Весь мир-мой крематорий

Прошло три года с момента разрушения павильона Юньцзянь. За это время орден Сюаньлэ постепенно вытеснил Павильон Юньцзянь, заняв место сильнейшей фракции в мире. Шэнь Цяньянь, глава Сюаньлэ, на первый взгляд ни в чём не уступал Гу Ханю по уровню совершенствования. Однако все прекрасно понимали: тот, кто на самом деле стоял за орденом Сюаньлэ, дёргал за ниточки и тайно управлял всеми тремя мирами, был заклеймён праведными заклинателями как «Повелитель демонов». Сяо Ду, глава ордена Синтянь, стал истинным владыкой мира совершенствующихся. Впрочем, адепты ордена Синтянь смотрели на вещи иначе. Каких бы высот их Достопочтенный глава ни достиг в культивации и коварных интригах, разве в конечном счёте он не подчинялся каждому слову молодого господина? Будь то сущая мелочь, вроде начинки для пельменей, которые лепили в ордене Синтянь на зиму, или дело государственной важности, вроде раздела остатков имущества павильона Юньцзянь, — Достопочтенный глава неизменно слал письма молодому господину, чтобы узнать его мнение. Поначалу Сяо Ду действительно получал ответы от Сяо Юаня. Даже если там было всего несколько строчек, он радовался одной возможности увидеть почерк брата. К несчастью, спустя всего пару писем почерк в ответах разительно изменился. На смену свободному и легкому стилю Сяо Юаня пришли размашистые, властные и сильные штрихи — с первого взгляда становилось ясно, что кисть держит совершенно другой человек. Сяо Ду пришёл в ярость, и его аура сделалась настолько удушающей и агрессивной, что весь орден Синтянь затрепетал от страха. Каждый адепт чувствовал себя в смертельной опасности. В конце концов Мэн Чи набрался смелости, вышел вперёд и попытался его успокоить: — Должно быть, всё дело в холодах. Молодому господину просто лень держать кисть в руках, вот он и позволяет своей супруге писать вместо него. Услышав это, Сяо Ду разозлился ещё сильнее: — А-Юань совсем размяк рядом с этим Гу Лоуинем! Какая вообще польза моему брату от этого человека? Мэн Чи замялся, не зная, что ответить: — Это… Стоило ли говорить Достопочтенному главе, что то злополучное письмо молодой господин отправлял примерно пятнадцатого числа месяца? Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он поступил правильно, не став напоминать об этом. Ведь ответ молодого господина был не только написан чужой рукой, но и сам тон письма разительно изменился. Боже правый, их Достопочтенному главе писал словно и не младший брат вовсе, а зять, поучающий родственника! Сяо Ду был так взбешён, что сразу же отправился на закрытую культивацию, всерьёз опасаясь, что его духовные вены лопнут и он попросту умрёт от гнева. В конце года в ордене Сюаньлэ произошло радостное событие. Спустя два года после женитьбы на своей шимэй, молодой преемник ордена Сюаньлэ, Шэнь Фугуй, был благословлён рождением сына. В этом году маленькому наследнику семьи Шэнь как раз исполнился год. Такое важное событие следовало бы отпраздновать с огромным размахом, однако семья Шэнь не желала привлекать к себе лишнего внимания, а потому пригласила лишь близких родственников и верных друзей, с которыми они поддерживали постоянную связь. Мэн Чи принял приглашение и поспешил испросить аудиенции у Сяо Ду: — Глава, этот банкет устроен в честь первого дня рождения маленького сына семьи Шэнь… Сяо Ду прервал его спокойным, но весомым голосом: — Раз это праздник у семьи Шэнь… А-Юань обязательно там будет. — Разумеется! Молодой господин и мастер Гу всегда были близкими друзьями Шэнь Фугуя, как они могли пропустить празднование дня рождения его первенца? Сяо Ду хмыкнул: — В таком случае, мы тоже едем. Как говорится, разрушенный орден — всё ещё грозная сила. Павильон Юньцзянь долгие годы занимал место сильнейшей школы меча в мире и имел бесчисленное множество сторонников. Многие тайные приспешники, затаившиеся в других орденах, сумели пережить ту кровавую свадьбу в Сюаньлэ три года назад. Большинство из них были искренне благодарны судьбе за возможность остаться в живых и продолжить мирное существование. Однако оставались и те, кто не желал сдаваться, свято веря, что Гу Хань заранее подготовил себе путь к спасению, а потому обязательно воскреснет и вернётся. Эти преданные фанатики тайно собирались вместе, пытаясь отыскать следы своего прежнего лидера и сокровища среди руин павильона Юньцзянь. Одним из тех, кто отдавал тайные приказы, был даос Сюань Гуй из ордена Тяньхэ — известного клана мастеров меча. Однажды ученики даоса Сюань Гуя, как обычно, пришли выразить почтение своему наставнику и обнаружили, что тот мёртв. Кончина Сюань Гуя оказалась поистине жуткой: в его горле зияла огромная тёмная рана, словно пронзённая острыми когтями. Как ни странно, на лице покойного застыло выражение глубокого умиротворения, будто он даже ничего не успел заметить и понять перед смертью. Уровень культивации Сюань Гуя считался одним из самых высоких в ордене Тяньхэ. Кто же мог оборвать его жизнь в одно мгновение? Глава ордена Тяньхэ мрачно нахмурился и пробормотал: — Неужели это он… Один из учеников сквозь слёзы воскликнул: — Кто посмел убить нашего Учителя? Я отомщу за него, чего бы мне это ни стоило! — Если это действительно его рук дело, значит, твой наставник втайне был связан с остатками павильона Юньцзянь и заслужил такой финал, — сурово отрезал глава ордена Тяньхэ. — К тому же, ты ему и в подмётки не годишься, так что даже не думай о мести. Ученик, сгорая от негодования, не унимался: — О ком же говорит глава ордена? Старейшина долго хранил молчание, прежде чем выдохнуть: — Палач ордена Синтянь, Му Инъян. Покинув земли Тяньхэ, Му Инъян вернулся в постоялый двор и сбросил пропитанные кровью одежды. Отражение в зеркале являло взору статного и великолепного юношу: его фигура возмужала, а брови-мечи резко стремились к вискам. Он окончательно растерял прежнюю юношескую непосредственность, и лишь глаза всё ещё ярко сияли, подобно далёким звёздам. Он, без сомнения, превратился в исключительного красавца. Странствуя по Верхнему и Нижнему мирам бессмертных, он неизменно приковывал к себе восхищённые взгляды. Когда Мэн Чи как-то раз заметил, что юноша с каждым днём хорошеет, Му Инъян по глупости спросил: «Кто выглядит лучше: Гу Лоуинь или я?» Мэн Чи тогда страшно замялся: — Ну… это… Му Инъян лишь удручённо махнул рукой: — Забудь, лучше не отвечай. Мэн Чи поспешил его утешить: — У вас с мастером Гу совершенно разные стили, их трудно сравнивать. На что Му Инъян вдруг выдал: — Послушай, а может, мне тоже перекрасить волосы в серебристо-белый? Мэн Чи прижал ладонь ко лбу. Этот парень казался таким взрослым и опасным, но стоило речи зайти о Сяо Юане, как он тут же впадал в детство. Му Инъян отвёл взгляд от зеркала и посмотрел на лежавшее на столе приглашение — ему уже пора было отправляться в орден Сюаньлэ. Приближался банкет по случаю первого дня рождения сына семьи Шэнь, но в ордене Сюаньлэ царила привычная, будничная обстановка. Приглашённых было немного, зато горы подарков росли с каждым часом. Му Инъян спросил у сопровождавшего его адепта Сюаньлэ: — Мой шисюн уже прибыл? Адепт вежливо улыбнулся: — Мастер Сяо и мастер Гу приехали сегодня утром. Сейчас они гостят у молодого главы. Сердце Му Инъяна пропустило удар: — Веди меня к ним. После затяжного снегопада сегодня наконец-то установилась ясная погода. Едва выглянуло солнце, Цай Сюньнянь попросила мужа вынести сына во двор, чтобы тот немного погрелся. Стоило Му Инъяну ступить на порог двора, как до него донеслось невнятное детское лепетание. Посреди двора стоял человек в белоснежных одеждах. Его длинные чёрные волосы шелковистым водопадом ниспадали на плечи, а на руках он держал заливающегося смехом младенца. Му Инъян невольно выпалил: — Шисюн. Сяо Юань обернулся и мягко улыбнулся ему: — Шиди, ты тоже здесь. К этому моменту Му Инъян и Сяо Юань не виделись уже целый год. Сяо Юань остался точно таким же, каким его помнили: с яркой, обезоруживающей улыбкой, которая грела сильнее тёплого зимнего солнца. Рядом с Сяо Юанем, на полголовы выше его, стоял Гу Лоуинь. На нём были белые одежды, точь-в-точь как у Сяо Юаня, лицо оставалось холодным, словно иней, а в руке он держал довольно нелепую детскую погремушку. Ещё до прибытия в орден Сюаньлэ Му Инъян был готов к тому, что ему не удастся остаться с шисюном наедине. Он прекрасно знал: куда бы ни отправился Сяо Юань, Гу Лоуинь неизменно будет следовать за ним тенью. Юноша думал, что эта картина ранит его, и в груди действительно защемило. Но, как ни странно, былой обиды или неловкости он больше не чувствовал. Он видел, что у его шисюна всё хорошо, и был искренне счастлив; он видел, как шисюн улыбается ему. Этого было уже достаточно. Сяо Юань осторожно покачал ребёнка на руках и спросил: — Откуда ты держишь путь, шиди? Му Инъян взял себя в руки и ответил: — Из ордена Тяньхэ. — Вот как? — небрежно отозвался Сяо Юань. — Стало быть, ты уже разобрался с даосом Сюань Гуем? — Да, — в голосе Му Инъяна невольно проскользнули прежние ребяческие нотки, будто он заискивал перед старшим. — Я справился быстро и чисто. Чем шисюн меня наградит? Сяо Юань лишь плечами пожал: — Вовсе не я просил тебя избавляться от Сюань Гуя. Если хочешь награды, ступай к моему гэ. Му Инъян: — ... Уголки губ Гу Лоуиня едва заметно приподнялись, и он равнодушно обронил: — Он засыпает. Сяо Юань опустил взгляд — и верно, малыш на его руках уже сладко дремал. — Кстати, шиди, дай-ка я вас познакомлю. Это мой сын, его зовут А-Линь. — Сын шисюна?! — Му Инъян опешил от шока. — От… от кого он родился?! Цай Сюньнянь и Шэнь Фугуй, как раз вошедшие во двор и услышавшие этот вопрос, хором воскликнули: — Вообще-то, это наш ребёнок! Сяо Юань рассмеялся: — Я его крёстный отец, а Гу Лоуинь — его наставник в культивации. Му Инъян облегчённо выдохнул: — Этому малышу всего год исполнился, а вы ему уже и крёстного, и учителя определили? Шэнь Фугуй довольно ухмыльнулся: — Нам просто повезло, хе-хе. Му Инъян совершенно не интересовался чужими детьми, поэтому он сразу перевёл взгляд на Сяо Юаня: — Где ты пропадал всё это время, шисюн? Сяо Юань бережно передал маленького А-Линя матери и ответил: — На Пэнлае. Му Инъян искренне удивился: — Шисюн снова навещал Учителя? Но ведь шидзу ясно дал понять, что ритуал призыва души продлится не меньше пяти лет, и шицзунь до тех пор не очнётся. Шисюну сейчас нет никакого смысла туда ходить. — Он ездил туда вовсе не ради шицзуня, — ровным голосом подал звук Гу Лоуинь. — Ему просто захотелось отведать морской рыбы. В этот момент со стороны ворот раздался голос, сочащийся ядом и насмешкой: — Неужели морская рыба настолько вкусна, что ты из-за неё даже забываешь вернуться домой на праздник зимнего солнцестояния? Сяо Юань предпочёл проигнорировать этот упрёк и тут же сменил тему: — Брат, ты как раз вовремя. Мой шиди тут как раз собирался просить у тебя награду за службу. Му Инъян: — ... Когда все гости наконец собрались, Шэнь Цяньянь пригласил присутствующих в главный зал, чтобы понаблюдать за древним ритуалом первого выбора. Весь пол был усыпан самыми разными предметами, способными предсказать будущее дитя. Цай Сюньнянь аккуратно опустила сына на ковёр и ласково подтолкнула: — Малыш, ползи. Маленький А-Линь резво заковылял на четвереньках. Сяо Юань тут же перехватил со стола сочную мясную булочку и принялся заманивать крестника: — А-Линь, А-Линь, ползи к крёстному! Крёстный угостит тебя такой вкуснятиной! Шэнь Фугуй в панике замахал руками: — Сяо Юань, прекрати искушать моего сына! Ему вовсе не улыбалось вырастить из наследника увлечённого чревоугодника. Цай Сюньнянь лишь мягко улыбнулась супругу: — Выберет булочку — и пусть. Быть сытым и ни в чём не нуждаться — это тоже великое благословение. — В глазах прежней боевой красавицы теперь светилась лишь безграничная материнская нежность. — Я хочу лишь одного: чтобы наш мальчик рос в полном покое и его жизненный путь был гладким. Маленький А-Линь резво пополз прямо к Сяо Юаню, заставив Шэнь Фугуя мучительно застонать. Однако малыш вовсе не собирался хватать мясную булочку из рук крёстного. Вместо этого он усадил свой пухлый зад на ковёр и заворожённо уставился на меч Юйсяо, который держал Гу Лоуинь. Гу Лоуинь опустил взгляд и тихо спросил: — Хочешь его? Маленький А-Линь весело залепетал и потянулся крошечными ручонками к рукояти Юйсяо. Шэнь Фугуй мгновенно сменил гнев на милость и возликовал: — Как и ожидалось от моего сына! В будущем он непременно станет великим заклинателем меча! Сяо Юань разочарованно вздохнул. Гу Лоуинь удивлённо приподнял бровь: — Что не так? — В большинстве своём мечники невыносимо упрямы и прямолинейны, — Сяо Юань сокрушённо покачал головой. — Ты только посмотри на его наивную мордашку. Стоит ему вырасти, и какая-нибудь очаровательная девица разобьёт ему сердце, а он и сделать ничего не сможет. Гу Лоуинь: — ... Когда праздничный банкет подошёл к концу, гости начали расходиться по своим покоям. Сяо Юань увлёк Гу Лоуиня за собой на прогулку, таинственно пообещав показать ему одно потрясающее место. Гу Лоуинь не стал задавать лишних вопросов и послушно шёл следом. В итоге Сяо Юань привёл его к уединённому музыкальному павильону ордена Сюаньлэ, где их уже поджидала Цай Сюньнянь. Сяо Юань с нежной улыбкой повернулся к супругу: — Три года назад мне так и не довелось этого сделать, но теперь мы наконец-то снова в Сюаньлэ. Я бы хотел пригласить своего мужа вместе послушать мелодию «Сна о золотом просе».