Весь мир-мой крематорий

Несколько дней спустя на уединённом острове, заросшем призывающей душу травой, появился простой деревянный дом. Его построили у самого моря, и по ночам Сяо Юань часто засыпал под мерный шум волн, разбивающихся о берег. Истинный владыка Цзи Мин долгие годы никуда не отлучался, не смея оставить Ли Сяньтина без присмотра. Теперь же, когда Гу Лоуинь и Сяо Юань временно заняли его место, он наконец смог покинуть остров и по приглашению старых друзей отправился в мир смертных, чтобы на несколько месяцев предаться беззаботным радостям. Сяо Юань и Гу Лоуинь вставали на рассвете и отходили ко сну на закате. В искусстве призыва душ Гу Лоуинь оказался настоящим знатоком. В своё время среди заснеженных гор, отчаянно пытаясь вернуть Сяо Юаня, он испробовал все мыслимые ритуалы и тайные техники. Теперь он мог одну за другой применять их, чтобы помочь Ли Сяньтину. Что же касается Сяо Юаня, то в его обязанности входило лишь ежедневно поливать волшебную траву и досыта кормить Гу Лоуиня — как днём, так и ночью. В тот день Сяо Юань полдня провёл у очага, бережно вываривая сложный суп из копытня и морского огурца. О таком супе когда-то грезил Сяо Ду. В иллюзорном мире «Сна о золотом просе» его послушный и ласковый младший брат специально приготовил бы это блюдо для него. К сожалению, Сяо Ду оставалось лишь мечтать об этом, в то время как Гу Лоуинь был единственным, кому посчастливилось по-настоящему отведать суп, сваренный руками Сяо Юаня. Сяо Юань перелил наваристый бульон в глубокую раковину, заменявшую миску, аккуратно поставил её в сплетённую из лозы корзину и позвал свернувшийся у двери белоснежный комочек: — Пойдём, маленький зверёк. Это была снежная лиса. Из-за того, что она с самого рождения росла в землях Пэнлая и впитала в себя колоссальное количество духовной энергии, размерами она теперь превосходила медведя, а сообразительностью едва уступала человеку. Не так давно она опрометчиво забралась на кухню к Сяо Юаню, чтобы своровать кур, но её мгновенно сбил с ног точный удар его веера. Очнувшись, лиса превратилась в живую игрушку, которой Сяо Юань развлекался от скуки. Мало того, что от его бесконечной трёпки она местами знатно облысела, так ей ещё время от времени приходилось катать Сяо Юаня на спине по всему острову. Поистине жалкая участь. На этот раз Сяо Юань проявил великодушие и не стал оседлывать зверя. Он лишь заставил лису тащить плетёную корзину, строго пригрозив: прольёшь хоть каплю супа — выдеру оставшуюся шерсть. Едва Гу Лоуинь вернулся из иллюзорного мира, как его взгляду предстали человек и лиса, неторопливо шествующие по тропе среди светящейся травы. Мех лисы был белоснежным, да и Сяо Юань тоже облачился в белые одежды, отчего вся сцена походила на холодный, отрешённый от суеты пейзаж со старинного свитка. Но стоило Сяо Юаню подойти ближе, как этот безжизненный рисунок мгновенно заиграл яркими красками. За последнее время Сяо Юань совсем привык к праздности и даже не стал убирать волосы в причёску. Его длинные чёрные пряди ниспадали на плечи живым водопадом, а свободный пояс на тонкой талии легко развевался на ветру. Он выглядел невероятно изящным, статным и, как всегда, пленительно красивым. Гу Лоуинь до сих пор помнил, как при первой их встрече недоумевал: почему столь ослепительный красавец ведёт себя так беспечно и небрежно? Тогда ему казалось, что характер Сяо Юаня совершенно не вяжется с его благородной внешностью. Лишь много позже он осознал: никто в этом поднебесном мире, кроме самого Сяо Юаня, не был достоин этого чарующего лица. Только когда Сяо Юань подошёл вплотную, Гу Лоуинь очнулся от мыслей и негромко произнёс: — Ты пришёл. Заметив его странный взгляд, Сяо Юань с подозрением прищурился: — О чём это ты сейчас думал? Гу Лоуинь ответил прямо: — Скучаю по тебе. Сяо Юань так искренне удивился, что даже опешил: — Мы же и так круглые сутки проводим не разлей вода. Как ты умудряешься по мне скучать? Гу Лоуинь мягко улыбнулся, и привычная холодность, окутывавшая его фигуру, мгновенно растаяла, уступив место бесконечной нежности. Завидев эту перемену, снежный лис тут же подбежал ближе и преданно завил большим пушистым хвостом, безмолвно моля о защите. Сяо Юань достал чашу из плетёной корзины и посерьёзнел: — Ну как сегодня?.. Гу Лоуинь едва заметно покачал головой. Сяо Юань тихо вздохнул: — Кто бы сомневался. Этот мир был слишком огромен, и потерянная часть души Ли Сяньтина могла затеряться где угодно. Даже Истинный владыка Цзи Мин за долгие годы не преуспел в её поисках, так с чего бы им совершить чудо с первых же попыток? Передавая суп Гу Лоуиню, Сяо Юань понимающе добавил: — Теперь я в полной мере осознаю, что ты чувствовал тогда в заснеженных горах, когда день за днём пытался призвать мою душу. Взгляд Гу Лоуиня дрогнул, а лицо стало пугающе серьёзным. — Нет, — глухо выговорил он. — Ты не можешь этого понять. Сяо Юань ошеломлённо замер. — Ты и представить не можешь, с какими мыслями я искал тебя, — Гу Лоуинь на мгновение умолк. — В те дни я был искренне уверен, что ты мёртв. Сяо Юань тут же пожалел о своих неосторожных словах. Попытавшись исправить положение, он виновато улыбнулся: — Гу Лоуинь, я… Но тот перебил его вопросом: — Что ты станешь делать, если твой Учитель так никогда и не очнется? Сяо Юань и сам задумывался об этом раньше. Шицзунь сделал ради него слишком много, и ему, конечно, не хотелось, чтобы тот провёл вечность в беспробудном забытьи. Но если Шицзунь всё же не проснётся, Сяо Юань, несмотря на всю горечь и сожаление, продолжит жить дальше. И проживёт эту жизнь вместе с Гу Лоуинем. — Боюсь, если бы ты тогда не вернулся… — тихо продолжил Гу Лоуинь. — Суп остывает, — мягко прервал его Сяо Юань. — Я варил его полдня. Если ты всё не выпьешь, я не на шутку рассержусь. Гу Лоуинь смолк, послушно опустил голову и сделал глоток: — Очень вкусно. Сяо Юань с облегчением улыбнулся. Взяв оставшуюся чашу, он подошёл к спящему Ли Сяньтину. — Я приготовил его сам. Шицзунь не желает отведать? — тепло спросил Сяо Юань. — Если хочешь попробовать, скорее открывай глаза. После заката Сяо Юань и Гу Лоуинь вернулись в деревянный дом. Сяо Юань чувствовал, что его спутник всё ещё пребывает в подавленном настроении. Должно быть, воспоминания о страшных днях в заснеженных горах растревожили старые раны. Сяо Юань не стал донимать его расспросами, но когда наступила ночь, он сам оседлал бёдра Гу Лоуиня. — Не злись, — Сяо Юань крепко обнял его за шею. — Раньше я и сам не понимал, насколько сильно ты мне дорог. Иначе я бы ни за что не стал столько раз тебе лгать. — Я не злюсь, — ответил Гу Лоуинь. — Мне просто… страшно. — Одно лишь напоминание о временах, когда Сяо Юаня не было рядом, повергало его в ужас. — Это моя слабость. — Тогда скажи, как мне вернуть тебе покой? — Не дожидаясь ответа, Сяо Юань выдохнул ему прямо в ухо: — Может, нам стать спутниками Дао? Глаза Гу Лоуиня потрясённо расширились. Ладонь Сяо Юаня нежно скользнула по груди Гу Лоуиня. Коснувшись поцелуем уголка его губ, он прошептал: — Сделай меня своим. Стоило этим словам сорваться с его губ, как мужчина резко перехватил инициативу и единым мощным движением опрокинул его на кровать. Гу Лоуинь навис сверху, глядя на него потемневшим, тяжёлым взглядом, и хрипло произнёс: — Ты хорошо подумал? Стоит нам заключить союз спутников Дао, и я смогу отыскать тебя, где бы ты ни скрылся. Ты будешь навечно привязан ко мне и больше никогда не получишь той безграничной свободы, к которой всегда так стремился. Сяо Юань открыто встретил его взгляд и тихо ответил: — Ты и есть та свобода, которой я желаю больше всего на свете. …… Весенняя ночь оказалась слишком короткой, их духовные сущности и кровь слились воедино, а золотые ядра соединились в нерушимом союзе. В мареве застилавшего разум жара Гу Лоуинь оставил на Сяо Юане метку, которая отныне принадлежала только ему. Спустя полгода Истинный владыка Цзи Мин вернулся из своего путешествия. Он воодушевленно объявил, что отыскал совершенно новый способ призыва душ, и, судя по всему, был полностью уверен в успехе. Сяо Юань поинтересовался: — Сколько времени займёт этот ритуал? — Пять лет, — ответил Истинный владыка Цзи Мин. — Этот метод требует полного уединения и сотворения заклинаний за закрытыми дверями. Пожалуйста, покиньте остров на это время. Сяо Юань немного подумал и согласился: — Хорошо. Как раз кстати Сяо Ду за последний месяц прислал уже три письма, настойчиво требуя его возвращения в орден Синтянь к Празднику середины осени. Сяо Юань всерьёз опасался, что если он не явится, младший брат сам примчится на остров и заберёт его силой. В день отъезда Сяо Юань и Гу Лоуинь вместе пришли проститься с Ли Сяньтином. Заметив, как погрустнел Сяо Юань, Гу Лоуинь нежно произнёс: — Мы вернемся сюда через пять лет. Сяо Юань кивнул, достал свой складной веер и бережно положил его рядом с подушкой Ли Сяньтина. Ли Сяньтин всё так же безмятежно спал, и пролетавшие годы не оставили на его благородном лице ни малейшего следа. Сяо Юаня и Ли Сяньтина, мастера и ученика, связывали чистые узы преданности, в которых не было и капли мирской романтики. Сяо Юань низко поклонился Ли Сяньтину, после чего повернулся к Гу Лоуиню и с лукавой улыбкой объявил: — Пойдём, муж, твоя жёнушка отправляется навестить родню! Гу Лоуинь тепло посмотрел на него и едва заметно улыбнулся: — Хорошо. Конец основной истории