Собственник

Время — 20:53. В двухкомнатную квартиру заходят двое мужчин 24-х лет. Сержант полиции — Савамура Дайчи. Учитель начальных классов — Сугавара Коуши. О своих чувствах голубки узнали ещё в студенческие годы, когда Савамура, пьяный после тусовки, излил душу своему давнему «другу». Градус тогда дал о себе знать, и первый поцелуй вышел под гул пьяных студентов и громкую музыку. После выпуска они вернулись в Сендай и устроились на работу. Снимают двухкомнатную квартиру и живут там вместе. Работа — работой, а про волейбол они никогда не забывали. Когда совпадал график, те собирали своих знакомых и на несколько часов пропадали из зоны связи, полностью погружаясь в игру. Парни из старшей школы, старые семпаи, коллеги по работе. Кто смог прийти — тот и приходил на спортивную площадку. Вот и сегодня был такой день. Савамура и Сугавара попали в разные команды. Изначально на это можно было бы забить. Но кто же знал, что это может вызвать волну ревности? Видеть, как связующий пасует мяч другому, не могло бы вызвать такое чувство, если бы не одно «но». Близко. Слишком близко стоят. Коллега Коуши часто подходил вплотную. Трогал, задевал за плечо и просто спрашивал про следующий ход. И всё это время этот павлин, как его назвал Дайчи, улыбался дурацкой улыбкой, будто хотел чего-то от связующего. А тот, в свою очередь, ничего не замечал. В такие моменты Сугавара тупил и не замечал явный флирт, списывая всё на шутку. А вот сержант улавливал всё. — Фух, хорошо размялись, — говорит Коуши, потянувшись. — Эй, ты чего с кислой миной? Савамура молчал. Снимая с себя обувь, он посмотрел на того. — Вот скажи мне, ты настолько тупой, что не замечаешь, как к тебе подкатывают? — О чём ты? — спрашивает он, снимая свои кроссовки. — Твой коллега из школы. Этот павлин явно с тобой флиртовал. — Не выдумывай, хорошо? — закатив глаза, пепельный направился в ванную. Включив кран, он настроил нужную температуру и только собрался уйти, как ему преградили путь. Дайчи схватил его за плечи и прижал к стене. Кожа почувствовала холод кафеля даже под футболкой, отчего тот тихо простонал. — Ты чего? — спрашивает учитель, хлопая глазами. — Я не выдумываю. Ты думаешь, я не видел, как он на тебя смотрел? Как флиртовал с тобой? Как «случайно» трогал тебя? — Дайчи, успокой… Он не успел договорить, как почувствовал горячие губы на своей шее. А затем — зубы, впивающиеся в кожу. Сержант специально кусает чувствительную точку — маленькую родинку между шеей и плечом. От этого Сугавара откидывает голову назад и впивается пальцами в стену. Ладонь Дайчи медленно опускается вниз, на его задницу, и сжимает ягодицу. Тихий стон срывается с губ сенсея, а узел внутри затягивается всё сильнее. — Я спокоен. Я очень, блять, спокоен. Подняв голову, он берёт возлюбленного за подбородок и поворачивает его лицо к себе. Коуши открывает глаза и замечает искру во взгляде. Ту самую искру, которая будто кричит: «Беги, дурак!» «Мне конец», — думает Коуши, сглатывая слюну. В последний раз он видел такой взгляд месяц назад, когда решил подразнить Дайчи. После этого он ещё день страдал от боли в пояснице. — Эй, милый, я всё понял, поэтому да-а… Слова вновь обрываются. Дайчи сжимает его пах и водит пальцами кругами между бёдер. Запуская руку под спортивные штаны, оттягивает боксёры. Хоть тот и не видит, но прекрасно чувствует смазку на головке, которую в свою очередь размазывают по стволу. Сжимая орган в руке, он медленно двигается по всей длине. От нежных касаний у пепельного идёт кругом голова. Тихие стоны, вздохи и одышка придают атмосфере похоти. Внутри всё сжимается — требуется большего. — Я верю тебе. Доверяю. Знаю, что ты никогда не поступишь плохо. Но… Медленно опускаясь вниз, он сел перед ним на колени и стянул с него штаны вместе с нижним бельём. — …другие об этом явно не знают. Давай исправим ситуацию. Один миг — и пепельный чувствует жар и влагу вокруг своего члена. Скользкий язык облизывает каждую венку. Щёки втягиваются всё сильнее, а стоны становятся всё громче. Полицейский начинает двигать головой и сжимать бёдра человека сверху. Нравится. Нравится, когда вот так сосут член, когда ты полностью расслаблен. Сугавара пыхтел, тихо стонал и сглатывал слюну. За годы жизни с Дайчи тот изучил каждый сантиметр его тела: где щекотно, где приятно гладить, где можно надавить, чтобы тот стал милым, как котёнок. Ноги дрожали, и удерживать равновесие было сложно. По сути, его держали на месте только руки на бёдрах. Иначе он бы уже лежал на холодном полу. Момент — и… Дайчи отстранился. Прямо перед разрядкой. Нечестно. С головки стекает смазка, а сам член дрожит, прося большего. — Почему остановился? — почти скулит он. А шатену этого и надо. Он любит мучить возлюбленного, доводя до мольбы. — Дайчи… ну нет… — Да. Встав с колен, он отстраняется. Тело медленно скользит вниз, и учитель с раздвинутыми ногами стонет, прикрывая глаза. — Дайчи… пожалуйста. Умоляю. — Нет. Уж прости, нравится мне смотреть на тебя таким. И даже не смей помогать себе. Довести сенсея до пика, а потом резко остановиться и запретить стимулировать себя — любимое дело. Сугавара уже чуть ли не плачет. Если его так довести и не дать разрядки, он превращается в маленького ребёнка. От того Сугавары, который готов идти напролом и крушить всё вокруг, остаётся лишь капля — чтобы потом с ног до головы обматерить злостного нарушителя. — Дайчи… хватит… Реально, хватит. Иначе сам Савамура сдохнет от возбуждения. Подхватив его на руки, он направляется в спальню. Дойдя до кровати, бросает его на неё и нависает сверху. Схватив тюбик смазки, надавливает на пальцы и размазывает холодную субстанцию. Резко вводит два пальца, отчего нижний тихо вскрикивает. Двигая пальцами внутри, словно ножницами, он находит чёртов бугорок, но специально не давит, ходя вокруг. — Дайчи… ты мелкий засранец. — Мы с тобой одногодки. — Я тебя на полгода старше! — возмущённо кричит он, когда верхний почти касается нерва. — Давай уточним. Ты, то есть мой любимый человек, совершенно не умеешь отличать шутку от флирта. Ведь так?! На последнем слове он резко толкается пальцами, отчего возлюбленный громко стонет. — Всё именно так. Знал бы ты, как мне хотелось взять тебя там. На глазах у всех. Прямо на этой площадке, вдавливая в эту ебучую землю. Чтобы ты кричал моё имя. Чтобы этот павлин увидел, чей ты. Но… Он вытаскивает пальцы и размазывает остатки смазки по члену. — …могу и сейчас показать, чей ты. С этими словами он входит в него. Глубоко, слишком глубоко и резко. Сугавара вскрикивает и кончает на постель. Дайчи наклоняется и начинает кусать его шею, оставляя следы зубов на коже. Ритм почти сразу становится бешеным. Грубо, глубоко и точно туда, куда надо. Суга кричит, по щекам текут слёзы. Хочется убежать и хоть чуть-чуть передохнуть. Сержант переворачивает его на живот и ставит в «догги». Идеальный угол — и оба это знали. Ну, идеальный он был только для Дайчи. Пока он вытрахивает всю дурь, Сугавара кричит. Кричит его имя и стонет. «Дайчи», «милый», «любимый» звучат, наверное, десятки раз. Нет, не больно. Приятно, очень приятно. Но всё же были сомнения — выдержит ли. Он тянется вперёд, чтобы схватиться за край кровати, но руки вновь оказываются прижаты к матрасу. — Уж нет. Никуда ты не убежишь. И ласковые слова сменяются матами. «Блять», «сука» слышны отчётливо. Как назло, выдержка у того от бога, и пока учитель кончает во второй раз, полицейский всё ещё держится. Хватая первого за волосы, он оттягивает голову назад, заставляя посмотреть на своё отражение в зеркале. — Какой же ты у меня красивый, Коу. Наклонившись, он целует его в губы. Разрядка близко. Целуя жадно, он кончает в него, заполняя изнутри. Сугавара стонет в поцелуе, чувствуя, как горячее семя разливается внутри. Вытащив член, Дайчи ещё раз целует его в губы и кусает в шею. — Прости. Но ты не оставил мне другого выбора. Учитель лежит на кровати, пытаясь прийти в себя, когда слышит голос своего капитана. Сглотнув слюну, он еле заметно улыбается. — Люблю тебя, милый. — Я тоже, ангелочек.