Весь мир-мой крематорий

Сяо Юань послушался Сяо Ду и больше не занимал чужие тела. Когда он вернулся во двор Чансинь, Лэ’эр, увидев его, обомлел: — Г-господин Сяо? Личность Сяо Юаня в секте Синтянь больше ни для кого не была секретом, так что и сам он её скрывать не собирался. — Это я. Перебери всю одежду в шкафу. Лэ’эр окончательно растерялся: — Значит… молодой господин Ань больше не вернется? Сяо Юань многозначительно улыбнулся: — Нет, он вернется. Просто подожди. Сяо Ду приказал слугам принести новую одежду. В основном она была красных тонов, но не однотонная. От этого изобилия алого, малинового, розового, пурпурного, карминового и гранатового у Сяо Юаня уже рябило в глазах. Раньше он обожал красный цвет, но в последние два года носил его редко. Всё из-за простоватого лица Ань Му — с ним красный никак не сочетался, поэтому Сяо Юань постепенно к нему охладел. Сяо Юань переоделся в тёмное парчовое одеяние. Оно было не таким броским, как у остальных, но выглядело благородно. Как подметил Мэн Чи, в этом наряде он хотя бы меньше походил на лиса-оборотня, из-за которого рушатся государства и страдают люди. Сяо Юань не знал, смеяться ему или злиться: — То есть, по-твоему, я всё равно лис? — Назвать тебя лисом — вовсе не оскорбление, — с улыбкой возразил Мэн Чи. — Это комплимент твоей внешности. Сяо Юаня это не тронуло. Словесные восторги по поводу его красоты никогда не радовали его так, как комплименты его богатству. — Раз уж мы заговорили об этом, ответь: ты ведь четко сказал, что оставишь противоядие от Акации Гу на видном месте. Почему же я обыскал всю аптеку сверху донизу, но так ничего и не нашёл? Мэн Чи ожидал этого вопроса и спокойно объяснил: — Я действительно так и собирался сделать. Но потом меня внезапно разыскал Достопочтенный и забрал противоядие себе. А следом прибыли люди из павильона Юньцзянь, и я просто не успел тебя предупредить. Лицо Сяо Юаня оставалось бесстрастным: — О, снова он. — Он ничуть не удивился. — Его светлость не ожидал, что произойдет несчастный случай. Он просто хотел, чтобы вы смягчились в вопросе обмена сердцами, — сказал Мэн Чи с горькой усмешкой. — Он изо всех сил спешил обратно и ради этого даже подставился под меч ордена Юньцзянь, но всё равно опоздал. Сяо Юань усмехнулся: — Туда ему и дорога. Мэн Чи помолчал. Выражение его лица стало сложным, и он медленно спросил: — Вы с Му Инъяном... он вам нравится? — Не нравится, — Сяо Юань вспомнил свои ощущения в тот момент и честно признался: — Но мне приятно быть с ним в близких отношениях. Мэн Чи заметил: — Акация Гу замучила бы тебя до смерти, так что любому на твоем месте было бы приятно целоваться. Сяо Юань небрежно бросил: — Кроме твоего Господина. Мэн Чи не согласился: — Ты тогда уже долгое время был без сознания, это не считается. Почему ты так смотришь на меня? Сяо Юань сказал: — Мне просто любопытно. Если ты не верен Сяо Ду, почему всегда говоришь в его пользу и думаешь о его интересах? А если ты ему верен, почему столько раз помогал мне и моему шиди за его спиной? Я никак не могу этого понять. Мэн Чи равнодушно улыбнулся: — Всё очень просто. Я с рождения питаю слабость к красивым мужчинам и не могу видеть их страдания. И чем лучше они выглядят, тем невыносимее для меня их мучения. Если будешь помнить об этом, все мои поступки покажутся тебе логичными. Сяо Ду был красив и статен, Му Инъян — превосходен и юн, а Сяо Юань — прекраснее всех на свете. Ему хотелось уберечь их всех. Сяо Юань действительно всё понял: — Получается, отношение моего гэгэ к людям зависит исключительно от их внешности? Мэн Чи радостно кивнул: — Вот, собственно, и всё. — Тогда, пожалуйста, посмотри на меня еще несколько раз, гэгэ. — Я смотрю. Сяо Юань улыбнулся: — Когда гэгэ посмотрит достаточно, сможет ли он оказать мне еще одну услугу? Мэн Чи чувствовал вину за историю с противоядием от Акации Гу, поэтому ответил: — Если это в моих силах, я помогу. Говори. — Я хочу увидеть своего шиди. Му Инъян был заточён в тюрьме Суосянь — запретном месте секты Синтянь. Там содержалось множество праведных заклинателей и предателей из числа учеников самой секты. Чтобы попасть туда, Сяо Юаню требовалось разрешение Сяо Ду. Но он сомневался, что Сяо Ду окажется настолько добр и позволит ему встретиться с Му Инъяном. Мэн Чи же, будучи самым доверенным подчинённым Сяо Ду, мог свободно входить в тюрьму Суосянь и покидать её. Мэн Чи отдал Сяо Юаню одежду, которую носил сам. Переодевшись, Сяо Юань принял облик Мэн Чи. Для Мэн Чи это был совершенно новый опыт. Он долго разглядывал лицо Сяо Юаня — то есть своё собственное — и воскликнул: — Моё лицо кажется таким огромным! Сяо Юань успокоил его: — Это иллюзия. — Он попытался скопировать привычную походку Мэн Чи, сделал пару шагов и спросил: — Похоже? Мэн Чи заметил: — Шаги слишком размашистые. Сяо Юань сделал ещё круг, опустив взгляд на свою грудь: — И почему тебе так тяжело ходить? Мэн Чи прыснул от смеха: — Молодой господин Сяо слишком добр. Сяо Юань без помех добрался до тюрьмы Суосянь. Увидев его, стражники почтительно поклонились: — Старейшина Мэн. Вспомнив, как Мэн Чи обычно ведёт себя с непримечательными людьми, Сяо Юань холодно спросил у рядового охранника: — Как там Му Инъян? Стражник ответил: — Му Инъян ведёт себя очень тихо, никаких происшествий не было. Сяо Юань слегка кивнул: — Я пойду навещу его. — Да, старейшина, прошу за мной. В коридорах тюрьмы Суосянь было холодно и сыро, пахло гнилью и кровью. Камеры здесь отличались друг от друга: Сяо Юань миновал ядовитую, огненную и водяную темницы. Заключённые внутри никак не отреагировали на его шаги. Сяо Юань всерьёз заподозрил, что они либо уже мертвы, либо сошли с ума. Одна из камер издалека казалась самой обычной. Но, присмотревшись, внутри можно было разглядеть человека в оборванной одежде. Он был намертво пригвождён к стене острыми штырями и не мог даже пошевелиться. На его правом запястье чернели глубокие, страшные раны, из которых в лужу на полу безостановочно капала кровь. Судя по его истощённому, безжизненному виду, несчастного пытали таким образом уже по меньшей мере дня четыре или пять. Этим человеком оказался тот самый Искатель Меча, который в своё время пытался схватить и убить Сяо Юаня на горе Дунгуань. Позже Сяо Ду подчинил его душу своей технике, чтобы использовать для обмена сердцами. Похоже, после того как Сяо Юань отказался от ритуала, Сяо Ду запер Искателя Меча в тюрьме Суосянь и день за днём пускал ему кровь, заставляя балансировать между жизнью и смертью. Его положение было куда более плачевным, чем состояние самого Сяо Юаня, когда тот отдавал свою кровь ради спасения Линь Уляня. Сяо Юань не стал задерживаться. Он двинулся дальше и вскоре заметил, что точно так же выглядели и многие другие камеры. Находившиеся в них люди без исключения медленно истекали кровью, и все они до единого принадлежали к павильону Юньцзянь. После того как Сяо Юаню самому пришлось отдать тридцать чаш крови, ему становилось не по себе каждый раз, когда он видел её снова. Резкий металлический запах вызывал у него тошноту, и он невольно ускорил шаг. Через некоторое время охранник остановился: — Старейшина Мэн, мы пришли. Камера Му Инъяна выглядела вполне сносно, внутри были даже кровать и стол. Мэн Чи специально обустроил её получше, просто не желая видеть, как страдает красивый молодой человек. Му Инъян сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Лицо его осунулось, на подбородке отросла темная щетина, а длинные волосы были растрепаны. Красная лента, которой он обычно их стягивал, теперь была намотана на его здоровое левое запястье. Услышав шаги, Му Инъян медленно поднял голову. Увидев «Мэн Чи», он слегка нахмурился, и на его отрешённом лице наконец проступили хоть какие-то эмоции. Он, пошатываясь, поднялся на ноги. Сяо Юань рос вместе с Му Инъяном с самого детства. Он видел шиди в самых разных состояниях: капризным, нетерпеливым, высокомерным и вспыльчивым. Позже он видел, как тот горько плакал из-за его «смерти». Но прежде он никогда не испытывал жалости к этому гордому и своенравному юноше. Сейчас же, глядя на его жалкий вид и изуродованную правую руку, Сяо Юань впервые почувствовал, как в сердце кольнула щемящая жалость. Как и говорил Мэн Чи, Сяо Ду полностью уничтожил сухожилия и вены на правой руке Му Инъяна. Сколько бы сил ни ушло на лечение, вернуть её в прежнее состояние было уже невозможно. В лучшем случае он сможет держать кисть для письма или палочки для еды. Сяо Юань повернулся к сопровождающему: — Ты можешь идти. Стоило охраннику скрыться из виду, как Му Инъян порывисто спросил: — Как поживает мой шисюн? Сяо Юань ответил: — Хорошо ест, хорошо пьёт и носит роскошные наряды. Чем тратить время на мысли о нём, лучше подумай о себе. Му Инъян пропустил колкость мимо ушей: — Он... — но на полуслове запнулся, словно следующие слова давались ему с огромным трудом. Сяо Юань спросил: — О чём ты хотел спросить? Му Инъян поджал губы и спросил: — Ты дал ему противоядие той ночью? — Да. Му Инъян облегченно вздохнул: — Это здорово. Сяо Юань вдруг понял, о чём на самом деле хотел спросить шиди, и не смог сдержать улыбки: — В твоем нынешнем положении тебя всё ещё волнует, переспал он с кем-то или нет? Му Инъян отвернулся, его уши слегка покраснели: — Ступай и передай моему шисюну: я найду способ выбраться отсюда и заберу его. Сяо Юань усмехнулся: — Чтобы Сяо Ду покалечил тебе и вторую руку? Му Инъян не разозлился на эту подначку. Напротив, его глаза расширились, а взгляд вдруг засиял, словно сквозь тучи пробилась звезда. — Шисюн?! Это ты, шисюн? Сяо Юань опешил и тут же понял, на чём прокололся. Мэн Чи всегда называл Сяо Ду «Достопочтенным», разве мог он назвать его просто по имени? Какая неосторожность. — Я, конечно, не Мэн Чи, но я и не твой шисюн, — попытался выкрутиться Сяо Юань. — Я всего лишь Ань Му, который умеет менять обличья. Он не хотел признаваться Му Инъяну — просто потому, что это сулило сплошные хлопоты. Стоит раскрыться, как у младшего шиди опять покраснеют глаза и он расплачется. А у Сяо Юаня не было времени выслушивать эти стенания. Голос Му Инъяна задрожал: — Это правда ты… Сяо Юань растерялся: как он догадался? Как и ожидал Сяо Юань, глаза Му Инъяна мгновенно налились слезами: — Шисюн, я так по тебе скучал. Я думал о тебе каждую минуту: когда тренировался, когда ложился спать, когда стоял на грани жизни и смерти… Я ведь думал, что ты погиб. Шисюн, я своими глазами видел твое бездыханное тело, и шицзунь тоже сказал, что ты мёртв… Я думал, что больше никогда тебя не увижу! Я правда верил, что ты мёртв! Сяо Юань зацепился за странную фразу: — И что же ты думал обо мне, когда ложился спать? Му Инъян улыбнулся сквозь подступающие слёзы: — Я просто видел тебя во снах. Ты приходил ко мне, но стоило мне заговорить, как ты тут же исчезал. — Му Инъян вспомнил то отчаяние, которое испытывал после бесчисленных пробуждений, и в его сердце снова закрался прежний страх. Он глубоко вздохнул и добавил: — Шисюн, какое счастье, что ты жив. Мне нужно так много тебе сказать. Сяо Юань сухо отрезал: — Раз так, говори сейчас. Му Инъян какое-то время смотрел на него через решётку камеры, а затем поднял руку и поспешно вытер слезы. Он не хотел плакать перед шисюном. — Я… ну… — замялся он. — Я не могу говорить всё это, глядя на лицо Мэн Чи. Шисюн, ты можешь вернуть свой настоящий облик? — Нет, — твёрдо отрезал Сяо Юань. — Посмотри на себя. Сейчас самое время капризничать? Честно говоря, Сяо Юань совершенно не узнавал этого Му Инъяна, который внезапно разучился нормально разговаривать. Такое поведение пугало его не меньше, чем Сяо Ду, когда тот принимался ни с того ни с сего заботиться о чужих чувствах. Сяо Юань махнул рукой: — Ладно, кончай болтать чепуху. Я пришел сказать, что найду способ вытащить тебя отсюда. Береги руку и не создавай мне лишних проблем. — Хорошо, я сделаю всё, что скажет шисюн, — послушно ответил Му Инъян. — Шисюн, ты хочешь спасти меня с помощью техники изменения обличья? Например, если ты примешь облик Сяо Ду, то сможешь прийти в тюрьму Суосянь и приказать меня отпустить? Сяо Юань возразил: — В таком случае, даже если мы выберемся, Сяо Ду устроит за нами погоню. — Его первоначальный план действительно заключался в том, чтобы использовать облик Сяо Ду и сбежать из секты Синтянь, попутно избавившись от Гу. Но из-за череды непредвиденных событий планы пришлось пересмотреть. — Ты ведь знаешь, на что способен Сяо Ду. Вместо того чтобы потом всю жизнь жить в вечном страхе, лучше придумать, как покончить с этим раз и навсегда. — Раз и навсегда? Сяо Юань не стал вдаваться в подробности и лишь небрежно спросил: — Рука болит? Му Инъян повернулся и протянул правую руку Сяо Юаню: — Немного болит. Шисюн, пожалуйста, потрогай её. Сяо Юань фыркнул: — Раз болит, зачем её трогать? Ты что, совсем рассудок от боли потерял? Тоже головой ударился, как Сяо Ду? Му Инъян: — … — Мне нельзя здесь долго оставаться, я ухожу, — сказал Сяо Юань. — Мэн Чи будет часто навещать тебя и лечить твою руку. Слушайся его во всём, но о том, как «покончить с этим раз и навсегда», ему знать не обязательно. Понимаешь? Му Инъян кивнул и с явной неохотой ответил: — Понимаю. Сяо Юань сделал пару шагов, но всё же не удержался, обернулся и спросил: — Как ты меня узнал? Уши Му Инъяна вспыхнули пуще прежнего: — Я… когда я поцеловал шисюна, моё сердце забилось так быстро. Такое бывает только с тобой. Сяо Юань опешил. Что за чушь? Выходит, если в будущем Му Инъян захочет его найти, он будет просто подходить и целовать всех подряд? И если сердце забьётся быстрее — значит, угадал. Что за херня? На обратном пути, проходя мимо водяной тюрьмы, Сяо Юань услышал шум бурлящих потоков. Механизм пришёл в действие: камера медленно погружалась в глубокий бассейн, заставляя узника захлебываться. Стоило уровню воды дойти до предела, как клетка возвращалась в исходное положение, позволяя несчастному сделать глоток воздуха и не давая ему умереть окончательно. Когда клетка снова показалась над водой, Сяо Юань заглянул внутрь, гадая, кто же подвергается столь изощрённым пыткам. Но стоило ему разглядеть лицо мужчины, как он в шоке отшатнулся. В водяной тюрьме был заперт младший брат Сяо Ду — Сяо Жун.