Весь мир-мой крематорий

Гу Лоуинь отстранился и еще долго смотрел на него сверху вниз, прежде чем перевести взгляд на лицо Сяо Юаня и тихо позвать: — Сяо Юань. Сяо Юань лежал на боку, его длинные волосы разметались по постели, а одна рука безвольно покоилась у лица. Глаза были закрыты, веки припухли и покраснели, а длинные влажные ресницы мелко дрожали в такт дыханию. У Гу Лоуиня снова перехватило дыхание. Он бережно накрыл Сяо Юаня парчовым одеялом, накинул верхние одежды и вышел из комнаты. Сяо Юань на самом деле не спал. Он слышал удаляющиеся шаги Гу Лоуиня и хотел спросить, куда тот направляется, но усталость настолько сморила его, что не было сил даже разомкнуть губы. Он просто позволил ему уйти. Вскоре Гу Лоуинь вернулся. Ощутив приятное тепло, Сяо Юань с трудом приоткрыл глаза и увидел, что мужчина держит в руках влажную ткань, собираясь обтереть его тело. Юноша впервые видел Гу Лоуиня в таком небрежном виде: ворот его одеяния был слегка распахнут, приоткрывая крепкую грудь. Лицо мужчины по-прежнему напоминало безупречный нефрит и оставалось холодным, как иней, но сейчас от всего его облика исходила какая-то порочная, чарующая аура. Заметив на себе взгляд Сяо Юаня, Гу Лоуинь поднял глаза. Столкнувшись с ним взглядом, он на мгновение смутился и негромко произнес: — Ты проснулся... Я боялся, что утомил тебя. — Утомил? — стоило Сяо Юаню заговорить, как он обнаружил, что его голос совсем охрип. Гу Лоуинь едва заметно кивнул: — Да. Сяо Юань тихо, беззлобно усмехнулся: — Вовсе нет. В конце концов, ты был таким неторопливым и осторожным. Гу Лоуинь ответил не сразу. Закончив обтирать его, он лишь глухо заметил: — Даже если так, тебе все равно было больно. — Нет, — отозвался Сяо Юань. Боль, конечно, была, но она не шла ни в какое сравнение с теми пытками, которые причиняла Акация Гу. К тому же Гу Лоуинь прекрасно знал меру. Несмотря на то, что в его действиях проскальзывало нечто совершенно несовместимое с его привычным хладнокровием, он чутко улавливал каждое движение Сяо Юаня, позволяя тому забыть о боли и постепенно привыкнуть. Гу Лоуинь на мгновение умолк, а затем продолжил обтирать Сяо Юаня, тихо заметив: — Мне следовало быть осмотрительнее… — О чем ты? Гу Лоуинь уклонился от прямого ответа, глухо добавив: — Ты ведь был девственником. Сяо Юань смущенно напомнил ему: — Но внутри меня все еще кое-что осталось. — Оставь пока в себе. Сяо Юань опешил. Прежде чем он успел хоть что-то возразить, Гу Лоуинь крепко привлек его к себе: — Позже мы вместе примем ванну. Позже? Вместе?! До Сяо Юаня внезапно дошел смысл его слов, и он воскликнул: — Постой, ты ведь не собираешься... Гу Лоуинь обнял его за талию и невозмутимо пояснил: — Возможно, если оставить это внутри, в следующий раз будет легче. …Нет, по плану это Сяо Юань должен был поддразнивать Гу Лоуиня после всего! Почему вдруг все перевернулось с ног на голову?! Лицо Сяо Юаня мгновенно вспыхнуло, и он поспешно возразил: — Но Акация Гу к этому моменту уже полностью успокоилась! Гу Лоуинь выдохнул ему в шею: — Тогда давай избавимся от чего-нибудь другого. В этом положении Сяо Юань оказался чуть выше Гу Лоуиня. Заметив тонкую испарину на его лбу, он удивленно спросил: — Ты вспотел? Даже в таком засушливом и жарком месте, как гора Паньгу, Гу Лоуинь никогда не потел, а сейчас его кожа действительно была влажной. И уж точно не от духоты в комнате. Это могло означать только одно… — Неужели ты устал? — Я не устал, — Гу Лоуинь слегка прикусил его кадык и тихо, хрипло признался: — Просто я слишком долго сдерживался. Сяо Юань едва слышно выдохнул и покорно прикрыл глаза. Гу Лоуинь приподнял его тело, помогая сесть к себе на колени: — Больше я сдерживаться не стану. То, что Гу Лоуинь велел ему сохранить внутри, действительно намного облегчило задачу. Сяо Юань больше не чувствовал резкой боли, но новые, куда более сильные и сокрушительные ощущения нахлынули на него подобно цунами, грозя затопить с головой. Ему оставалось лишь крепко, до побелевших пальцев, цепляться за Гу Лоуиня, словно тот был его единственной спасительной соломинкой в этом бушующем шторме. Когда он, до крови закусив губу, тихо заплакал от изнеможения, в его голове билась лишь одна-единственная мысль: как же сильно он жалеет о своих словах! Ну зачем, зачем он сказал, что ему не было больно?! В конце концов, у кого из них двоих сейчас случился приступ Акации Гу — у него или у этого ненасытного Гу Лоуиня?! Ночь зимнего солнцестояния была самой длинной в году. Сяо Юань полностью лишился сил и крепко уснул. Гу Лоуинь на руках отнес его в купальню, бережно обмыл и переодел в чистые одежды. Сяо Юань даже не приоткрыл глаз, полностью доверившись его заботе. Когда небо окрасилось в мраморно-белые тона предрассветных сумерек, Гу Лоуинь все еще не смыкал глаз. Он долго вглядывался в лицо спящего рядом на подушке юноши и наконец тихо позвал: — Сяо Юань. Ему ответило лишь ровное, безмятежное дыхание. Гу Лоуинь крепче прижал его к себе, уткнулся подбородком в лоб Сяо Юаня и наконец закрыл глаза. Ранним утром следующего дня, едва пропели первые петухи, Му Инъян бесцеремонно вытащил Фан Байчу прямо из-под одеяла: — Уже рассвело, пора проведать шисюна. Пойдем вместе к нему. Фан Байчу в полном оцепенении устроился на постели: — Если хочешь, иди сам. Меня-то зачем с собой тащить? Му Инъян уверенно отрезал: — Шисюну нездоровится. В секте Синтянь только ты да Мэн Чи смыслите в медицине. Если не ты, мне что, к Мэн Чи прикажешь идти? Фан Байчу пришлось признать его правоту. К тому же Мэн Чи был мужчиной, так что никаких преград для визита не существовало — Му Инъян мог спокойно зайти к нему, но предпочел сначала поднять Фан Байчу. Когда они наконец вышли на улицу, солнце уже полностью взошло, а бледный диск луны едва угадывался в небе. По пути они столкнулись с двумя учениками секты Синтянь. Заметив их мертвенно-бледные лица, Фан Байчу даже вздрогнул от неожиданности: — Что с вами стряслось? Призрака, что ли, средь ночи встретили? Один из учеников заикаясь ответил: — Мы... мы прошлой ночью дежурили у покоев главы секты. — Ну и что с того? Второй ученик сглотнул и с затаенным страхом добавил: — Свет в покоях главы не гас до самого утра. Когда уже почти рассвело, достопочтенный глава вышел в той же одежде, что был вчера. Мы заглянули внутрь — там живого места нет, все разгромлено и уничтожено. Фан Байчу не поверил своим ушам: — Наш глава всегда бурно выражал и радость, и гнев. Но как бы сильно он ни злился, он никогда не опускался до того, чтобы крушить собственные покои! — Если старейшина Фан не верит, можете пойти и проверить сами. Фан Байчу нахмурился: — И где он сейчас? — Мы не знаем. Похоже, он направился в сторону холодного пруда. Му Инъян лишь холодно хмыкнул: — Чего вы так переживаете? Сорняки долго живут. С таким, как Сяо Ду, ничего не случится. Когда они вдвоем подошли к покоям Сяо Юаня, Му Инъян негромко постучал в дверь и позвал: — Шисюн. Вскоре изнутри донеслись шаги. Му Инъян тут же просветлел: — Шисюн проснулся… Голос Му Инъяна резко оборвался, а улыбка мгновенно застыла на лице. Фан Байчу бросил взгляд на стоящего в дверях седовласого мечника, и по его спине пробежал ощутимый холодок. Натянув вежливую улыбку, он произнес: — Мастер Гу, вы пришли так рано. Гу Лоуинь спокойно и равнодушно ответил: — Нет. — Э-э... Что? — Я никуда не уходил. У Фан Байчу от удивления отвисла челюсть: — Вы... вы двое... О Небеса! Взгляд Му Инъяна стал по-настоящему убийственным. Он рванулся вперед, мертвой хваткой вцепился в отвороты одеяний Гу Лоуиня и процедил сквозь зубы: — Что все это значит?! Глаза Гу Лоуиня опасно прищурились. Невидимая ледяная волна истинной ци резко ударила Му Инъяна по рукам, заставив его отпрянуть на два шага назад. Фан Байчу едва успел подхватить его со спины: — Мастер Му, умоляю, держите себя в руках! — Ты мне не соперник, — холодно отрезал Гу Лоуинь. От ярости глаза Му Инъяна налились кровью. Он резко оттолкнул державшего его Фан Байчу: — Как ты смеешь?! С какой стати ты так поступаешь?! — Ради имени и статуса. Му Инъян покрылся холодным потом, его лицо исказилось: — Что за чушь ты несешь?! Не забывай, что именно ты с ним сделал! Какое право ты вообще имеешь стоять рядом с ним?! На губах Гу Лоуиня вдруг появилась едва заметная улыбка: — Раз он сам согласен, я могу не только стоять рядом. Я могу обнимать его, целовать и даже… Фан Байчу не удержался и ляпнул, закончив мысль за него: — Переспать с ним? Гу Лоуинь не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова. Му Инъян издал низкий звериный рык: — Я убью тебя!