Шампанского и поцелуев.

–Ты уже меня затрахал своими слезами о том, как сильно ты в него влюблен. А мог бы всё это время трахать его. – со смехом произносит Макс, и в слегка странном звуке во время видеосвязи смех больше похож на лёгкую истерику. Ландо обреченно вздыхает. Мог бы. А может и не мог. Ландо не знает. Макс говорит что-то ещё, но Норрис его временно не слушает, углубляясь в свои собственные мысли. Их отношения с Оскаром назвать чем-то конкретным. Они не друзья, но и не враги. Они не близки, но если кому Ландо и доверил бы всё сокровенное, то Оскару в 100% случаев. Они не спят вместе, но Ландо, к сожалению или счастью, очень хорошо знает, что на кровати кинг-сайз они потрясающе поместятся, а ещё, что Оскар теплый, уютный и так прижимает к себе во сне, что Ландо хочется только расплакаться от ощущения тактильной любви. Они напарники в команде, но при этом между ними борьба. Они таскают друг у друга одежду и браслеты, но при этом ощущение, будто так делают все и в этом ничего особенного нет не покидает Норриса. Ландо теряется, мозг оказывается не способен переварить образ Оскара, который всё ещё отчаянно пытается сформироваться в его голове, а, посему, он выбирает самое безопасное слово. –Мы партнеры. – наконец, произносит он, и его тон предполагает, что они какие угодно партнеры – в криминальном бизнесе, в разборках, в команде, но только не в кровати. В разговоре повисает пауза. Смех заканчивается, и Ландо чувствует себя почти неловко. –Ты дурак. Ты знаешь это? – спрашивает Фьютрелл, тяжело вздыхая. –О-о-о. Макс, это было грубо. – сводит брови Ландо в чересчур эмоциональном жесте. –Моя проблема в том, что на следующей неделе у нас корпоратив, и я знаю, что надену я сам, но из-за этого я также знаю, что наденет он, а это меня ни капли не радует, потому что если я увижу его в этом блядском костюме, я просто сойду с ума на месте от желания его поцеловать. О желании потрахаться Ландо решает благоразумно промолчать, хотя, кажется, это и так понятно и очевидно. В диалоге повисает несколько неловкая тишина. Ландо дает себе пару минут повздыхать на тему того, насколько горячо будет выглядеть Оскар (блядский) Пиастри в своем (блядском) пиджаке и (блядском) галстуке с (блядской) расстёгнутой рубашкой. –Я точно сойду с ума. – наконец, констатирует ещё раз Ландо. Макс только хмыкает. –А мог бы просто подойти уверенно, притянуть его к себе и поцеловать. – произносит он. Ландо кажется, что он ослышался. –Чего? – переспрашивает он. –Спорим, что тебе будет слабо подойти к нему. И поцеловать его. – произносит Макс, ухмыляясь. –Ой, да перестань, будь я в вашей потрясной команде, я бы уже устроил спор на деньги, кто из вас первый полезет ко второму целоваться. –Я не куплюсь на эту чушь. – произносит Ландо, отчаянно отгоняя от себя мысль, что он может нравиться Оскару, и Максу ничего не остается, кроме как в пятидесятый раз закатить глаза.

***

“Я не куплюсь на эту чушь, я не куплюсь на эту чушь, я не куплюсь…” – как мантру произносит про себя Ландо, а затем отворачивается только для того, чтобы ослабить галстук и глотнуть ещё шампанского.  На мгновение у него возникает ощущение, что пузырьки из напитка идут напрямую в мозг, будоража и сводя на нет все попытки успокоиться. Жарко так, что хочется либо раздеться, либо свинтить отсюда куда подальше, и одно другого не лучше. В голове отголоском звучат те самые слова Макса о поцелуе. С момента их разговора прошло полторы недели, однако не было ни дня, в который Ландо не думал бы о том, как, наверное, мило, классно и горячо было бы целоваться под омелой с Оскаром Джеком Пиастри, с которым они бы выглядели совершенно не как женатики. Ландо прикрывает глаза, сжимает зубы и молча начинает считать до 10, чтобы хотя бы как-то унять вновь нарастающее возбуждение. Это становится невыносимым. Образ Оскара, такого сильного, красивого в этом свое костюме, но при этом чувствительного к любому прикосновению и зацелованного не отпускает Ландо и ощущается как наваждение. –Мне надо ещё выпить. – бормочет он, прерывая этим тираду стоящего с ним рядом и поспешно ретируясь. Алкоголя всё больше и больше становится не только в организме Ландо, потому что каждый следующий конкурс от пиар-команды становится всё более и более креативным. –А теперь конкурс для самых влюбленных и смелых! – почти кричит в микрофон девушка с их импровизированной сцены, сделанной из стола. В неоне развешанных гирлянд и ламп и среди пьяной разношерстной толпы это выглядит даже гармонично. Ландо чувствует, как внутри него всё напрягается, затягивается в тугой узел. –Кто тут самый смелый?! Воу, сам Ландо! – Ландо не помнит, в какой момент решил поднять руку, но обнаруживает её поднятой. –Отлично! Будешь первым, чемпион! Иди сюда! – девушка легко спрыгивает со стола, пока Ландо протискивается сквозь пьяную толпу. Он чувствует несколько ободряющих похлопываний по плечам и начинает подозревать, что они все что-то знают, чего не знает (не прочитал в общем чате) он. –Выбери, с кем будет твой… – девушка делает драматичную паузу, весь коллектив стихает. –Поцелуй под омелой! – заканчивает она, и публика разражается криками. Ландо оглядывает всех собравшихся, видит знакомые и не очень лица, на которых написаны чистый восторг и интерес и, внезапно, чувствует ужас. Как там было? Зрелищ и хлеба? Шампанского и поцелуев. –Вы знаете, я не уверен… – начинает он немного сбивчиво и до странного тихо. –Со мной. – прерывает его речь другой голос. Ландо чувствует, что он моментально забывает как дышать. Всё ощущается нереальным пьяным сном, и на несколько секунд ему кажется, что его душа попросту покинула тело. –Ты же не против? – тихо спрашивает Оскар, приближаясь к Ландо. Последний оказывается способен только покачать головой. Оскар ухмыляется. –Тогда пойдем. Омела повешена в дверном проеме, и Ландо благодарно опирается о косяк двери, а затем чувствует, как душа пытается покинуть его тело ещё раз, потому что Оскар поправляет свой отвратительно оранжевый галстук (требование к корпоративу, против которого ты бессилен, несмотря ни на что), а затем упирается ладонью прямо над головой Норриса. Ландо вспыхивает, вцепляется пальцами в гладкое дерево косяка за спиной. –Расслабься. – произносит Оскар едва слышно, а затем осторожно приподнимает подбородок Ландо прежде, чем сократить расстояние между ними и поцеловать. Поцелуй выходит нежным, тягучим, с теплой чужой рукой на шее, со вкусом шампанского и бренди. Все звуки перестают в этот момент существовать, и Ландо просто прикрывает глаза. В реальности все оказывается во сто крат лучше, чем в любой фантазии, и Норрис буквально плавится под прикосновением. Чужая рука ползёт выше, ложится на линию челюсти, гладит кожу большим пальцем, а Ландо ничего не остается, кроме как наслаждаться. А затем Оскар мягко отстраняется. –Ты в порядке? – тихо интересуется он, продолжая оглаживать чужую кожу. Ландо требуется несколько секунд на осмысление. –Н-нет. – чуть заикаясь произносит он, медленно возвращаясь в реальность, которая оказывается приятнее любого сна. –Я страдаю от нехватки твои поцелуев в крови. – выдыхает он. Оскар, явно расстроившийся из-за первой части, в ступоре замирает из-за второй, однако обработать поступившую информацию явно не успевает – Норрис легко наматывает его галстук на ладонь, а затем притягивает Оскара к себе, вновь целуя. Этот поцелуй уже выходит резче, грубее, и Ландо хотел бы, чтобы было не так очевидно, насколько сильно ему это нравится. Норрис проходится зубами по чужой губе, а затем мягко следует кончиком языка по укусу и моментально понимает, что пропал. Оскар тихо стонет в поцелуй, едва слышно, но даже такого Ландо хватает, чтобы почувствовать, как ему сносит крышу. –Пиздец. – шепчет Ландо, когда Оскар отстраняется. –Пойдем ко мне. – отзывается на это Оскар. Потемневший взгляд блуждает по лицу Норриса, пытается уловить его эмоции раньше полноценного ответа. Ландо в ответ лишь хватает сил на то, чтобы кивнуть. И в этот момент весь мир снова обретает звуки. –Воу-воу-воу! Как жарко у нас стало, да?! А вам тоже захотелось поцеловать кого-то из них двоих или сразу обоих?! – продолжает громко вещать в микрофон ведущая. –Через пятнадцать минут приходи. 814-ый номер. – одними губами произносит Оскар прежде, чем раствориться в толпе. Ландо едва справляется с ощущением счастливого оглушения. Он нетвердой походкой покидает пресловутый дверной проем с омелой, кидает короткий взгляд на часы, засекая 15 минут. –Ох, спасибо. На этот вечер я нацеловался! Очень нужно проветриться. – весело выдает Ландо, обворожительно улыбаясь ведущей, а затем направляется на балкон, с которого проще всего улизнуть.