Идеальный субстрат

Утро пришло неожиданно милостивым. Александра открыла глаза, и первое, что она осознала – тишина. Такая пронзительная, после ночи чужих, насильственно прослушиваемых рассуждений в еë голове. Навязчивый технический шёпот в голове смолк. Под кожей груди по-прежнему ощущалось лёгкое давление и вибрация, но они были нейтральными, почти привычными, как шум систем жизнеобеспечения здания. Она провела рукой по лицу, будто отряхивая остатки кошмара. Возможно, это была передышка. Или, что более вероятно, – затишье перед бурей. ‎Приведя себя в порядок с почти забытой тщательностью, она направилась на кухню. Запах кофе казался сегодня почти домашним. Идиллия длилась ровно до того момента, как к ней, словно бульдозер, на полной скорости, вкатился Скаут. ‎— Мисс Соколова! Вы тут! Я уж думал, вы… – он запнулся, явно перебирая в голове самые катастрофические варианты. — Ну, короче, как вы? После того… в ресторане? Ноги-то не отнялись? Хотя какие ноги, вы и так вся такая… хрупкая и красивая, ну, в хорошем смысле! ‎Он обрушил на неё град вопросов, перемежая их такими корявыми и искренними комплиментами, что против воли где-то в глубине души кольнуло. Она отпила кофе, дала ему выговориться и одним точным, хирургическим предложением объяснила всё: — Старая травма, дала о себе знать. Всё в порядке. Мистер Херберт всё проконтролировал. Каждое его следующее "Вы сегодня волосы так уложили, аж дух захватывает!" она встречала каменным лицом и перенаправляла разговор на миссии или расписание тренировок. В конце концов, она отшила его шуткой про то, что если он не перестанет, то следующая травма будет не у неë, а у него, и будет связана она с внезапным дефицитом воздуха. Скаут, покраснев, но посмеиваясь, отступил. ‎Именно в этот момент над базой, как нож по стеклу, взвыла сирена. Атака роботов. Но не на их позиции, а на соседний сектор. Основной ударной группе — Солдату, Хэви, Пироману, Скауту, Демоману и самому Доктору Херберту — пришлось экстренно выдвигаться. На базе для прикрытия тылов остались она, Снайпер, Шпион и Инженер. ‎Война где-то там. Здесь — тишина, нарушаемая лишь скрипом стула Снайпера у окна и мерцанием экранов в комнате Шпиона. Александра снова оказалась завалена документами. Бумаги были спасением. В их монотонных строчках можно было утонуть, забыть о жужжании в груди и о взгляде, который, как она чувствовала, время от времени останавливался на ней. То были глаза Инженера, проходящего мимо лаборатории. Она не поднимала глаз на Дэла. Её защитная стена была возведена. ‎Мистер Херберт вернулся под вечер. Он вошёл в лабораторию не как обычно – стремительной, хищной тенью, а с усталой, но уверенной походкой победителя. На его халате были свежие пятна, но не крови, а какого-то маслянистого налета. Он скинул сумку с инструментами, и его лицо, обычно такое замкнутое, светилось холодным, безэмоциональным оптимизмом. ‎— Fräulein, – кивнул он ей. — Вижу, не теряли время даром. Отчёт по Маннхетану готов? ‎Его тон был ровным, профессиональным. Она встретила его снисходительной, почти саркастичной улыбкой. ‎— Готов, доктор. Как и все предыдущие. На удивление, без сбоев в оборудовании, – она сделала ударение на последнем слове. ‎Он на секунду замер, его взгляд скользнул по её лицу, будто сканируя. В его глазах что-то промелькнуло – не гнев, а скорее… любопытство. Как у учёного, наблюдающего неожиданную реакцию подопытного. ‎— Очень хорошо, – произнёс он спокойно, поворачиваясь к своим шкафам. — Продолжайте в том же духе. ‎На все остальные вопросы мистера Херберта она отвечала так же, холодными комментариями с натянутой улыбкой. Он никак на это не реагировал, на этом всë и закончилось. Пока. Но в его спокойствии была угроза, более страшная, чем крик. ‎После отбоя, когда база погрузилась в сон, а свет в коридорах приглушили, Александра всё ещё сидела за столом, уставившись в журнал. И тогда голос вернулся. ‎Он возник не как шёпот, а как чёткий, беззвучный приказ, отпечатавшийся в сознании: "ВТОРОЙ СКЛАД. ДАЛЬНИЙ АНГАР. СЕЙЧАС". ‎— А ведь так хорошо день шëл, а... ‎Не было ни страха, ни даже злости. Только тяжёлое, унизительное чувство долга. Раба, которого позвали к хозяину. С подавленным вздохом она поднялась и, стараясь ступать бесшумно, вышла в ночной коридор. Оглянувшись по сторонам, и не увидев "хвоста", она завернула за главный корпус. Голос сопровождал еë на протяжении всего пути. ‎Ангар №2 был царством ржавчины, тени и холода. Воздух пах металлом, машинным маслом и пылью. Единственный источник света – тусклая лампочка над штабелем ящиков – выхватывал из мрака высокую, неподвижную фигуру в очках. Мистер Херберт ждал. ‎— Пунктуальность – хорошее качество, – произнёс он, не меняя интонации. Его голос в пустоте ангара звучал гулко и безжизненно. — Однако ваше поведение сегодня… разочаровывает. Снисходительный тон, некая язвительность, намёки. Это ненужная бравада, Fräulein. Она вносит диссонанс в чистоту эксперимента, в работу учëного и его механизма. ‎Саша молчала, сжимая кулаки за спиной. ‎— Но дело не в этом, – он сделал шаг вперёд. — Ваш имплант. "Физико-эмоциональный стабилизатор". Он содержит компоненты, производство которых… проблематично на нашей стороне. Без лишних подробностей, скажу – их делает только BLU. ‎От этой информации у неё похолодело внутри. ‎— Я договорился, – продолжал он, и в его голосе впервые прозвучала нотка чего-то, отдалённо напоминающего удовлетворение. — С их медиком. Он поставит мне необходимое сырьё. А взамен… он хочет увидеть живой результат. Успешный образец работы. Он хочет увидеть Вас, Александра. ‎Терпение, которое копилось в ней, лопнуло, как натянутая струна. ‎— Образец? – её голос сорвался, эхом отразившись от металлических стен. — Вы меня сейчас как свой научный эксперимент воспринимаете? Вы... Ты вживил в меня эту… эту штуку, которая контролирует мои мысли этим чëртовым голосом, мучает меня болью, и теперь хочешь похвастаться своей игрушкой перед коллегой? Это безумие! Фриц, я не твой подопытных кролик! ‎Она выпалила всё, не думая о последствиях. ‎Доктор не двинулся с места. Он лишь слегка наклонил голову, как бы рассматривая интересный, но шумный феномен. Затем, быстрым, неожиданным движением он сократил расстояние между ними. Его руки упёрлись в холодный металл стены по бокам от её головы, его тело прижалось к ней, не оставляя пространства для манёвра. От него пахло озоном, антисептиком и холодным потом. ‎— Вы ошибаетесь, – произнёс он тем же ровным, спокойным тоном, будто читал лекцию. Его дыхание касалось её лица. — Во-первых, крайне невежливо переходить на личность, особенно того, кто выше вас по званию. Во-вторых это не «игрушка». Это прорыв. В-третьих, я ничего не "контролирую". Устройство лишь корректирует нейронные импульсы, стабилизирует психоэмоциональный фон для улучшения интеграции. Любые… голоса… являются продуктом вашего собственного подсознания, проецирующего страх на новый сенсорный ввод, вы должны это знать, mein Kleine. ‎Он лгал. Она видела это в его глазах, скрытых бликами на стёклах очков. Он знал. Он всё знал. ‎— И в-четвёртых, – он наклонился ещё ближе, и его шёпот стал ледяным и вязким, как сироп, — вы уже образец. Самый успешный. И ваше согласие для сделки с BLU – формальность. Оно уже учтено. Ваше тело, ваши реакции – это данные. Самые ценные данные. И их нужно верифицировать у независимого эксперта. ‎Близость была невыносимой. Она чувствовала тепло его тела, слышала его ровное сердцебиение, в то время как её собственное бешено колотилось где-то в горле. Его спокойствие в двух сантиметрах от её лица было страшнее любой ярости. Он не просто прижал её к стене. Он демонстрировал свою абсолютную власть – и физическую, и технологическую. Она была зажата между холодным металлом ангара и живой стеной его безумия. ‎Резким движением она вылезла из его "объятий", нырнув под его руку, и отошла в сторону, заматывая заледеневшие от напряжения пальцы в рукава блузки. ‎—  Немчуга... – шëпотом произнесла она. Но в еë ситуации было небезопасно ещë сильнее "выводить из себя" и доктора Людвига. Она стояла к нему спиной. Ровной, прямой. Но по телу прошла волна непроизвольной дрожи от осознания абсурдности всей ситуации. Девушка постаралась успокоиться, и через пару секунд спросила: ‎— Так... во сколько встреча? ‎Еë голос звучал ровно, но было слышно, что Александра переселила себя, произнося этот вопрос. То, что и нужно было доктору Людвигу. Пресечение бунта. Бескомпромиссное повиновение. Запугивание сработало. ‎— В течение часа, под железнодорожным мостом, – таким же ровным голосом произнëс он. Людвиг осмотрел еë оценивающим взглядом.  С головы до ног. Изначально подразумевалось что коллега, из-за военной дисциплины, не будет сопротивляттся "новому командованию". Но вышло иначе. Эти неожиданные реакции подопытного вызывали у него маниакальный, научный интерес. Последующей целью была демонстрация функционала, а затем – проведение экспериментов, запись всех результатов по возможности, всех побочных эффектов и реакций хрупкого организма. ‎Дальнейшая перспектива исследований вызвывала в его внутреннем учëном еле сдерживаемую радость. Этот поток мыслей плавно перетëк на строптивость объекта. Пременная, однозначно, интересная, но крайне непредсказуемая. Последствия могут стать для эксперимента контрпродуктивными. В голове, словно часовой механизм, тикали идеи, как укротить этот характер. Эта волна внутренних рассуждений пришла к детали, которой он не придал сначала внимания, но в данной ситуации она выбивалась из его плана. И она же могла стать первым кирпичиком в фундаменте хороших отношений между учëным и экспериментом. ‎— Вы даже без халата? – спросил он. ‎Не ожидав такого вопроса Александра ответила, что да, ведь не думала, что он понадобится. Мистер Херберт встретил ответ с неизменным выражением лица, но улыбка коснулась уголков его рта, когда он наградил еë своим халатом с плеч. ‎— Чтобы презенентация прошла по плану. Не забывайте, ваше состояние – самое главное.