Хочу верить

Петрозаводск встретил их серым небом, серым снегом и ещё более серым милицейским «УАЗиком», который милостиво выделили для сопровождения комиссии. В Уазике было кажется холоднее чем снаружи. Малин тут же задремал, прислонившись к стеклу толстой боковинкой ушанки и плотнее запахнувшись в служебную шинель. Анна шинель не признавала в силу определенных ее и неотъемлимых свойств напрочь скрывающих фигуру, а куцая шубка абсолютно не грела колени, поэтому она просто угрюмо и мрачно смотрела в окно на подернутый сумраком ранней зимы город. Представитель Географического общества, похожий на умильно-испуганного суслика, человек по фамилии Полуяров, бережно прижимал к груди кожанную папку с командировочными и полевым журналом, устроившись на переднем сиденье. – У вас здесь, – доброжелательно сказал он водителю, – уникальный регион для комплексных исследований: озёрно‑лесной ландшафт, геомагнитные аномалии… – И народ, – вставил Игорь, приоткрыв один глаз. – Народ у вас тоже аномальный. Пишет письма в Москву. Водитель хмыкнул, как человек, никогда не писавший письма дальше области. – А вы, товарищи учёные, – сказал он, – только не рассказывайте им про Бермудский треугольник. И включил Высоцкого. Город выглядел совершенно буднично и даже скучно, но Анна еще по прошлому визиту помнила, что основное напряжение копилось не на улицах, а в курилках и очередях, поэтому не обманывалась. Недаром прошлый раз им приказом сверху спустили эту формулировку с "истерией". Географа они оставили в местном филиале, где он первым делом побежал оформлять командировки, а потом уже по остальным кабинетам. Договорились забрать в гостиницу к шести часам.

***

В доме, где жили Кравцовы, их встретила жена, бледная, злая от безнадежности, готовая и тут получить формальное «Разберёмся», только с выездом на дом. – Он же не сумасшедший, – говорила она, держа в руках кружку, как талисман. – Газеты ваши выписывал, вырезки собирал, на лекции ходил… Но сумасшедшим не был. – Лекции где? – деловито спросил Игорь, пока Анна молча рассматривала кухню с желтоватыми, кое-где отклеившимися обоями. Было чисто, но бедно. Слишком бедно для зарплаты инженера. Хозяйской руки не чувствовалось. Хотя может и была она в самом начале. Аккуратные деревянные полочки под специи, кухонные шкафчики разрисованы по трафарету веселым семейством ежей - вероятно в честь рождения сына, но вон та дверца чуть перекошена и кран подтекает, судя по привычно обернутой вокруг тряпке. – В планетарии. Там у них клуб какой‑то. Анна попросила разрешения осмотреть окна и оставила их беседовать. Квартира была распашная и стекла были пробиты в спальне. Дырки были аккуратными с очень мелкой сеточкой трещин и оплавленными краями, все как в прошлый раз, но сейчас, по докладной записке пострадал один единственный дом или даже квартира. Для полноты картины надо бы сходить в соседние подъезды и проверить у них. Она вынула дозиметр, включила. Прибор повёл себя так, как ведет себя модно одетая девушка при виде патрульного у входа в Асторию: стрелка дёрнулась, подумала и спряталась обратно в норму. Дверь на балкон была проклеена бумагой от сквозняка и не открывалась. Анна некоторое время рассматривала сваленные на балконе и накрытые клеенкой вещи. Клеенка потемнела от грязи, и на первый взгляд балконом не пользовались. Однако было бы крайне любопытно узнать что именно спрятано под тем углом клеенки, который выглядел чуть чище чем все остальное. Впрочем, ордер на обыск им пока никто не выдавал, да и вряд ли выдадут. – Ничего, – сказала Анна, когда они вышли из квартиры. – Почти ничего. – Почти, – заметил Игорь. – В нашей профессии это самое интересное слово.