрятал в рукав: — Благодарю, Достопочтенный. Я пойду готовить. — Хорошо, — отозвался Сяо Ду. — Я подожду тебя здесь. Ингредиенты для него уже кто-то заботливо подготовил, так что Сяо Юаню оставалось только развести огонь. Разумеется, он не стал утруждать себя ручной готовкой, как делал это для Сяо Ду когда-то давно. Вместо этого он предпочёл использовать специальные кулинарные заклинания и массивы. Вот только с силой Бихай Чаошэна он управлялся впервые и ещё плохо её контролировал. В итоге многие блюда оказались пересушены, а два и вовсе подгорели. Сяо Юань расставил тарелки на столе: — Достопочтенный, пожалуйста, угощайтесь. Было очевидно, что Сяо Юань стряпал без малейшего усердия, но Сяо Ду это ничуть не задело. Он безропотно съел всё до последней крошки, не оставив без внимания даже те два подгоревших блюда. Сяо Юань усмехнулся: — Достопочтенный так спокойно это ест... Не боитесь, что я вас отравил? Сяо Ду пристально посмотрел на него: — Неужели отравил? По выражению лица Сяо Юаня невозможно было разобрать, шутит он или говорит серьёзно: — Именно. Сяо Ду долго и многозначительно всматривался в его глаза, а затем произнёс: — Тогда тебе самому к этому лучше не прикасаться. Сяо Юань лишь приподнял брови, спокойно налил себе пиалу супа, наклонил голову и сделал глоток. Сяо Ду молча криво усмехнулся. Сердце его радостно дрогнуло, но следом накатила глухая тоска. Неужели он опустился до того, что готов радоваться лишь потому, что Сяо Юань не стал его травить? Сяо Юань всё думал о Сяо Жуне. Он долго колебался, но в конце концов не выдержал: — Достопочтенный, Сяо Жун... он… Выражение лица Сяо Ду мгновенно изменилось: — А Юй? Слова уже готовы были сорваться с губ, но в последний момент Сяо Юань передумал расспрашивать. Раз уж всё зашло так далеко, лучше было не устраивать сцен. Раз Сяо Ду молчит, то и он сделает вид, будто ничего не знает. Сяо Ду прикончил весь обед, который не удался ни видом, ни вкусом. Когда на столе ничего не осталось, подошедшая служанка почтительно напомнила: — Достопочтенный, вам пора сменить повязки и принять лекарство. — Знаю, — отозвался Сяо Ду, а затем повернулся к Сяо Юаню: — А Юй, как только я полностью выведу яд из организма, мы сразу проведём ритуал обмена сердцами, чтобы избавить тебя от Гу. Сяо Юань знал, что рану Сяо Ду нанесли люди из павильона Юньцзянь, но откуда взялся яд? Орден Юньцзянь кичился своим праведным путём, так что их заклинатели вряд ли стали бы смазывать мечи ядом. Впрочем, кто бы ни отравил Сяо Ду, для Сяо Юаня это было даже на руку — по крайней мере, у него появилось время. Он спросил: — Сколько времени это займёт? Сяо Ду, похоже, не ожидал от него такого вопроса. Он ненадолго замялся, но тут же уверенно ответил: — Скоро. Это точно произойдёт до того, как закончится действие противоядия. Я не позволю тебе снова мучиться от Акации Гу. Мэн Чи лично занимался лечением ран и отравления Сяо Ду. Справиться с этой заразой оказалось непросто: Сяо Ду принимал снадобья уже несколько дней, но Мэн Чи так и не заметил улучшений. Он метался в заботах и был совершенно вымотан, когда в секту неожиданно вернулся Ли Яньчжи — и тоже тяжело раненный. Когда Сяо Юань пришел проведать Мэн Чи, тот как раз вовсю отчитывал Ли Яньчжи: — Тебе что, больше заняться нечем?! Если ты умеешь только нарываться на неприятности, сиди безвылазно в Синтяне и измельчай мне травы для лекарств! Ли Яньчжи хмуро буркнул в ответ: — Откуда я мог знать, что он настолько силен? Ли Яньчжи в секте Синтянь считался одним из сильнейших заклинателей после Сяо Ду. Его меч Ехо Саньцзай — «Карма огня трех бедствий» — мог одним взмахом испепелить всё вокруг. В тот день, когда они сражались со старейшинами павильона Шести Пиков ордена Юньцзянь, Ли Яньчжи самолично отправил одного из их Истинных Лордов прямиком к Жёлтым Источникам. Он всегда производил впечатление человека решительного и грозного, и Сяо Юаню этот парень искренне нравился. Жаль только, Мэн Чи его вечно недолюбливал, иначе не стал бы так орать. Сяо Юань, ко всему прочему, жутко хотел накачать себе такие же мускулы, как у стража Ли. Но стоило ему заикнуться об этом, как Мэн Чи в ужасе закричал, что Сяо Юаню это совершенно не пойдет. Тот и сам понимал, что с его комплекцией ничего не выйдет, так что пришлось со слезами на глазах оставить эту затею. Сяо Юань кончиком нефритового веера раздвинул бисерную занавеску и вошёл в комнату. Он с улыбкой спросил: — Что тут у вас стряслось? Покажите, я тоже хочу взглянуть. Оба мужчины разом обернулись на него. Ли Яньчжи сидел полуобнажённым. На подтянутом, загорелом животе стража зияли две глубокие раны от меча, края которых подернулись едва заметной морозной коркой. Сяо Юань удивленно приподнял брови: — Никогда не видел подобных следов от меча. Кто же этот умелец, сумевший так приложить стража Ли? Мэн Чи язвительно процедил: — А ты у него самого спроси. — Страж Ли? Ли Яньчжи неловко почесал затылок: — Ну… А Чи позавчера обмолвился, что для противоядия от Акации Гу не хватает цветка Безжалостного Хуа. Вот я и решил помочь раздобыть парочку. Порасспрашивал людей и узнал, что Гу Лоуинь в своё время обменял семейный меч на этот цветок во дворце Байхуа. По слухам, он хранил его на заснеженной горе за пределами города Лулин. Я поднялся туда, попытался выкрасть Безжалостное Хуа для А Чи, ну а потом... — Ли Яньчжи беспомощно развёл руками. — Вот, собственно, и результат. Сяо Юань на мгновение оцепенел. Собственный голос показался ему чужим, когда он спросил: — Это Гу Лоуинь тебя так разукрасил? Ли Яньчжи смущённо пробормотал: — Я недооценил противника. Думал, на что вообще способен мечник без своего родного клинка! Кто же знал, что он умудрится превратить обычный иней и снег в оружие, озарит его лунным светом и разукрасит меня так, что родная мать не узнает. В общем, опозорил я секту Синтянь. Мэн Чи язвительно поддразнил его: — Гу Лоуинь с самого рождения благословлен небесным духовным телом, а уж после того как он ступил на путь демонизации, его совершенствование взлетело до небес. Если кто-то и способен отобрать у него вещь силой, то разве что сам Достопочтенный. Впрочем, за такую колоссальную мощь он платит собственной жизнью. Если он не перестанет растрачивать свои силы, то вряд ли протянет дольше десяти-двадцати лет... — Мэн Чи сокрушенно покачал головой. — Ах, какая жалость, такой безупречный бессмертный господин и так рано уйдёт. Кстати, А Юй, ты ведь искал меня? Сяо Юань молчал. — А Юй? Сяо Юань наконец пришёл в себя и поспешно ответил: — У тебя найдётся время потренироваться со мной? Я хочу опробовать Бихай Чаошэн в деле. Мэн Чи удивлённо хмыкнул: — Хоть наши ранги оружия и несопоставимы, я всё же один из стражей секты Синтянь. Ты что, недооцениваешь меня? — Как я смею, — улыбнулся Сяо Юань. — Мне просто очень нравится гэгэ, и я хочу поучиться у него мастерству. Мэн Чи сразу повеселел: — Ладно. Как только закончу возиться с лекарством для Ли Яньчжи, мы разомнемся. Когда они прибыли на место в назначенное время, Мэн Чи к своему удивлению обнаружил, что Сяо Юань заметно продвинулся в боевых искусствах. Тот управлялся с нефритовым веером с невероятной лёгкостью и ловкостью, так что Мэн Чи, даже нападая всерьёз, не мог получить явного преимущества. Ли Яньчжи, наблюдавший за ними со стороны, поймал себя на мысли, что нефритовый веер удивительно подходит этому красавцу и зрелище получается на редкость приятным глазу. После нескольких ожесточённых столкновений Мэн Чи улучил идеальный момент, ловко выхватил из своих волос нефритовую шпильку и нанёс молниеносный удар. Остриё замерло всего в волоске от лба Сяо Юаня. Мэн Чи с улыбкой опустил руку: — А Юй отвлёкся. Сяо Юань послушно зааплодировал и улыбнулся: — Гэгэ просто потрясающий. — И кто же заставил нашего А Юя так сильно витать в облаках? — неторопливо и с лукавством спросил Мэн Чи. — Твой шиди? Достопочтенный? Или всё-таки… Гу Лоуинь?