Весь мир-мой крематорий

После разрушения павильона Юньцзянь предстояло ещё многое устроить, но Сяо Юаня это уже не касалось. Рано утром, спустя несколько дней, он вместе с Гу Лоуинем покинул орден Синтянь. Чтобы избежать лишних расспросов, он никого не стал предупреждать об уходе. Но стоило им выйти за ворота, как позади раздалось: — Шисюн. Сяо Юань обернулся и беспомощно улыбнулся: — Шиди, почему ты встал так рано? Му Инъян перевёл взгляд с Сяо Юаня на стоявшего рядом Гу Лоуиня и спросил: — Куда вы направляетесь? — Просто пройдемся, полюбуемся пейзажами. Сяо Юань уже не раз вёл подобные разговоры. Следующей фразой Му Инъяна наверняка должно было стать: «Я пойду с шисюном». У Сяо Юаня заранее разболелась голова, и он судорожно соображал, как теперь утихомирить этого ревнивца. Однако Му Инъян лишь сжал свою покалеченную правую руку и тихо произнёс: — Шисюн… Береги себя. Сяо Юань опешил. Гу Лоуинь тоже бросил на Му Инъяна быстрый взгляд. Му Инъян улыбнулся, но эта улыбка совсем ему не шла. — Фан Байчу сказал, что нашёл способ вылечить мою руку. Раз уж мне придётся остаться в ордене Синтянь ради лечения, я не смогу пойти с тобой. Интуиция подсказывала Сяо Юаню, что шиди лжёт. Но он не стал его разоблачать, а лишь мягко ответил: — Хорошо. — Идём, — спокойно позвал Гу Лоуинь. Сяо Юань и Гу Лоуинь успели отойти на порядочное расстояние, как вдруг сзади снова донеслось: — Шисюн!.. На этот раз Сяо Юань не обернулся, а лишь изящно взмахнул рукой на прощание, не замедляя шага. С вершины горы Сяо Ду снисходительно провожал взглядом две далёкие фигуры, пока Сяо Юань окончательно не скрылся из виду. Стоило ему повернуться, как Мэн Чи и Ли Яньчжи тут же последовали за ним. И только когда Сяо Ду велел им удалиться, они наконец осмелились заговорить. Ли Яньчжи всё ещё пребывал в смятении: — Никогда бы не подумал, что настанет день, когда Достопочтенному главе придётся признать поражение. — Ну и что с того, признал он его или нет? Нашего молодого господина не заботит никто, кроме тех, кто ему по-настоящему дорог. Глава и так, и эдак умолял его, но так и не смог заставить остаться, — тон Мэн Чи звучал отрешённо, словно мирские страсти его совсем не волновали. — Удерживать силой он его не мог — не хотел делать молодого господина несчастным. Вот и пришлось уступить. По крайней мере, если он отступится сейчас, в будущем молодой господин согласится видеться с ним и по-прежнему будет звать братом. — А как же молодой господин Му? Он тоже сдался? Мэн Чи неторопливо протянул: — Кто знает. В любом случае, сейчас ему мастера Гу не одолеть. Вместо того чтобы бессмысленно преследовать их, ему лучше усердно тренироваться, чтобы в будущем вернуть его себе. Ли Яньчжи рассудил, что в этих словах есть доля правды: — И то верно. Земли Пэнлай раскинулись над самым морем, окружённые непрерывной горной грядой. Места здесь были безлюдными. Сияние неба и земли сливалось тут с величием гор и волн, а воздух был настолько пропитан духовной энергией, что привлекал многих бродячих заклинателей, искавших уединения. Сяо Юань и Гу Лоуинь, покинув орден Синтянь на летящих мечах, приземлились здесь ровно в полдень. Сяо Юань проводил взглядом убираемый в ножны меч Гу Лоуиня и поинтересовался: — Ты так и не дал своему мечу имя? — Нет. — Всё-таки он с тобой уже так долго, неужели не заслужил собственного имени? Гу Лоуинь ответил: — Выбери ты. Сяо Юань только этого и ждал. — Я читал в одной книге такую строчку: «Над лазурным морем вздымаются волны, рождая звуки нефритовой флейты». Как насчёт того, чтобы назвать твой меч «Рождающий звуки»? — Едва договорив, Сяо Юань сам же первый и рассмеялся. Гу Лоуинь: — ... Сяо Юань одной рукой обнял Гу Лоуиня за плечо, а в другой сжимал флейту. Он смеялся так заразительно, что едва держался на ногах. Гу Лоуиню пришлось перехватить Сяо Юаня за талию, чтобы тот не упал от собственного хохота: — Стой смирно. — Не могу, — Сяо Юань прижался к нему ещё ближе. — Так как тебе имя, которое я придумал? Согласен? Гу Лоуинь сжимал в руке меч, одновременно удерживая в объятиях своего красавца. По клинку пробежал лёгкий холодок. Когда оружие вновь показалось из ножен, на лезвии уже была выгравирована надпись: «Юйсяо» — Нефритовая флейта. Хотя мастер Сяо Юаня, Цзи Мин, жил на Пэнлае, он постоянно менял место уединения. Опираясь лишь на смутные детские воспоминания, отыскать его было непросто. Но Сяо Юань и не спешил — он был готов к долгим поискам. Здешние пейзажи разительно отличались от материковых: Пэнлай окружали бесчисленные изолированные острова. Они часами наблюдали за приливами и отливами, за тем, как солнце встаёт и садится за горизонт — зрелище, которого им обоим никогда не доводилось видеть прежде. Гу Лоуинь смастерил бамбуковый плот. Когда Сяо Юаню не хотелось лететь на мече, они бесцельно дрейфовали по волнам, отдаваясь на волю течения. Ночь выдалась тихой, ветер — свежим, а луна светила ослепительно ярко. Шёл уже пятый день с тех пор, как они прибыли в земли Пэнлай, но Цзи Мина так и не удалось найти. Они сидели на бамбуковом плоту; Сяо Юань лежал на груди у Гу Лоуиня, лениво разглядывая звёзды. — Гу Лоуинь, как думаешь, мы отыщем Шицзуня? — Будем искать, сколько потребуется, — ответил Гу Лоуинь. Сяо Юань намотал на палец прядь серебряных волос Гу Лоуиня и негромко произнёс: — Самого себя не узнаю, но в последнее время я всё чаще думаю о Шицзуне. Чем счастливее я становлюсь, тем сильнее тоскую по нему. Наверное, потому, что не будь Шицзуня, я бы никогда не стал тем, кем являюсь сейчас. Гу Лоуинь долго хранил молчание, а затем резко перехватил руку Сяо Юаня, перебиравшую его волосы. — Неужели ты и правда веришь, что Небеса можно обмануть? Сяо Юань слегка растерялся: — А разве нет? Моему учителю ведь это удалось. — Если бы Дао Небес действительно пребывал в неведении, с чего бы тому нищему из Личжоу ещё в детстве видеть во сне нас с тобой? Глаза Сяо Юаня удивлённо расширились. — Покорился бы ты воле Небес или укрылся от неё — ты всё равно остался бы жив. Это твоя судьба. — Гу Лоуинь опустил взгляд, и в его глазах отразилось прекрасное лицо Сяо Юаня. — Каждый миг, который ты проживаешь сейчас, каждый твой вдох и всё твоё будущее принадлежат только тебе, а не тем, кто приносил жертвы и молил о милости ради твоего спасения. Взгляд Сяо Юаня медленно затуманился от выступивших слёз: — Значит, я и не должен был умереть? Я обязан жить? — Ты будешь жить, и проживёшь очень долго, — твёрдо, слово за словом произнёс Гу Лоуинь. — А я разделю эту жизнь с тобой. Сяо Юань ошеломлённо улыбнулся: — Я даже не знаю, что на это сказать… — Тогда давай не будем об этом, — Гу Лоуинь опустил голову, и его прохладные губы нежно коснулись уголка рта Сяо Юаня. Сяо Юань послушно приоткрыл рот и обнял его за шею. Они целовались долго, до сбившегося дыхания. Сяо Юань приоткрыл глаза и заглянул в глаза Гу Лоуиня, в глубине которых словно поднялась тёмная волна. Сяо Юань и сам уже был готов. — Сойдём на берег? — на бамбуковом плоту для этого было явно неподходящее место. Гу Лоуинь только собирался ответить, как вдруг прищурился и глухо произнёс: — Здесь кто-то есть. — А? — пыл, только что разгоревшийся в груди Сяо Юаня, мгновенно угас. — Кто? — Он поднялся на ноги вслед за Гу Лоуинем и заметил впереди яркий огонёк, прорезавший темноту. Сяо Юань насторожился. Сияние приближалось, и вскоре они смогли различить очертания лодки, на которой горел фонарь. Юйсяо с тихим звоном покинул ножны, а Бихай Чаошэн взмыл в воздух. Сяо Юань громко окликнул: — Кто там? Ответа не последовало. Лодка продолжала беззвучно скользить в их сторону, и её силуэт становился всё чётче. На носу лодки они увидели седовласого старика со спокойным лицом и величавой осанкой бессмертного. Он мягко посмотрел на Сяо Юаня и произнёс: — Ты пришёл. В памяти Сяо Юаня тут же вспыхнуло узнавание: — Шицзу! Гу Лоуинь уважительно спросил: — Истинный владыка ждал нас? Истинный владыка Цзи Мин кивнул: — Следуйте за мной. Вдвоём они направились вслед за Истинным владыкой Цзи Мином к уединённому острову. Старец молча вёл их за собой. Сяо Юань не выдержал и негромко спросил: — Шицзу, мы идём туда, потому что… — Я знаю, — прервал его Истинный владыка Цзи Мин. — Ты здесь, чтобы отыскать своего Учителя. Сердце Сяо Юаня пропустило удар: — Он здесь? — Где же ему ещё быть, если не здесь? — ответил Цзи Мин. Сяо Юань и Гу Лоуинь переглянулись. — С ним всё в порядке? — с тревогой спросил Сяо Юань. — Сами увидите. Весь остров был покрыт странной травой, излучавшей тусклое сияние. Даже в ночной темноте дорога под ногами просматривалась очень чётко. Гу Лоуинь негромко произнёс: — Трава, призывающая душу. Сяо Юань встревожился ещё сильнее, в груди заныло нехорошее предчувствие. Призывающая душу трава тянулась вдоль тропы, и конца ей не было видно. Они потеряли счёт времени, пока Истинный владыка Цзи Мин наконец не остановился: — Вот мы и пришли. В самом центре уединённого острова, в окружении светящихся зарослей, покоился человек в сияющем синем одеянии. Его брови точёными линиями напоминали далёкие горные хребты, а черты лица казались мягкими, словно чистейший нефрит. Благодаря сиянию волшебной травы всё его тело источало едва заметный, призрачный свет. Сяо Юань смотрел на его сомкнутые веки, и ему казалось, что мужчина вот-вот откроет глаза и с привычной теплотой и нежностью произнесёт: «А-Юань пришёл навестить Шицзуня». — Его душа была отделена от тела больше десяти лет, — заговорил Цзи Мин. — Ей слишком трудно вернуться обратно. Из-за отсутствия одной из её частей он вынужден пребывать в глубоком сне, чтобы сохранить оставшиеся духовные сущности. — Я понимаю… — тихо отозвался Сяо Юань. На самом деле всё оказалось именно так, как он и предполагал, поэтому удивляться было нечему. Гу Лоуинь спросил: — Когда он приходил в себя в последний раз? — Во время праздника любования цветами, — ответил Истинный владыка Цзи Мин. — Тогда он отправился во дворец Байхуа. Сяо Юань едва заметно улыбнулся: — Чтобы помочь Сяо Ду узнать меня? Цзи Мин кивнул: — Он сказал, что остался перед тобой в долгу. Так оно и было. В тот раз Ли Сяньтин привёл Цай Сюньняня в Погребальный сад, чтобы они вместе отыскали прах его отца. Сяо Юань покачал головой: — Шицзунь мне ничего не должен. Истинный владыка Цзи Мин тяжело вздохнул: — Я высадил здесь призывающую душу траву и все эти годы пытался вернуть ту часть его души, что затерялась в мире. Но время идёт, а ничего не меняется. Не знаю, когда он снова откроет глаза. Сяо Юань низко поклонился спящему Ли Сяньтину и твёрдо произнёс: — Этот день обязательно настанет.