Весь мир-мой крематорий

Фан Байчу продолжал спешить вперед, даже не замечая, что его спутник застыл на месте, а его красивое, обычно открытое лицо готово было вот-вот исказиться от гнева. — Что ты сказал?! — Му Инъян почувствовал, как в его груди мгновенно вспыхнуло яростное пламя. — Мой шисюн спит вместе с Гу Лоуинем?! Фан Байчу простодушно пояснил: — Ну да, молодой господин и Гу Лоуинь теперь неразлучны, можно сказать, водой не разлить. Лекарь прошел еще немного, но, не услышав шагов Му Инъяна, обернулся и так и застыл, пораженный страшным выражением лица замершего позади юноши в черном. Как ответственный целитель, Фан Байчу решил, что у того случился внезапный сердечный приступ, и поспешно замахал руками: — Мастер Му, дышите глубже, успокойтесь! Му Инъян менее всего сейчас был настроен успокаиваться. Он до боли стиснул зубы и процедил: — Где именно они спят?! Тем временем Сяо Юань, который еще мирно спал, внезапно почувствовал хлынувшую снаружи мощную жажду убийства и резко распахнул глаза. Но стоило ему потянуться к лежащему у подушки вееру Бихай Чаошэн, как дверь его комнаты с оглушительным грохотом разлетелась щепками. Му Инъян ворвался внутрь и увидел «Шэнь Фугуя», который сидел на кровати его шисюна в полураспахнутых одеждах. В бушующий пожар его души плеснули еще целый чан масла. Разве Фан Байчу не говорил про Гу Лоуиня?! Откуда тогда взялся этот Шэнь Фугуй?! Его не было всего месяц, а у шисюна уже появилось двое новых любимчиков? Задержись он еще на пару дней, ему самому, чего доброго, не нашлось бы места даже в третьем ряду! Взгляд Му Инъяна потемнел и стал по-настоящему пугающим: — Как ты смеешь валяться в постели моего шисюна? Проваливай отсюда! Сяо Юань опешил от такого напора: — Шиди..? Почему ты здесь? Му Инъян опешил, с трудом соображая: — Шисюн..? Ты — шисюн?! — Ну да, — Сяо Юань отложил веер Бихай Чаошэн и сладко зевнул. — Разве Ли Яньчжи не предупредил тебя, что я временно сменил личину на Шэнь Фугуя? Му Инъян: — … Что ж, насчет Шэнь Фугуя он явно погорячился, но как быть с Гу Лоуинем? Му Инъян принялся подозрительно озираться по сторонам: заглянул в шкаф и едва ли не полез под кровать. Сяо Юань, не шевелясь, сидел на постели, поплотнее укутавшись в одеяло, и с улыбкой наблюдал за этими метаниями: — И что же ты ищешь? — Гу Лоуиня, — глухо отозвался Му Инъян. — Куда ты его спрятал, шисюн? — Гу Лоуиня? Да он в соседней комнате. У тебя к нему какое-то дело? Ревность Му Инъяна тут же улетучилась, оставив лишь горькое осознание. Он до боли стиснул зубы и процедил сквозь них: — Фан… Бай… Чу… Сяо Юань подпер подбородок ладонью и с прищуром посмотрел на юношу: — Что-то мой шиди сегодня сам не свой. Ты точно мой шиди, а не какой-нибудь самозванец под маской? А ну-ка ответь: когда мы были маленькими, я потратил кучу денег, чтобы купить тебе сахарную свинку. Что ты с ней сделал? Му Инъян беспомощно вздохнул: — Шисюн… — Отвечай. Если не скажешь, у меня появится веский повод усомниться в твоем происхождении. Сяо Юань лукавил лишь отчасти. Поскольку он сам постоянно примерял чужие личины, в подобных вопросах он был куда подозрительнее обычных людей. Впрочем, он прекрасно понимал, что перед ним настоящий Му Инъян — характер своего глуповатого шиди он знал слишком хорошо. Му Инъяну ничего не оставалось, кроме как неохотно признаться: — Я растоптал ее вдребезги. Сяо Юань удовлетворенно улыбнулся: — Похоже, ты и правда мой шиди. Му Инъян присел на край кровати и тихо спросил: — Шисюн, неужели ты даже не спросишь, почему я так поступил? — А есть необходимость? Все и так очевидно: ты меня попросту ненавидел. Му Инъян взволнованно зачастил: — В то время у меня как раз менялись зубы, и Шицзунь строго-настрого запретил мне притрагиваться к сладкому! Если бы он прознал про сахарную свинку, которую ты мне купил, нам обоим знатно влетело бы. Вот я и… Спустя столько лет старая детская обида наконец разъяснилась. Однако Сяо Юань не почувствовал облегчения — ему лишь сильнее захотелось отвесить шиди хорошую затрещину. Впрочем, глядя на его запыленный и измученный вид, выдававший долгие дни пути без сна и отдыха, он сжалился и вздохнул: — Объясни ты мне все тогда, зубы бы у тебя не выпали. А ты устроил пантомиму, будто я тебе сто лянов задолжал. Чего ради? — Разве мог я ненавидеть шисюна? — Му Инъян подался вперед, упираясь ладонями в постель и заглядывая Сяо Юаню прямо в лицо. Его глаза сияли, словно предутренние звезды. — Мне и всей жизни не хватит, чтобы любить тебя. Они оказались так близко, что Сяо Юань отчетливо ощутил исходивший от юноши жар — пылкий и горячий, точно спелый гранат. Сяо Юань лишь вопросительно выгнул бровь. Му Инъян хрипло позвал: — Шисюн… — М? — Мое сердце в груди сейчас колотится как сумасшедшее. А твое? Сяо Юань на мгновение прислушался к собственным ощущениям и невозмутимо отозвался: — Нет, мое бьется совершенно ровно. Сердце Му Инъяна, готовое секунду назад выскочить из груди, мгновенно застыло. Сяо Юань слегка оттолкнул Му Инъяна: — Не надо меня любить, найди себе кого-нибудь другого. Будь умницей. — Не хочу, — упрямо буркнул Му Инъян. — Я хочу любить только шисюна. Сяо Юань попытался воззвать к его разуму: — Послушай, на свете еще полно прекрасных цветов… — Цветов-то полно, да только кто из них сравнится красотой с шисюном? — Если тебе сдалась одна лишь моя внешность, то можешь спать спокойно, — отмахнулся Сяо Юань. — Я своим истинным лицом сейчас почти не пользуюсь. Му Инъян ничуть не смутился: — Ничего страшного, я могу его себе вообразить. — … — Сяо Юань окончательно зашел в тупик, не зная, какими еще словами его вразумить. Му Инъян подался вперед, прямо через одеяло обхватил Сяо Юаня за талию и глухо заговорил, уткнувшись в него: — Я знаю, что раньше постоянно изводил тебя и наговаривал кучу гадостей, которые тебя злили. Это нормально, что ты меня не любишь. Я осознал свои ошибки, я исправлюсь и приложу все силы, чтобы завоевать твое сердце. Так что, шисюн, умоляю, пока просто ни в кого больше не влюбляйся… Сяо Юань попытался сбросить одеяло, чтобы подняться с постели: — Таких гарантий я тебе дать не могу. Му Инъян крепче прижал одеяло, не позволяя ему шевельнуться: — Нет, шисюн, ты должен пообещать! Терпение Сяо Юаня окончательно лопнуло: — Му Инъян, ты что, умом повредился? Разве прилично так себя вести? Я же ясно сказал: ты не в моем вкусе. Отпусти немедленно, не то схлопочешь. — Не отпущу! Шисюн, бей, если хочешь. Сяо Юань перехватил веер Бихай Чаошэн и безжалостно опустил его на уцелевшее левое плечо юноши. Му Инъян со свистом выдохнул и обиженно протянул: — Больно же, шисюн! — Раз больно, чего ради ты до сих пор меня держишь? Когда Сяо Юань уже был готов окончательно сорваться и показать несносному шиди, где раки зимуют, в комнату ворвался леденящий поток духовной энергии меча. Му Инъяна словно током ударило, и он мгновенно разжал руки. Сяо Юань наконец-то получил свободу, однако на его лбу отчетливо запульсировала венка, стоило ему увидеть застывшего в дверном проеме беловолосого заклинателя. Му Инъян смерил незваного гостя ледяным взглядом. Рядом со своим шисюном он мог притворяться капризным младшим братом, но сейчас вмиг превратился в холодного, высокомерного и необузданного мятежника. — Опять ты. Гу Лоуинь холодно смерил Му Инъяна взглядом: — Что ты здесь делаешь? Му Инъян бросил в ответ встречный вопрос: — А почему мне нельзя здесь быть? Гу Лоуинь перевел взор на Сяо Юаня, словно безмолвно требуя объяснений. — Это я его позвал, — вмешался Сяо Юань. — Му Инъян жаждет сравнять павильон Юньцзянь с землей, так что его помощь нам очень пригодится. Чем дольше Сяо Юань говорил, тем отчетливее понимал, насколько шито белыми нитками его оправдание. К примеру, как именно он умудрился связаться с Му Инъяном? И с какой стати Му Инъян, который всегда недолюбливал Шэнь Фугуя, вдруг согласился им помогать? Гу Лоуинь отнюдь не был дураком и наверняка заметил все эти нестыковки. Но Сяо Юань ничего не мог поделать: шиди объявился слишком внезапно. У него попросту не оставалось времени срежиссировать «случайную встречу», как в случае с Фан Байчу, поэтому пришлось выкручиваться на ходу. Договорив, Сяо Юань внутренне приготовился к граду подозрений. Однако, вопреки ожиданиям, Гу Лоуинь не стал задавать лишних вопросов, а лишь спокойно произнес: — Фан Байчу искал нас по какому-то важному делу. Сяо Юань слегка опешил: — О… Тогда идем. Гу Лоуинь кивнул: — Хорошо. Заметив, что Гу Лоуинь и не думает сдвигаться с места, Му Инъян опасно прищурился: — Чего ты еще ждешь? Гу Лоуинь спокойно ответил: — Жду его. — А он разве просил тебя ждать? — с вызовом бросил Му Инъян. Сяо Юань мысленно стиснул зубы и поспешил разрядить обстановку, пока дело не дошло до драки: — Выкатывайтесь оба наружу. Я переоденусь и сейчас приду. Чуть позже Фан Байчу подробно изложил Сяо Юаню и Гу Лоуиню найденный им способ умиротворения: — Этот метод позволит на время стабилизировать оставшиеся сущности, сохранив ваше золотое ядро и ци в полной неприкосновенности. — Ключевое слово здесь — «на время», — подытожил Сяо Юань. — Так что, как ни крути, нам все равно придется выкрасть земные души обратно. Му Инъян, который до этого был не в курсе событий, встревоженно перебил: — Ши… Что еще за беда с твоей земной душой?! Фан Байчу поспешно пояснил вместо Сяо Юаня: — Души мастера Шэня и мастера Гу сейчас заточены в артефакте павильона Юньцзянь. Му Инъян брезгливо поморщился: — Опять этот проклятый павильон Юньцзянь. Гу Лоуинь твердо произнес: — С этим делом нельзя затягивать. Сяо Юань ненадолго задумался и попытался всех успокоить: — Не паникуйте раньше времени. Раз метод стабилизации душ работает, у нас появится вдвое больше времени, чтобы все тщательно спланировать и подготовить безупречный план. Он говорил это исключительно ради того, чтобы унять чужую тревогу. Сяо Юань прекрасно понимал всю серьезность положения, но втайне надеялся, что Гу Лоуинь и Му Инъян не станут лезть на рожон и позволят ему разобраться с павильоном Юньцзянь в одиночку. Гу Лоуинь не стал спорить: — Хорошо. Пока они вчетвером обсуждали дальнейшие шаги, снаружи внезапно раздался истошный, оглушительный вопль. Гу Лоуинь мгновенно перехватил ножны меча: — Что там стряслось? Сяо Юань едва сдержал улыбку: — Если я не ошибаюсь, примерно так визжит свинья, когда ее ведут на убой. Гу Лоуинь: — … — Пойдемте, глянем, что там за переполох. Во дворе дядя Пань как раз привязывал большую жирную свинью, а А Юань помогала ему. Сяо Юань улыбнулся и поинтересовался: — Неужели сегодня какой-то особенный день, раз вы решили зарезать свинью? Дядя Пань добродушно ухмыльнулся: — Господин бессмертный, никак вы запамятовали? Сегодня же Праздник середины осени! Лицо Му Инъяна тут же переменилось, а в глазах вспыхнул живой огонек. Сяо Юань и вправду совершенно забыл о датах. Он тихо переспросил: — Праздник середины осени? Дни летели с пугающей быстротой: казалось, совсем недавно миновало пятнадцатое число седьмого месяца, а на пороге уже стояло пятнадцатое число восьмого. К счастью, противоядия от гу взаимной любви, которое Фан Байчу выдал ему в прошлый раз, было еще предостаточно, так что ближайшие полгода о яде можно было не беспокоиться. — Ну конечно! — подтвердил дядя Пань. — Праздник середины осени — великий день. Нам, простым смертным, особо нечем потчевать почтенных гостей, так что мы решили хотя бы заколоть свинью да приготовить для вас знатное угощение. Сяо Юань тепло улыбнулся: — Одной свинины для такого пира мало, нам обязательно понадобятся курица, утка и свежая рыба. Дядя Пань засуетился: — Тогда я мигом сбегаю к соседям и прикупи… — Вы занимайтесь свиньей, а остальное предоставьте нам. Сяо Юань без долгих раздумий отправил Фан Байчу и Гу Лоуиня на поиски птицы, а Му Инъяна увлек за собой к реке — ловить рыбу. Тот мигом пришел в превосходное расположение духа и вовсю хвастался, что непременно поймает для шисюна самую огромную рыбину в этой реке. Сяо Юань оборвал его пыл: — Хватит тратить время на глупости. Давай ближе к делу: ты ведь примчался ко мне явно для того, чтобы поделиться тем, что разузнал о Ли Сяньтине? Му Инъян обиженно уставился на него: — Так шисюн позвал меня ловить рыбу только ради этого разговора? — А ради чего еще? — Сяо Юань действительно поручил ему разузнать все возможные подробности о Ли Сяньтине. Му Инъян тяжело вздохнул и, словно признавая поражение, нехотя протянул: — Ладно. У меня и вправду есть зацепка, о которой я хотел тебе рассказать. Сяо Юань тут же навострил уши. — Покинув школу Синтянь, я послушался твоего совета и первым делом вернулся в поместье Сюйфу. Там все оставалось точно таким же, как в день нашего ухода — Шицзунь не появлялся там уже несколько лет. Я перерыл все его личные вещи и заново их осмотрел. Сначала ничего не находил, пока случайно не наткнулся на одну картину. — Картину? — Сяо Юань вспомнил, что Ли Сяньтин на досуге действительно увлекался каллиграфией и живописью. В основном он писал пейзажи, реже — портреты. Время от времени Сяо Юань даже находил на его полотнах собственный силуэт. — Этот свиток разительно отличался от всего, что он писал прежде. Хоть на нем и изображен обычный пейзаж, от полотна исходит какая-то… неописуемая, зловещая и мрачная аура. Совершенно не его стиль. Раньше я этой картины никогда не видел, — делился Му Инъян. — Я забрал ее с собой, порасспрашивал знающих людей и выяснил, что запечатленные там горы и озеро существуют на самом деле. Сяо Юань подался вперед: — И где же это место? — В Личжоу. — Ты сам там побывал? Нашел что-нибудь стоящее? Му Инъян покачал головой: — Я лишь убедился, что такое место действительно есть на карте, и сразу же поспешил к тебе. — Тебе следовало сначала все проверить, а уже потом возвращаться. Му Инъян тихо пробурчал: — Но я слишком сильно соскучился по шисюну. — …И тебе ни капли не совестно нести подобную чушь? Му Инъян уверенно отпарировал: — А чего мне стыдиться? Ты сам меня этому научил. — Чепуха! Чему это я тебя научил? — Ты говорил, что нельзя лицемерить и скрывать свои чувства. Нужно прямо и честно заявлять о том, чего ты хочешь. Слова застряли у Сяо Юаня в горле. Он лишь обреченно потер лоб и вздохнул: — Ладно, давай просто ловить рыбу. Тем временем, когда Гу Лоуинь вернулся во двор, Фан Байчу с огромным интересом наблюдал за тем, как дядя Пань разделывает свинью. А Юань, стоило ей завидеть прекрасного небожителя с курицей в руках, тут же подбежала к нему. Прежде чем забрать птицу, она заботливо вытерла ладони о фартук: — Господин бессмертный, позвольте, я сама возьму. Фан Байчу обернулся: — О, мастер Гу, вы уже вернулись? — Шэнь Фугуй еще не приходил? — Нет, — покачал головой Фан Байчу. — Должно быть, они с мастером Му все еще всецело предаются радостям рыб и вод на берегу реки. Гу Лоуинь: — …