Весь мир-мой крематорий

Гу Лоуинь уже не в первый раз благодарил его, но Сяо Юань почему-то почувствовал, что нынешнее «спасибо» отличалось от всех прежних. Хотя дыхание Гу Лоуиня оставалось прохладным, его собственные уши слегка обожгло жаром. Сяо Юань незаметно сдвинулся чуть вперед на мече и с улыбкой бросил: — К чему эти церемонии между нами? Сердце Гу Лоуиня пропустило удар от этого простого «между нами». Деревня, о которой говорил Сяо Юань, называлась Цинчжу. Свое имя она получила из-за бескрайних бамбуковых рощ, раскинувшихся вокруг. Местные жители вовсю использовали этот щедрый дар природы: изделия из бамбука встречались здесь на каждом шагу, и даже сами дома были возведены из полых зеленых стеблей. Сяо Юань отыскал дом, где жили старик с дочерью по фамилии Пань. Отцу, которого все звали просто дядей Пань, было уже за пятьдесят; его седую голову покрывали серебряные нити, а лицо — глубокие морщины. Дочь же, А Юань, была в самом расцвете юности и, несмотря на скромное платье из грубого льна, выглядела миловидной и очаровательной. Сяо Юань объяснил, что они хотели бы снять две пустые комнаты на пару дней. Он не поскупился на плату и предложил сумму, которую отец с дочерью не смогли бы потратить и за полжизни. Ошеломленный дядя Пань поспешно велел дочери прибрать комнаты и пригласил гостей внутрь. Сяо Юань вежливо поблагодарил его, а затем обернулся к спутнику: — Заходи. Низкий дверной проем бамбукового дома вынудил Гу Лоуиня слегка пригнуться, чтобы переступить порог. Стоило дяде Паню увидеть его, как его глаза округлились от изумления — старик замер, словно перед ним предстал сошедший с небес бессмертный небожитель. — Мой друг немного ранен, — прервал его созерцание Сяо Юань. — Пожалуйста, приготовьте котелок горячей воды и чистые тканевые повязки. Дядя Пань торопливо закивал, проводил их вглубь дома и поспешил заняться водой. Сяо Юань с любопытством оглядел скромное жилище: — Стены совсем тонкие, из бамбуковых планок. Интересно, они не протекают во время ливня? — Не знаю, — отозвался Гу Лоуинь и, помолчав, неожиданно добавил: — Но если тебе так хочется узнать, я могу призвать для тебя дождь. Сяо Юань на мгновение застыл, решив, что ему послышалось: — Что? Он ожидал от немногословного Гу Лоуиня чего угодно, но только не светских разговоров о погоде. Он давно привык, что тот обходится парой-тройкой дежурных слов, но к чему была эта совершенно бессмысленная, почти кокетливая фраза? Гу Лоуинь настойчиво переспросил: — Ты ведь хотел узнать, протекает ли бамбуковый дом во время дождя? — Ах, ну да, — Сяо Юань, слегка сбитый с толку таким пристальным вниманием, немного растерялся. — Но я могу просто спросить у дяди Паня. Гу Лоуинь: — … Атмосфера в комнате необъяснимо сгустилась. Некоторое время они оба молчали, пока внутрь не вошла А Юань с тазом горячей воды и чистыми тканевыми повязками. Сяо Юань мягко улыбнулся девушке: — Спасибо, барышня. Оставьте все мне. А Юань робко выдохнула в ответ, украдкой бросила быстрый взгляд на Гу Лоуиня и поспешно выбежала из комнаты, залившись густым румянцем. Сяо Юань повернулся к спутнику: — Снимай верхние одежды. Гу Лоуинь посмотрел на него и послушно отозвался: — Хорошо. Рана на плече, нанесенная мечом Гу Ханя, не была смертельной, но оставалась довольно глубокой. Однако Гу Лоуинь, казалось, совершенно не чувствовал боли — на его бледном, холодном лице не дрогнул ни один мускул. Он сел за стол и принялся медленно развязывать пропитанные кровью белые одежды. Сяо Юань опустил ткань в горячую воду, а когда обернулся, то на мгновение замер, застигнутый врасплох видом обнаженного торса Гу Лоуиня. Его глаза восторженно блеснули, и он не удержался от открытой колкости: — Лоуинь, сознайся, ты ведь не человек, верно? — Что? Сяо Юань протянул ему влажную ткань и шутливо добавил: — Сдается мне, ты какой-то нефритовый дух, который обрел человеческий облик из куска безупречного нефрита где-то на заснеженной вершине. Гу Лоуинь опустил взгляд на повязку, но так и не пошевелился. Сяо Юань слегка склонил голову набок: — В чем дело? — Ничего, — спокойно ответил Гу Лоуинь, наконец забрал ткань и принялся аккуратно стирать подсохшую кровь вокруг раны. Сяо Юань достал из широкого рукава фарфоровый флакон и поставил его на деревянный стол: — Я прихватил с собой отличное заживляющее лекарство. Оставлю здесь, не забудь обработать плечо. Гу Лоуинь едва заметно кивнул и тихо спросил: — Что ты планируешь делать дальше? Сяо Юань уже собирался ответить, как вдруг вовремя спохватился и прищурился: — Это должно зависеть от тебя. Поймать Цинъяня — твоя цель, а не моя. Гу Лоуинь негромко подтвердил: — Да, это так. — И ты все еще намерен его схватить? — Да. — Тогда мы не должны действовать опрометчиво, как в этот раз, — наставительно произнес Сяо Юань. — Теперь, когда в павильоне Юньцзянь знают, что тебе нужен Цинъянь, они обязательно перепрячут его и усилят охрану. Нам нужен долгосрочный план. — Хорошо. Сяо Юань нахмурился, почувствовав неладное. Гу Лоуинь согласился на редкость покладисто, что совершенно не вязалось с его прежним навязчивым стремлением к смерти. Что же с ним стряслось? С чего вдруг эта жажда гибели сменилась желанием жить? Неужели его так растрогала преданность и забота со стороны «Шэнь Фугуя»? О, как любопытно. Гу Лоуинь, нанося мазь на плечо, негромко добавил: — Есть еще кое-что, что меня сильно тревожит. Сяо Юань рассеянно отозвался: — Что именно? — Древнее зеркало. Сяо Юань к этому моменту уже почти выбросил его из головы. Лишь после напоминания Гу Лоуиня он вспомнил, что этот артефакт способен улавливать людские души. Облик Гу Лоуиня определенно запечатлелся в нем. Возможно, его собственный — тоже. Выходит, сейчас их души находятся в руках Гу Ханя. Это становилось серьезной проблемой. Похоже, помимо Цинъяня, им придется выкрасть из павильона Юньцзянь еще одну вещь. — Будь то Цинъянь или древнее зеркало — мы разберемся со всем, когда ты залечишь раны, — Сяо Юань сладко потянулся. — Отдыхай, я тоже смертельно устал. У старика Паня и его дочери пустовали две смежные комнаты, так что беглецам досталось по отдельной опочивальне. Они вдвоем на какое-то время обосновались в деревне Цинчжу. Сяо Юань не представлял, как именно должен чувствовать себя человек с поврежденной, нецельной душой. Пока ни он, ни Гу Лоуинь не замечали за собой никаких странностей. Но на всякий случай Сяо Юань твердо решил разыскать Фан Байчу, чтобы тот их осмотрел. Ранним утром, когда над бамбуковыми рощами еще не рассеялся плотный туман, А Юань поднялась с постели и направилась к ручью за водой. На дворе она неожиданно столкнулась с Сяо Юанем, который тоже встал ни свет ни заря. Сяо Юань приветливо поинтересовался: — Барышня А Юань идет за водой? Девушка робко кивнула и едва слышно пробормотала: — Отец хочет пораньше сварить кашу для двух господ бессмертных. — Раз уж каша предназначается и мне, позволь мне самому принести воды. Пока А Юань в смущении колебалась, стоит ли принимать помощь, Сяо Юань мягко забрал у нее ведра с коромыслом и бодрым шагом вышел со двора. Прохладный осенний ветер разносил вокруг свежий, горьковатый аромат бамбуковых листьев. Сяо Юань дошел до берега ручья, опустил коромысло на траву и зачерпнул пригоршню ледяной воды, чтобы умыться. Когда он выпрямился, на зеркальной глади водоема колыхалось отражение заурядного лица Шэнь Фугуя. Сяо Юань замер и медленно поднес ладонь к щеке. В последние два дня Гу Лоуинь постоянно на него заглядывался, стоило им остаться наедине, и Сяо Юань искренне не понимал, что тот нашел в этой невзрачной внешности. Шэнь Фугуя едва ли можно было назвать миловидным, да и до его собственного истинного облика этому лицу было бесконечно далеко — так на что же тогда смотрел Гу Лоуинь? Сяо Юань выпрямился и негромко произнес: — Раз уж пришел, незачем прятаться. Выходи. Стоило ему договорить, как из густых бамбуковых зарослей показался Ли Яньчжи: — Молодой господин. Сяо Юань опустил ведро в прозрачный ручей и поинтересовался: — Как обстановка? Много пострадавших? Ли Яньчжи помрачнел и доложил: — Двое учеников получили легкие ранения. Еще один, к несчастью, не успел вовремя отступить и попал в руки Гу Ханя. Боюсь, сейчас его допрашивают с пристрастием в подвалах павильона Юньцзянь. Сяо Юань ненадолго задумался, а затем скомандовал: — Ступай и передай Гу Ханю, что школа Синтянь предлагает равноценный обмен. Если он отпустит нашего человека, то сможет взамен забрать любого узника из темницы Суосянь. Ли Яньчжи нахмурился: — В таком случае он наверняка потребует выдать ему Повелителя Ищущего Меч. — Пусть выбирает кого угодно, — лениво отмахнулся Сяо Юань. — Все равно пленники в темнице Суосянь уже почти замучены до смерти Сяо... моим названым братом. Услышав это, Ли Яньчжи заметно повеселел. Схваченный Гу Ханем ученик принадлежал к младшему поколению, которое он взрастил лично, и ему, разумеется, совсем не хотелось бросать юношу на произвол судьбы. — Кроме того, отправь людей присматривать за павильоном Юньцзянь, — продолжил Сяо Юань. — Пусть проследят, куда они перепрячут Цинъяня. И еще, найди Фан Байчу. Мне нужно кое-что у него спросить. Ли Яньчжи тут же вытянулся в струнку: — Этот подчиненный исполнит ваш приказ. Сяо Юань удивленно вскинул на него взгляд: Ли Яньчжи впервые в его присутствии назвал себя «подчиненным». — Свободен. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, больше не появляйся без надобности. Ли Яньчжи помедлил, но все же решился спросить: — Молодой господин, неужели вы и дальше планируете оставаться подле Гу Лоуиня в облике Шэнь Фугуя? — Гу Лоуинь все еще полезен для нас. — Но ведь Гу Хань теперь знает, что Гу Лоуиню нужен Цинъянь, и больше не станет полагаться исключительно на заклятие крови. Гу Лоуинь и сам без понятия, куда отец перепрячет пленника. Какая нам теперь от него выгода? Сяо Юань на мгновение опешил, не найдя, что возразить на столь разумный довод. Ли Яньчжи упрямо продолжал: — Допочтенный владыка все еще находится в уединенной медитации. Молодому владыке следовало бы вернуться в школу Синтянь и возглавить ее, а решение остальных вопросов доверить своим слугам. Как говорится, «разрабатывая стратегию в тиши шатра, решаешь исход битвы за тысячу ли». Сяо Юань погрузился в глубокие раздумья. — Молодой господин? Сяо Юань вскинул руку, призывая Ли Яньчжи к молчанию: — Погоди. Ли Яньчжи: — ? — Дай мне придумать вескую причину, по которой я обязан остаться с Гу Лоуинем. Ли Яньчжи: — ??? Сяо Юань долго ломал голову и наконец победно улыбнулся. Он посмотрел на Ли Яньчжи: — Ты сможешь одолеть Гу Лоуиня в бою? — Э-э… нет, не смогу. — Вот именно! — уверенно заключил Сяо Юань. — Гу Лоуинь жаждет схватить Цинъяня. Как говорится, враг моего врага — мой друг. С его заоблачным уровнем культивации мне больше никто не нужен. Если однажды я попаду в передрягу и рядом окажешься ты, мне останется только уповать на загробную жизнь. А вот если со мной будет Гу Лоуинь, расклад окажется совсем иным. Ли Яньчжи: — … — По какой-то причине он почувствовал себя глубоко оскорбленным. Сяо Юань подцепил коромыслом полные ведра: — И кстати, не забудь предупредить Фан Байчу, что теперь я зовусь Шэнь Фугуем. Пусть не взболтнет лишнего, когда явится сюда. Сяо Юань вернулся к дому, неся воду на плечах. Заметив у дверей фигуру в белых одеждах, он небрежно бросил: — О, ты уже проснулся? — Да. Сяо Юань опустил ношу на землю. И лишь теперь он разглядел, что лицо Гу Лоуиня сделалось мертвенно-бледным — куда хуже, чем сразу после ранения. Первой мыслью Сяо Юаня было то, что клинок Гу Ханя мог быть отравлен, и яд наконец начал действовать. Встревоженный, он невольно шагнул вперед: — Что с тобой? Брови Гу Лоуиня едва заметно дрогнули, и он тихо произнес: — Я думал, ты ушел совсем. Сяо Юань на мгновение опешил и поспешил объяснить: — Да куда я уйду? Просто ходил к ручью за водой. Гу Лоуинь едва заметно кивнул: — Я неправильно понял. Сяо Юань не ожидал, что его мимолетное отсутствие так сильно встревожит Гу Лоуиня. На его губах заиграла легкая улыбка: — Получается, ты решил, будто я сбежал, и просто стоишь здесь на пороге, высматривая меня? Гу Лоуинь тихо, но твердо ответил: — Если бы ты действительно захотел уйти, а я заставил бы тебя остаться, это не принесло бы тебе счастья. Слова были разумными, но отчего же от них веяло такой странной двусмысленностью? Гу Лоуинь отвел взгляд и негромко добавил: — Хорошо, что ты здесь. Пойдем в дом. Внешность Гу Лоуиня была слишком приметной, поэтому Сяо Юань попросил его без крайней нужды не показываться на улице. Гу Лоуинь и сам был рад отгородиться от мирской суеты — после долгих лет затворничества на заснеженной вершине горы вынужденное домоседство ничуть его не тяготило. Что же касается Сяо Юаня, то он откровенно бездельничал и коротал дни, бродя по окрестностям. Он то болтал с деревенскими женщинами у ручья, то ходил с дядей Панем рубить бамбук, а вскоре и вовсе научился у А Юань ловко складывать забавных петушков из бамбуковых листьев. На третий день их уединенной жизни в деревне Цинчжу, сразу после ужина, Сяо Юань вдруг предложил: — Лоуинь, тебе не наскучило сидеть в четырех стенах? Не хочешь немного пройтись? Гу Лоуинь отозвался: — Не наскучило. Но если тебе скучно, я пойду с тобой. Сяо Юань улыбнулся: — Тогда я покажу тебе местную бамбуковую рощу. Там очень живописно. Они вместе углубились в густые заросли. Местный бамбук оставался вечнозеленым и даже унылой осенью радовал глаз сочным, глубоким цветом безупречного нефрита. Сяо Юань сорвал один из продолговатых листков и весело подмигнул спутнику: — Лоуинь, хочешь петушка? Я могу сложить его для тебя. То ли предвечерний свет сыграл с ним шутку, то ли Сяо Юаню просто показалось, но на губах Гу Лоуиня промелькнула едва уловимая, теплая улыбка: — Хочу. Сяо Юань уже вовсю орудовал пальцами, когда Гу Лоуинь внезапно замер и настороженно произнес: — Здесь кто-то есть. — Да неужели? Кто-то есть? — Сяо Юань напустил на себя самый серьезный вид и шутливо заозирался: — И кто же там прячется? Гу Лоуинь не почувствовал в приближении незнакомца никакой жажды убийства, поэтому спокойно произнес: — Возможно, кто-то из местных. Раздвигая шуршащие бамбуковые стебли, перед ними из чащи вывалился человек. Гу Лоуинь: — … Фан Байчу, строго следуя тайному наказу Сяо Юаня, разыграл искреннее удивление и уставился на Гу Лоуиня: — О, неужели это молодой мастер Гу?! Какое совпадение! Вы тоже проездом в этих краях? Гу Лоуинь перевел на Сяо Юаня сложный, проницательный взгляд. Тот в ответ лишь с любопытством захлопал ресницами: — А это еще кто? Ты его знаешь? Гу Лоуинь выдавил: — …Фан Байчу. — Так это сам мастер Фан! — Сяо Юань тут же шагнул вперед, вежливо сложив руки в приветствии. — Шэнь Фугуй из школы Сюаньлэй. Наслышан, глубоко наслышан о вашем великом имени. Уголки губ Фан Байчу нервно дрогнули. Насилу сдержав смешок, он подыграл Сяо Юаню: — Я тоже давно наслышан об известном мастере Шэне. Увидев вас сегодня лично, я убедился, что вы действительно необыкновенный человек, под стать статусу молодого преемника одной из трех великих сект. Мое ничтожное «я» чувствует себя глубоко уязвленным рядом с вами. Сяо Юань прикинулся на редкость скромным: — Что вы, что вы, не стоит лести. До меня давно дошли слухи, что мастер Фан милосерден к миру и обладает чудотворными руками, способными возвращать людей с того света. Наш Лоуинь как раз немного ранен — не согласится ли мастер Фан осмотреть его? Фан Байчу с готовностью кивнул: — Конечно, с радостью. Ваш покорный слуга подружился с молодым мастером Гу еще в заснеженных горах Люлин, и эта дружба для меня священна. Раз уж мастер Гу ранен, я обязан приложить все силы, чтобы помочь. Сяо Юань обернулся к спутнику: — Лоуинь, ты как на это смотришь? Гу Лоуинь перевел взгляд на бамбуковый лист, наполовину сложенный в руках Сяо Юаня: — Как тебе будет угодно. Фан Байчу последовал за ними в дом, чтобы заняться лечением Гу Лоуиня. — Рана от меча на плече мастера Гу довольно глубокая, — осматривая повреждение, заключил Фан Байчу. — К счастью, обошлось без яда. Стоит вам отдохнуть несколько дней, и все затянется само собой. Вот только с потерей частей души дела обстоят куда серьезнее… Вам обоим действительно не хватает по одной духовной и телесной сущности. Человеку для полноценной жизни необходимы три духовные и семь телесных душ, без любой из них существование невозможно. Сейчас вы ничего не чувствуете лишь потому, что лишились земной души, которая и так способна временно покидать тело. Короткое отсутствие не причинит особого вреда, но в долгосрочной перспективе это неизбежно приведет к рассеянности и потере памяти. Затем пострадают и остальные души, а из-за общей нестабильности душевной оболочки вы и вовсе рискуете раствориться в небытии. Сяо Юань тяжело вздохнул про себя, сокрушаясь, что древнее зеркало нужно было уничтожить еще тогда, в городе Люлин. Кто знает, как Гу Хань распорядится этим темным артефактом, помимо охраны Цинъяня. Гу Лоуинь твердо произнес: — Мы обязаны вернуть наши души. — Знаю. Главный вопрос в том, что именно Гу Хань собирается с ними делать, — Сяо Юань рассеянно завертел в пальцах флейту и повернулся к лекарю: — Мастер Фан, сколько у нас времени в запасе? Фан Байчу ответил: — Земная душа может находиться вне тела не более одного месяца. Сяо Юань заметно выдохнул: — Время еще есть. Давайте сначала хорошенько выспимся, а завтра со свежей головой решим, как быть дальше. После недавней стычки в тайном проходе Гу Хань стал еще подозрительнее и осторожнее. Ученики школы Синтянь, отправленные шпионить за павильоном Юньцзянь, не смогли разузнать ничего полезного. Сяо Юань смутно предчувствовал, что ему придется лично наведаться туда еще раз. Фан Байчу, который обосновался в соседнем доме, поднялся с постели на рассвете, едва пропели первые петухи, и поспешил к жилищу дяди Паня. Он не смыкал глаз всю ночь — непрестанно размышлял, медитировал и снова сопоставлял факты, пока наконец не отыскал способ умиротворить поврежденные души. Едва дождавшись первых лучей солнца, лекарь горел желанием поскорее поделиться этим методом с Сяо Юанем, чтобы выиграть для них драгоценное время. Фан Байчу быстро шагал по узкой полевой тропе, как вдруг впереди мелькнул знакомый силуэт. Присмотревшись и убедившись, что не ошибся, он прибавил ходу и громко окликнул: — Мастер Му! Му Инъян вернулся в школу Синтянь два дня назад, но Сяо Юаня там не застал. Узнав от подчиненных Ли Яньчжи, где именно скрывается молодой господин, он мчался без отдыха день и ночь, добравшись до затерянной деревушки ранним утром. Услышав окрик, Му Инъян замер на месте. Он дождался, пока лекарь подойдет ближе, и с ходу спросил: — Так это ты! Где мой шисюн? Фан Байчу приветливо отозвался: — Твой шисюн и Гу Лоуинь, должно быть, еще почивают. Я как раз направлялся к ним, давай со мной.