Соперничество

Скрип кроссовок по лакированному паркету звучал как серия выстрелов. Свисток арбитра зазвучал как приговор. Последний мяч, который Хван Йеджи должна была вытащить в сумасшедшем прыжке, коснулся пола в паре сантиметров от её пальцев. Стадион взорвался криками болельщиков «Blue Tigers» — команды Рюджин. Они победили. Тяжелый, выматывающий матч, где каждый сет был битвой на физ подготовку, наконец-то завершился. Йеджи так и осталась лежать на паркете, уткнувшись лицом в ладони. Шин Рюджин стояла у сетки, тяжело дыша. Пот застилал глаза, но сквозь пелену она искала взглядом только одного человека. Хван Йеджи. Капитан «Seoul Wildcats». Девушка-ураган, чьи подачи сегодня едва не пробили защиту Рюджин. Йеджи была «тузом» своей команды, дерзкая резкая, с кошачьим прищуром и острым языком. Рюджин, вытирая пот со лба, поймала взглядом соперницу. Она знала Йеджи три года — их противостояние было легендарным. Рюджин, которая изучала манеру игры Йеджи месяцами, заметила странность. Йеджи должна была вскочить, пнуть мяч и наговорить гадостей о «случайном везении», а так же о плохой подготовке команды и попросить дополнительных тренировок. Но она поднималась медленно, словно каждое движение причиняло ей физическую боль. И она слишком сильно прижимала левую руку к животу. Когда команды выстроились для обязательного рукопожатия, Йеджи протянула правую руку, а левую судорожно прижала к боку. На белом трикотаже чуть выше края налокотника расплывалось маленькое, едва заметное бордовое пятно. — «Хорошая игра, Хван», — сказала Рюджин, задерживая руку соперницы в своей чуть дольше положенного. — «Наслаждайся, Шин. Это твой единственный шанс в сезоне», — огрызнулась Йеджи, но её голос, обычно звонкий и уверенный, предательски дрогнул. — «В следующий раз мы размажем вас по этой сетке». Она резко отдернула руку и почти бегом ушла в подтрибунное помещение. Рюджин не знала, что ею двигало. Спортивный интерес? Или то странное чувство тревоги, которое возникло, когда она увидела это пятно? Она бросила свою сумку на скамейку и, проигнорировав вопросы тренера, пошла следом. В раздевалке «Wildcats» было шумно, но Йеджи там не было. Рюджин прошла дальше, вглубь коридора, к душевым и техническим помещениям. Она нашла её в самом тупике, у приоткрытого окна. Йеджи сидела на подоконнике, её левый налокотник был сорван и валялся на полу. Она судорожно прижимала к предплечью бумажные полотенца, которые быстро окрашивались в алый. Рядом на подоконнике лежал небольшой канцелярский нож, тускло поблескивающий в свете люминесцентных ламп. — «Какого черта, Хван?» — голос Рюджин прозвучал тише, чем она планировала. Йеджи вздрогнула так сильно, что едва не упала. Она мгновенно спрятала руку за спину и задев ногой нож он упал, ударяясь о бетонный пол. Её лицо, обычно гордое и неприступное, сейчас казалось маленьким и испуганным. — «Вон!»,— прошипела она, снова включая свою «дерзкую» защиту. — «Ты выиграла матч, что тебе еще надо?! Тебя здесь быть не должно!» — Хван выглядела беспомощно, но все еще пыталась быть опасной. — «Ты истекаешь кровью в техническом коридоре,» — Рюджин сделала шаг вперед, игнорируя приказ. — «И мне нужно тебя бросить?» — «Какая тебе разница?» — выкрикнула Йеджи, и в её глазах блеснули слезы гнева. — «Тебе-то что? Мы враги на поле. Ты должна радоваться, что у твоего главного конкурента едет крыша!» Рюджин подошла вплотную. Она молча протянула руку и, не обращая внимания на сопротивление, перехватила левое запястье Хван. Она аккуратно отвела бумажное полотенце. Там, среди старых, едва заметных белых полос, горели несколько свежих. Они были глубокими. Слишком глубокими для того, кто «просто справляется со стрессом». — «Это из-за поражения?» — спросила Рюджин, и её голос неожиданно смягчился. — «Это из-за всего,»— выдохнула Йеджи, внезапно обмякнув. Вся её дерзость осыпалась, как старая краска. — «Давление тренера, ожидание родителей, эта вечная необходимость быть первой… Иногда тишина в голове наступает только тогда, когда я чувствую это. Понимаешь? Капитан, отличница, гордость школы, ты думаешь это просто? Физическая боль понятнее, чем то дерьмо, которое у меня внутри.» Рюджин молчала. Она смотрела на эти раны и чувствовала странную, саднящую боль где-то под ребрами. Она знала, что такое давление. Знала, как тяжело быть капитаном. Но она никогда не думала, что яркая, агрессивная Йеджи справляется с этим таким образом. — «Ты дура, Хван.» — тихо сказала Рюджин. Она достала из кармана своей олимпийки антисептическую салфетку (всегда носила с собой на случай ссадин) и пластырь. — «Дерзкая, талантливая, феноменальная дура. Ты думаешь я выиграла, потому что я идеальная? Нет, Хван. Я победила, потому что после каждого проигрыша иду в зал и бью по мячу, пока у меня не отвалятся руки. А ты бьешь по себе.» Шин небрежно заклеивает ссадины — «Но если ты еще раз решишь, что лезвие — твой единственный друг, я просто расскажу твоему тренеру, и тебя отстранят от соревнований. Поняла? Вспомни, что у тебя есть соперница, которая не хочет выигрывать у тени.» Её пальцы впились в плечо Рюджин, и впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой в этой пустоте. — «Зачем ты это делаешь?» — прошептала Йеджи, глядя на то, как Рюджин сосредоточенно заклеивает порезы. — «Потому что на следующем чемпионате мне нужна ты во всей своей невыносимой, дерзкой красе,» — Рюджин подняла взгляд и слабо улыбнулась. — «И потому что… Хван, ты слишком красивая, чтобы разрушать себя так.» Йеджи отвела взгляд, её щеки залил румянец, который не имел никакого отношения к физической нагрузке. Она шмыгнула носом и снова натянула на лицо маску самоуверенности, но в этот раз она была… теплее. — «Ладно… Но если ты кому-то расскажешь, я забью тебе мяч прямо в лицо на следующей игре.» — «Договорились,» — усмехнулась Рюджин, отпуская её руку. — «А теперь пойдем. Твой автобус скоро уезжает. И, Йеджи? Дай мне свой номер.« Йеджи на мгновение замешкалась, а потом быстро выхватила телефон Рюджин из её кармана. Мир не изменился в ту секунду. Давление никуда не исчезло, а раны под пластырем всё еще саднили. Но когда Йеджи шла к автобусу, она впервые за долгое время чувствовала не тяжесть поражения, а странное, вибрирующее тепло от осознания того, что её увидели. Настоящую. И не отвернулись. Их соперничество в последующих играх никуда не делось, но теперь за ним стояло что-то гораздо более важное.