Идеальный субстрат

Жест "галантности" — наброшенный на её плечи халат, пропахший озоном и формалином, после того, как немец между делом назвал её "ценнейшим подопытным экземпляром" – был воспринят Александрой не как забота, а как клеймо. Ткань, утяжелённая символикой собственности давила на спину и плечи сильнее, чем ночной холод. Внутри, под грудью, где жужжал механизм, и в висках, где пульсировала ярость, что-то закипало. Дикое, первобытное отвращение смешивалось с леденящим осознанием полной беспомощности. Она была вещью, которую демострируют на показ. ‎Местом встречи оказался заброшенный пост под ржавыми железнодорожными путями. Свет луны пробивался сквозь щели в прогнившей кровле, рисуя на бетонном полу полосатые тени, как в клетке. Доктор шёл впереди, его шаги отдавались гулким эхом. Александра следовала, кутаясь в чужой халат, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Она прокручивала в голове варианты, знания из военного госпиталя, все уловки и хитрости выживания. Но там были раны от пуль и осколков, психология измождённых, но человеческих солдат. Как вывести из строя технологичный костный имплант, подключённый к каркасу и мышцам, и, возможно, к сознанию? Учебников по саботажу собственного тела, ставшего оружием безумца, не существовало. ‎По пути Мистер Херберт, не оборачиваясь, вёл с ней односторонний диалог, как инженер, проверяющий систему перед презентацией. ‎— Стабилизатор сегодня демонстрирует отличные показатели, – констатировал он. — Отсутствие психосоматических срывов после пары инцидентов говорит о хорошей адаптации коры. Вы чувствуете лёгкое давление при глубоком вдохе? Это нормально. Идёт микронастройка поля под нагрузку. ‎Она молчала. Каждое его слово было булавкой, прикалывающей к ней ярлык "изделия". ‎Под аркой путепровода уже ждал силуэт. Фигура в белом халате, почти неотличимая от тени, если бы не бледное пятно лица и слабое отражение луны в круглых очках. BLU медик. Он не сделал ни шага навстречу, не издал ни звука. ‎Людвиг приблизился, и между ними произошёл беззвучный обмен кивками – холодное, профессиональное признание коллег-соперников. RED медик хотя бы был одержимым, в нём плясали демоны мании величия, горел огонь фанатичного творца. А этот… в нём не было ничего. Лицо – маска бесстрастия. Взгляд из-под стёкол – пустой, изучающий, как у энтомолога, разглядывающего редкое насекомое. Эта абсолютная, бездушная нейтральность заставляла бежать по коже волну ледяного ужаса. В нём не было личности, только чистый, незамутнённый интерес к объекту. ‎— Компоненты, – без предисловий произнёс Людвиг, его голос приобрёл деловой, металлический оттенок. ‎— Образец, – парировал BLU медик. Его голос был тихим, плоским, лишённым каких-либо модуляций. Не человек говорил – озвучивался механизм. ‎Несколько минут они обсуждали технические спецификации, способы записи соматических параметров, коэффициенты сопротивления, условия вживления и дальнейшие испытания механизма. Для них это был разговор о запчастях. Для Александры – приговор. ‎Потом BLU медик повернул голову, и его пустой взгляд упал на неё. ‎— Продемонстрируйте функционал, – заявил он. Это был не вопрос, а требование. ‎— Естественно, – Медик повернулся к Александре, и в его глазах вспыхнул тот самый знакомый огонёк. Огонёк владельца, готовящегося похвастаться редкой вещью. — Fräulein, наш уважаемый коллега желает убедиться в эффективности разработки. ‎Он не спросил. Он представил. Словно её не было как личности. Он двинул еë чуть вперëд и начал рассказ. ‎— Объект "С", первая успешная интеграция "Физико-эмоционального стабилизатора" в человеческий организм без отторжения, – его рука легла на её плечо, властно разворачивая её к свету. — Обратите внимание на отсутствие видимых признаков вмешательства. ‎Пальцы Людвига, холодные и уверенные, потянулись к застёжкам её блузки, поверх наброшенного халата. ‎— Нет. Вы не посмеете. – вырвалось у неё хриплым голосом, и её собственная рука инстинктивно взметнулась, чтобы остановить его. ‎Но он лишь приподнял бровь, как на капризного ребёнка, и ловко отстранил её руку. Застёжки расстегнулись с тихим щелчком. Тонкая блузка была вмиг распахнута, как ставни окна, оголяя худощавое тело в нижнем белье. Таким же лëгким движением доктор Людвиг убрал левую часть одежды, что мешала демонстрации, и ткань скатилась вниз по еë плечу. Ночной воздух коснулся кожи. Стыд, острый и жгучий, ударил в лицо жаром. Она начала вырываться, ощетинившись, пытаясь прикрыться руками, под пристальным, безэмоциональным взглядом BLU медика, который скользил по ней, как сканер. Но Людвиг резким движением заломал ей за спину правую руку. В таком положении, он продолжил презентацию. ‎— Имплант расположен здесь, – голос Людвига звучал как закадровый текст в учебном фильме. Его палец, без тени смущения, упёрся в её тело под ключицей, в то самое место. При дальнейших объяснениях он, не отрывая пальца от нежной кожи, рассказывал о работе устройства. ‎— Поле генерируется отсюда, укрепляя костную структуру и ускоряя регенерацию прилегающих тканей. ‎Затем он сделал шаг, достал из кармана халата свой карманный нож, лезвие которого блеснуло в лунном свете. ‎— Наблюдайте, – сказал он, и прежде чем она успела отреагировать, провёл остриём по её предплечью. ‎Боль была острой, но неглубокой. Александра вскрикнула, но на месте еë удержал доктор Херберт. Капля крови выступила и повисла на коже. И затем… затем она увидела это сама. Края тонкого пореза буквально на её глазах потянулись друг к другу. Через несколько секунд от раны осталась лишь розоватая полоска, которая быстро побледнела. Это было нечеловечески, противоестественно. И самое ужасное – она чувствовала, как под кожей что-то жужжало, направляя энергию, заставляя клетки спешно латать брешь. ‎BLU медик наклонился чуть ближе. В его глазах, наконец, что-то промелькнуло – не эмоция, а сухой аналитический интерес. ‎— Поверхностная регенерация. Ожидаемо. А глубокая травма? ‎Людвиг, не колеблясь ни секунды, перехватил её левую руку. Его хватка была стальной. ‎— Образец медленнее регенерирует глубокую уязвимость незащищённых тканей, – пояснил он и, без предупреждения, глубоко, по-настоящему, провёл лезвием по её указательному пальцу. ‎Боль в этот раз была огненной, пронзительной. Кровь хлынула тёмной струйкой, заливая палец и капая на халат и бетон под еë ногами. Александра выдавила из себя крик, дёрнулась, но доктор Людвиг крепко держал её руку, демонстрируя BLU медику. Рана зияла, обнажая более тёмные ткани. И на этот раз чуда не произошло. Кровь текла, боль пульсировала. Имплант старательно пытался заделать брежь серьёзного повреждения мягких тканей, но от потери крови это не спасало. В голове Александры проскочил пугающий вопрос: "Неужто это работает и с костями?". Она напряглась от мысли, что будет дальше. ‎— Интересно, – произнёс BLU медик своим плоским голосом. Он сделал шаг вперёд, и его собственная, бледная рука в синей перчатке протянулась. Но не к ране. Он взял Александру за подбородок, грубо повернул её лицо к свету, изучая выражение боли и унижения. Его прикосновение было холодным, безличным и пахло резиной, как прикосновение патологоанатома. ‎— Психомоторные реакции сохранены. Болевой порог в норме. Можно проверить реакцию на костную регенерацию, или же… ‎Он не договорил. Его другая рука двинулась к её плечу, явно намереваясь притянуть её ближе, возможно, для более ''тщательного" осмотра, для проверки рефлексов, которые имели отношение не только к костям. ‎В этот миг пространство между ними заполнилось. Людвиг резким, почти незаметным движением встал перед Александрой, оттесняя руку BLU медика. Его спина, внезапно оказавшаяся перед ней, была прямой и непреодолимой. ‎— Демонстрация завершена, – произнёс Доктор, и в его ровном тоне впервые за вечер прозвучала сталь, холодная и не допускающая возражений. — Дальнейшие манипуляции не входят в протокол обмена данными. Вы получили своё доказательство. Теперь – компоненты. ‎Он защищал не её. Он защищал целостность своего экземпляра. Ценность образца. Но в тот момент, глядя на его спину, заслонившую её от другого монстра, Александра, истекая кровью и стыдом, поняла одну простую и ужасную вещь: в этом аду, где она стала вещью, её "хозяин" был предсказуем. Другой – нет. И это делало Людвига, в каком-то извращённом смысле, единственной точкой опоры. ‎BLU медик передал ящик с компонентами в руки доктора. Обменявшись такими же безэмоциональными кивками, противник ушëл, оставив Александру один на один со своим мучителем. ‎Медик перебинтовал еë палец, сопровождая этот процесс тирадой про функционал импланта и обещанием долечить девушку под Убер-пушкой, для профилактики. Но она ему уже не верила. Как только он завязал ей палец, она резким движением оттолкнула его и с животным страхом побежала назад, в главный корпус их базы. Доктор Херберт не стал догонять еë, ведь знал, что она вернëтся к нему.