Идеальный субстрат

Дэл всегда полагался на данные. ‎На то, что можно измерить, пощупать, разобрать и собрать заново. Но в его жизни появился один механизм, что ставил его в ступор. Странно, но это был человек. Но работала она по правилам машины. Александра Соколова превратилась в ходячую аномалию, в уравнение со слишком многими неизвестными. ‎ ‎Утро перед боем началось с вторжения Джереми. Скаут влетел на кухню, как шальная пуля, и приземлился напротив Дэла. ‎— Эй, старик! Уеня есть вопросы и ты на них ответишь. Ты с мисс Соколовой вроде нормально общаешься. Она… она точно в порядке? – в его голосе, вопреки привычной наглости, прозвучала неподдельная озабоченность. ‎— А с чего бы не в порядке? – Дэл не отрывался от блокнота с чертежами, стараясь звучать как можно более расслабленно. ‎— Да я не знаю! Она как… как робот какой-то! Как те, что мы разносим на поле боя! Раньше хоть отшивала меня, а сейчас – ничего. И с Людвигом она теперь всё время. Он её, похоже, совсем затаскал. Она ещë у него лечилась раз, мне кажется, что это как-то тоже на неë повлияло. Меня всегда Док напрягал, если честно. Походу, он еë залечил до ступора. ‎Слово "залечил" задело Дэла за живое. Он резко дернул рукой, от чего одна из страниц его блокнота порвалась у корешка. Он нервным движением достал скотч, заклеил и ответил Скауту: ‎— Да не "залечил" он её, – буркнул он, с раздражением приглаживая страницу. — Он ей имплант воткнул, вот она и адаптируется. Приходят в себя люди по разному, адаптация она разная бывает. ‎Наступила тишина. Гулкая и неловкая. Дэл понял свою ошибку ровно в тот момент, когда произнёс последнее слово. Он медленно поднял голову. Скаут смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых читался не просто интерес, а полное, неподдельное изумление. ‎— Имплант? – переспросил Джереми, понизив голос до конспиративного шёпота. — Какой ещё имплант? Типа, железку какую-то? В тело? Куда? Зачем? Это чтобы она быстрее бегала, что ли? ‎— Не твоё дело, Джереми, – отрезал Дэл, пытаясь закрыть тему. — Это медицинские вопросы. ‎— Да ладно тебе! – Скаут придвинулся, его любопытство теперь горело ярче любой турели. — Я же с ней на свидание ходил! Она от него что-ли загнулась тогда? У неё что, там, типа батарейка торчит? Она ж мне ничего не сказала! Это серьёзно, что ли? Это из-за него она такая... странная теперь? ‎— Я сказал, не твоё дело, – повторил Дэл, уже сердито. — Забудь. И болтать об этом не вздумай. Понял? ‎Скаут откинулся на спинку стула, на его лице застыла смесь обиды и непогасшего любопытства. Он что-то пробормотал про "секретничают тут все" и вскочил, унося с собой новую, тревожную загадку. Дэл выругался себе под нос. Лишняя информация. Теперь этот сорванец будет ходить и вынюхивать. А если донюхается до Людвига... ‎Мысль об этом заставила его содрогнуться. Он и без того чувствовал себя связанным по рукам и ногам. А теперь ещё и язык распустил. ‎ ‎После этого он вышел на смену. Дэл видел Сашу на поле боя в Колтауне. И что-то было не так. Раньше она была как натянутый трос – вибрирующая, звонкая, но крепкая, будто трос был из стали. Теперь она напоминала глубоководный аппарат – движущийся плавно, почти бесшумно, под непробиваемым давлением извне. Раны заживали с неестественной скоростью, но в её глазах, когда они на секунду встречались с его взглядом, не было ни облегчения, ни паники. Только плоское, отражающее стекло. Это было страшнее истощения. Это было похоже на то, что внутри кто-то выключил свет. ‎Вечером после разговора на кухне, Саша оставила его одного, и он не стал удерживать девушку. Потому что в её ссутуленных плечах, в этой неестественной, вымученной плавности движений он увидел не упрямство, а сигнал бедствия, закодированный в каждом жесте. Она не сдалась. Она была в ловушке. В клетке. Еë рот был закрыт. Но она хотела кричать. ‎Он проводил её взглядом, а потом медленно побрёл к своей комнате. По пути его мозг, отбросив эмоции, начал работать как компьютер, обрабатывающий противоречивые входные данные. ‎"Симптом: изменение поведения, подчинение Людвигу. Предполагаемая причина: имплант плюс психологическое давление. Имеющиеся ресурсы: её скрытое сопротивление (записки с данными). Проблема: нет доступа к субъекту для тестирования гипотез. Вывод: нужно больше данных и испытания. Любой ценой. Надо провести эксперименты. Хоть какие-то. Увидеть реакцию. Получить подтверждение". ‎ ‎Он зашёл в свою комнату и запер дверь. Нужен был план. Не великий план по каже документов, а что-то меньшее, точечное. Что-то, что можно было бы провернуть быстро, незаметно, и что дало бы ему однозначный ответ: она под контролем устройства или её воля ещё жива? Может, попытаться передать ей что-то во время боя? Или создать ситуацию, где Людвиг не сможет следить? Мысль была безумной, но других вариантов не было. Он не мог больше просто наблюдать. ‎И тут его взгляд упал на щель под дверью. И ровно в этот миг из-под неё, с тихим шуршанием, проскользнула тонкая папка. Послышались быстрые, перебирающие шаги. Раздался тихий щелчок двери. ‎Сердце пропустило удар, а затем застучало, сметая все сомнения. Он поднял папку. Данные. Схемы, частоты, чертежи. Всё, чего он хотел. И поверх всего – её почерк. Снова шифр: "Сверхнизкая частота, модуляция, как на энцефалограмме. Возможный путь исхода отсюда. Есть потенциал для глушения". ‎Он был прав. Она не сдалась. Она вела свою войну. И только что передала ему чертежи вражеской крепости. ‎Всю ночь его комната гудела, как улей. К утру на столе, среди моря проводов и железяк, лежало невзрачное устройство – пробный глушитель, размером не больше пачки сиграет. Теперь ему нужен был не просто план. Ему нужна была операция. Быстрая, тихая, чтобы проверить устройство и, главное, – проверить её. Устроить маленькие, контролируемые испытания. И для этого нужно было найти момент, когда она будет вне тотального контроля Людвига. Хоть на пять минут. Война только начиналась, и первый выстрел должен был прозвучать бесшумно.