Весь мир-мой крематорий

Когда Сяо Юань проснулся, все его тело ломило от боли. К счастью, мучившее его всю ночь чувство липкости полностью исчезло, сменившись приятной свежестью. Если смотреть только на лицо, ни за что нельзя было догадаться, чем именно они с Гу Лоуинем занимались этой ночью, но вот ниже шеи зрелище открывалось поистине потрясающее. С трудом сев на постели, он опустил взгляд на покрытые багровыми отметинами грудь и талию и тяжело вздохнул. Сяо Юань всегда считал себя человеком толстокожим, но при воспоминании о пережитом у него против воли вспыхнули щеки, а сердце забилось чаще. Ведь никто, кроме него, никогда не видел Гу Лоуиня таким — обливающимся потом, с раскрасневшимся бледным лицом и потемневшими от безумной страсти глазами. Раздавшийся снаружи шум заставил Сяо Юаня прийти в себя. Он откинул одеяло и попытался подняться. Однако стоило его ногам коснуться пола, как поясница и колени предательски подкосились, и он едва не рухнул на пол. Почувствовав одновременно злость на свою слабость и иронию ситуации, Сяо Юань поднялся, опираясь о край кровати, и медленно, осторожно двинулся к выходу. Снаружи царило куда большее оживление, чем он предполагал. Му Инъян, бледный от ярости, крепко сжимал в руке свой меч Дуйюй, вкладывая всю свою силу в каждый выпад против Гу Лоуиня. Сяо Юань сразу понял: тот действительно вознамерился оборвать жизнь соперника. Гу Лоуинь же даже не обнажил свой клинок — удерживая оружие в ножнах, он лишь небрежно отражал чужие атаки, даже не думая нападать в ответ. Рядом суетился Фан Байчу. На его лице смешались тревога и какое-то странное возбуждение, пока он вовсю надрывал глотку: — Стой! Прекратите немедленно! Перестаньте драться! Сяо Юань: «…» Прислонившись к дверному косяку, Сяо Юань какое-то время с искренним интересом наблюдал за этим представлением. Первым его присутствие заметил Фан Байчу: — Молодой господин! Му Инъян резко замер на месте и повернул голову к Сяо Юаню: — Шисюн! Сяо Юань вскинул брови: — Да ладно вам, продолжайте. Победитель ведь еще не определен. Фан Байчу тактично прошептал: — Какая уж тут неопределенность... Даже слепцу видно, что мастер Му не ровня мастеру Гу. Му Инъян яростно стиснул зубы: — Скажешь еще хоть слово, и я отрежу тебе язык. Слышишь? Фан Байчу испуганно зажал рот ладонями. Гу Лоуинь убрал оружие: — Я не собирался драться. Прости, что разбудил тебя. — Меня разбудил не ваш шум, — отозвался Сяо Юань. — Я проснулся оттого, что чувствую себя неважно. — Где именно болит? Сяо Юань с иронией переспросил: — А сам как думаешь? Гу Лоуинь на мгновение замолк, а затем тихо произнес: — Мне жаль. — Шисюн! — Му Инъян шагнул вперед и со злостью указал пальцем на соперника. — Почему он вышел из твоей комнаты?! Сяо Юань спокойно ответил: — Я сам его пригласил. Лицо Му Инъяна исказилось еще сильнее: — Зачем?! — Мне нездоровилось, и я попросил его позаботиться обо мне, — в итоге эта «забота» растянулась на всю ночь. Му Инъян сорвался на крик: — Если тебе плохо, почему ты не позвал меня или Фан Байчу?! Почему ты побежал именно к Гу Лоуиню?! Сяо Юань равнодушно отрезал: — Потому что я хотел, чтобы обо мне позаботился именно он. Вся ярость Му Инъяна мгновенно испарилась. На ее место пришли глубокое потрясение, немая тоска и обида. Фан Байчу потрясенно вздохнул и украдкой покосился на Гу Лоуиня. Ему показалось, что на безупречном лице холодного мастера на мгновение промелькнуло торжество, а уголки губ едва заметно дрогнули. Но приглядевшись, он решил, что обознался. Гу Лоуинь выглядел все таким же бесстрастным и отстраненным, так что это наверняка была оптическая иллюзия. — Шисюн... — Му Инъян неотрывно смотрел на Сяо Юаня. Его глаза покраснели, и казалось, он вот-вот разрыдается. — Ты ведь обещал мне, что не станешь... Му Инъян резко осекся. Он вспомнил, как умолял Сяо Юаня не отдавать свое сердце кому-то другому, даже если сам он никогда не получит взаимности. Но Сяо Юань тогда так и не согласился. Шисюн никогда ничего ему не обещал. Напротив, он всегда говорил предельно честно и прямо: «Между нами это невозможно». От начала и до конца это были лишь его собственные иллюзии. И он не имел ни малейшего права в чем-либо винить Сяо Юаня. Му Инъян бросил на Сяо Юаня долгий, полный боли взгляд и отступил на несколько шагов. Пытаясь сохранить остатки самообладания, он резко развернулся и стремительно зашагал прочь. Сяо Юань устало вздохнул: — Пожалуй, я вернусь в постель и еще посплю. — Он перевел взгляд на Гу Лоуиня: — Пойдешь со мной? Фан Байчу мысленно ахнул: «…» Неужели нужно заявлять об этом настолько открыто?! Гу Лоуинь мягко возразил: — Сначала тебе нужно что-нибудь съесть. Он лично отправился на кухню и принес Сяо Юаню легкий завтрак. Сяо Юань неторопливо поел, после чего бессильно опустился обратно на кровать. Гу Лоуинь сел рядом: — Сперва нанесем лекарство, а потом ложись спать. Сяо Юань опешил: — Лекарство? Какое еще лекарство? Когда Гу Лоуинь достал из рукава изящную нефритовую баночку с мазью, до Сяо Юаня мгновенно дошел смысл его слов. Он тут же уткнулся лицом в подушку и упрямо буркнул: — Ни за что. — Хорошо, не будем, — покладисто согласился Гу Лоуинь. Он наклонился и интимно прошептал ему на самое ухо: — Тогда давай займемся чем-нибудь другим. Сяо Юань удивленно приподнял голову: — Чем еще?.. Договорить ему не дали — его губы накрыл неожиданный поцелуй. Гу Лоуинь ласково, без намека на грубую страсть, сминал его губы. Сяо Юань прикрыл глаза, постепенно расслабляясь под этим нежным напором, и доверчиво обнял мужчину за шею. Пока Сяо Юань засыпал от нахлынувшего тепла, Гу Лоуинь бесшумно приоткрыл нефритовую баночку. Ощутив прохладное прикосновение пальцев Гу Лоуиня, испачканных в целебной мази, Сяо Юань резко вздрогнул. Сонное оцепенение как рукой сняло. Этот обычно безупречный и холодный Гу Лоуинь с каждым разом становился все хитрее, коварнее и расчетливее! Сяо Юань, не в силах сдержать вспыхнувшего гнева, изо всей силы укусил Гу Лоуиня за нижнюю губу. Тот даже не шелохнулся, позволяя юноше вымещать злость, а движения его пальцев стали еще более плавными и осторожными. Когда с процедурой было покончено, на прокушенной губе Гу Лоуиня выступила капля крови, а на лбу снова проступили мелкие капли пота. Через два дня, стоило Сяо Юаню окончательно прийти в себя, Гу Лоуинь снова завел разговор об обмене сердцами. Сяо Юань попытался было уклониться от ответа, но Гу Лоуинь напомнил: — Ты ведь сам согласился, когда мы были в постели. Сяо Юань торжественно отрезал: — То, что мужчина болтает в постели, нельзя воспринимать всерьез. — Запаса противоядия больше нет. Если ты не найдешь безжалостный цветок до пятнадцатого числа следующего месяца… Сяо Юань лукаво улыбнулся: — Ты просто продолжишь мне помогать. Разве ты сам этому не рад? Гу Лоуинь возразил: — После того как мы обменяемся сердцами, ты тоже сможешь облегчать мою боль. Сяо Юань живо представил себе Гу Лоуиня во время приступа Акации Гу. От этой мысли его одновременно бросило в дрожь и охватило странное волнение, но в итоге здравый смысл взял верх: — Получается, нет никакой разницы, в чьем теле бушует Акация Гу — в твоем или в моем. Так что тебе вообще не о чем беспокоиться. Гу Лоуинь на мгновение умолк, а затем глухо произнес: — Из-за Акации Гу в твоем теле мне тогда пришлось забрать твою кровь. До Сяо Юаня внезапно дошел истинный смысл его слов. Тот случай со взятием крови оставался самым болезненным камнем преткновения между ними. Ради с трудом обреченного перемирия и взаимной привязанности они почти не упоминали о прошлом, но это не означало, что рана полностью затянулась. — Если это когда-нибудь повторится, я хочу, чтобы это была моя кровь, а не твоя. Оказалось, именно это воспоминание стало настоящим внутренним демоном Гу Лоуиня. Сяо Юань мягко улыбнулся: — Ну ладно, раз так, давай обменяемся. Прежде чем Гу Лоуинь успел обрадоваться, Сяо Юань с предвкушением добавил: — Но предупреждаю сразу: когда подействует твоя Акация Гу, я не стану с тобой церемониться! И мазь после всего наносить тебе буду я сам! Гу Лоуинь на секунду замешкался: — Ты имеешь в виду… Сяо Юань вообразил себе нечто крайне забавное и весело расхохотался. Гу Лоуинь лишь молча проглотил то, что собирался сказать в ответ. — Я попрошу Мэн Чи подготовиться к обмену сердцами, — улыбнулся Сяо Юань. — И кстати, мне нужно предупредить своего гэгэ.