Правила дома Кор

      Утро пришло тихо, размеренно, как будто вчерашний вечер не закончился, а просто растворился в темноте и оставил после себя теплый след, который не хотелось стирать.       Стив проснулся раньше будильника. Не потому, что выспался, а потому что внутри было слишком… Светло. Не радостно так, чтобы прыгать, и не тревожно так, чтобы метаться, а именно светло, как свет в окне твоего дома, когда ты уставший идешь после тяжелого дня, поздно вечером, и осознаешь, что кто-то тебя ждет.       Он лежал, глядя в потолок, и первые секунды пытался понять, где он и почему у него ощущение, будто его грудная клетка стала шире. Потом память догнала: озеро, плед, чай, ветка вместо рыбы, смех Хейзел, и самое главное — ее ладони.       Стив сел, провел ладонью по лицу и тихо рассмеялся, потому что организм не знал, куда девать это странное тепло.       Когда он спустился к машине, первое, что он увидел, было… Доказательство.       На пассажирском сиденье лежала тонкая ветка. Та самая. Трофей. Позор. Символ романтики уровня «Харрингтон начал взрослеть».       Стив застыл, потом взял ветку двумя пальцами, будто она могла укусить, и пробормотал:       — Ну, конечно.       Он хотел выкинуть ее сразу, честно хотел. Но почему-то не выкинул. Просто переложил в бардачок, как будто это было что-то важное, хотя умом понимал, что это всего лишь ветка, пойманная на крючок.       Ветка, которая почему-то пахла тем вечером.       Он подъехал чуть раньше обычного, и еще какое-то время просто сидел на месте. Парень, как всегда, забрал Робин по пути. Она вышла из дома с видом человека, который уже заранее знает: сегодня будет шоу.       Девушка села в машину, захлопнула дверь и, не пристегиваясь, развернулась к нему всем корпусом.       — Итак, — произнесла она тоном ведущей вечернего ток-шоу. — Доброе утро. Как прошло свидание нашего городского ловеласа?       Стив включил поворотник и выехал на дорогу так спокойно, будто вопрос был про погоду.       — Нормально, — сказал он ровно.       Робин прищурилась.       — «Нормально». Хм. Это новое слово в твоем словаре. Обычно ты говоришь либо «офигенно», либо «кошмар», либо «она меня не заслуживает».       — Я не говорил «она меня не заслуживает», — пробормотал Стив.       — Говорил, — уверенно отрезала Робин. — Только другими словами и с трагическим лицом. Ладно. — Она наклонилась ближе. — Подробности.       Стив выдохнул, будто собирался признаться в преступлении.       — Мы поехали к озеру. Пили чай. Пытались ловить рыбу. Я поймал ветку.       — Я знала, что ты не выживешь в дикой природе, — удовлетворенно сказала Робин.       — Я выжил, — возразил он. — И вообще… — он чуть помедлил, — Было… Очень хорошо.       Робин мгновенно сменилась в лице. Словно в ее голове щелкнул переключатель.       — Хорошо — это «поцеловались на закате», или хорошо — это «ты наконец-то не вел себя как человек, который флиртует с зеркалом»?       Стив держал руль двумя руками, глядя на дорогу.       — У меня было желание ее поцеловать, — сказал он спокойно, без привычного бахвальства.       Робин замер.       — Ого.       — Но оно было не… — он поискал слово, — не таким большим. Не таким, чтобы мне казалось, что если я этого не сделаю, то свидание прошло бессмысленно.       Робин медленно пристегнулась, как будто это помогало ей переварить информацию.       — Стив Харрингтон, — произнесла она торжественно, — ты только что сказал самое взрослое, что я слышала от тебя за всю нашу дружбу.       Он фыркнул.       — Я не знаю, взрослое ли это. Просто… Не хотелось торопить.       Робин повернулась к окну, будто пряча улыбку.       — Ладно, — сказала она спустя секунду. — А что было «тем самым моментом»? Потому что я вижу по твоей физиономии — он был.       Стив снова выдохнул и на мгновение замолчал. Потом заговорил тише:       — Был момент, когда она держала мои руки. Прямо вот так. И попросила закрыть глаза. И начала говорить, чтобы я прислушался к природе. К тому, как вода шуршит, как где-то далеко едут машины. Как все вокруг меняется, но остается.       Робин медленно повернула к нему голову.       — И?       Стив сглотнул.       — И она сказала, что сотни людей куда-то торопятся, а мы сейчас тут, в моменте. Вместе. И можем говорить обо всем. И что деревья никому не расскажут. Что мы часть огромного мира, который тогда сузился лишь до нас двоих…       Робин смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно он только что признался, что видел единорога.       — И ты… — осторожно начала она, — что почувствовал?       Стив на секунду улыбнулся тихо, по-настоящему.       — Я хотел предложить ей жениться, — усмешка сорвалась с губ. — И едва удержался.       Робин застыла. Потом медленно, очень медленно вдохнула.       — Подожди. — Она подняла палец, словно ей требовалась пауза на загрузку. — Подожди. Ты. Харрингтон. Который раньше не мог запомнить имена девушек, с которыми флиртовал. Ты захотел… Жениться… Потому что она сказала тебе слушать деревья?       — Это звучит ужасно, когда ты так формулируешь, — пробормотал он.       Робин развернулась к нему полностью.       — Нет-нет, — сказала она, и голос у нее стал неожиданно мягким. — Это не ужасно. Это… Это потрясающе. Это значит, что ты не думал о ней как о «поцеловать или не поцеловать». Ты думал… О жизни.       Стив смутился, почесал затылок.       — Я просто… — он замялся. — Это было так спокойно. И в этой спокойной тишине мне вдруг стало ясно, что я хочу быть рядом долго. Не на один вечер. Не на одну попытку.       Робин посмотрела на него так, будто видела его одновременно впервые.       — Господи, — сказала она тихо. — Ты наконец-то повзрослел.       Стив усмехнулся.       — Я не уверен, что это взросление. Может, это болезнь.       — Если это болезнь, — решительно заявила Робин, — я запрещаю тебе лечиться. — Она ткнула пальцем в воздух. — И еще, я рада за тебя. Очень.       Он не ответил сразу. Стив просто кивнул, сосредоточенно глядя на дорогу, чтобы не выдать, насколько эти слова его тронули.       — И знаешь, что самое главное? — продолжила Робин, уже возвращая привычную наглость в голос, потому что иначе ей было бы слишком страшно быть искренней. — Ты похоже не выглядел, как герой мелодрамы. Ты выглядел, как нормальный парень, который наконец понял, чего хочет.       Стив фыркнул.       — А я хотел быть героем мелодрамы, — признался он.       — Нет, — отрезала Робин. — Ты хотел быть нужным. А теперь ты хочешь быть настоящим. Это две разные вещи.       Они подъехали к прокату, и Стив припарковался. Несколько секунд они сидели молча, слушая, как мотор остывает.       Робин посмотрела на него боковым взглядом.       — Так, — сказала она. — Сегодня ты мне расскажешь все. Абсолютно все.       Стив открыл дверь и вздохнул.       — Я уже рассказал.       — Нет, — улыбнулась Робин хищно. — Ты рассказал трейлер. А мне нужен полный фильм. С режиссерской версией. И комментариями актеров.       Стив закатил глаза, но улыбнулся.

***

      Школа Хокинса жила своей будничной, шумной жизнью, в которой каждый звук был слишком громким: хлопали шкафчики, скрипели подошвы по линолеуму, кто-то спорил о домашке так, будто решал судьбу страны, а в воздухе смешивались запахи столовской пиццы, дезодоранта и мокрых курток.       Дастин сидел за своим привычным столом, ковырял вилкой что-то неопознаваемое и старательно делал вид, что он занят исключительно едой, а не тем, как с конца коридора к нему приближается Хейзел Кор.       Она шла быстро и ровно, будто даже школьная перемена была еще одним видом тренировки. На плечо перекинута сумка, волосы собраны, несколько рыжих прядей выбились и торчали у виска, как упрямые антенны, а в руках папка с бумагами, которую она держала так уверенно, будто внутри лежали не листочки, а приказы.       Рядом с ней шли двое уже знакомых парней, и на их фоне она казалась меньше, но не слабее, скорее, как центр тяжести, вокруг которого они вращаются. Парни что-то обсуждали, смеялись, но когда Хейзел остановилась, они остановились тоже.       Дастин почувствовал, как у него мгновенно пересохло во рту.       — Не двигайся, — прошептал Майк, глядя на него с таким выражением, будто сейчас начнется суд.       — Я и не двигаюсь, — так же тихо отозвался Дастин, хотя его нога под столом уже нервно дергалась сама по себе.       Хейзел подошла вплотную, положила папку на край стола и посмотрела на него сверху вниз, как тренер, который сейчас будет говорить про дисциплину и безопасность.       — Так, — произнесла она спокойно, но с той самой интонацией, от которой почему-то хотелось выпрямить спину. — Дастин Хендерсон.       Он сглотнул.       — Да, мэм.       Майк поперхнулся, а кто-то за соседним столом прыснул со смеху. Хейзел даже не моргнула, только приподняла бровь, и Дастин почувствовал, что он только что сам себе выкопал яму.       — «Мэм»… — протянула она, будто пробовала слово на вкус. — Звучит так, будто я сейчас вытащу свисток и заставлю тебя бегать круги вокруг столовой.       — Я… Я не это имел в виду! — Дастин замахал руками, краснея так быстро, как будто его поставили под лампу.       — Знаю, — сказала Хейзел и неожиданно улыбнулась. Не злорадно, по-человечески. — Расслабься. Я пришла по делу.       Она открыла папку и достала листок, аккуратно сложенный пополам, как контракт.       — Это что? — Дастин подозрительно прищурился.       — Это твоя новая жизнь, — сообщила она ровно и положила листок перед ним. — На ближайшие… Три месяца.       Майк наклонился посмотреть, но Хейзел тут же сдвинула листок ближе к Дастину, не давая посторонним носам залезть туда, куда не звали.       — Эй! — возмутился Майк.       — Эй, — так же спокойно повторила Хейзел. — Это внутренние дела должника и кредитора. Хотя можешь и помочь ему, если ты шаришь.       Дастин, не веря своим глазам, развернул листок. Там, размашистым почерком, были пункты. Много пунктов.       Он прочитал первую строку. Потом вторую. Потом третью.       И его лицо медленно приобрело выражение человека, который только что понял, что попал глубоко и надолго.       — Это… Это научный проект?! — выдохнул он, почти шепотом.       — Он самый, — кивнула Хейзел. — И не просто проект, а такой, чтобы учитель физики впервые за двадцать лет улыбнулся.       Дастин снова уставился в листок.       — Тут написано… «Подготовить схему», «собрать макет», «найти материалы», «проверить расчеты»… — он поднял голову и чуть не взвыл. — Хейзел, это не проект! Это… это маленькая космическая программа!       — Вот, — удовлетворенно кивнула она. — Мне нравится твой энтузиазм.       — Это не энтузиазм, это паника!       — Паника — тоже энергия, — невозмутимо сказала она. — Просто направь ее в правильное русло.       Парни рядом с Хейзел обменялись взглядами и тихо засмеялись, но не над Дастином, скорее, с толикой сочувствия к нему, как люди, которые оказывались в похожей ситуации.       — Погоди, — Дастин ткнул пальцем в один из пунктов. — Тут еще… «Дедлайн — пятница». Какая пятница?! Это же через совсем скоро!       — Отлично, — сказала Хейзел. — Значит, ты не будешь расслабляться.       — Я и так никогда не расслабляюсь! — взорвался Дастин и тут же замолк, поняв, что сказал это вслух.       Хейзел посмотрела на него внимательно, и в ее взгляде мелькнуло что-то почти теплое.       — Слушай, — сказала она чуть мягче. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя ненавижу или хочу уничтожить.       — Это прозвучало как угроза, — прошептал Дастин.       — Это прозвучало, как честность, — поправила она. — Ты умный. Ты правда умный. И ты можешь сделать это круто. А мне… — она на секунду замялась, словно решая, стоит ли говорить, — мне важно не провалиться.       Дастин моргнул.       — Тебе важно?       Хейзел выпрямилась, чуть пожала плечами.       — Мы недавно переехали, — сказала она. — Я здесь новенькая. И у меня есть дела… — она кивнула на парней, — и тренировки, и все такое. Но я не хочу, чтобы люди думали, что я только дерусь. Я хочу, чтобы… — она вздохнула, — чтобы меня видели целиком. А если честно… Я очень плоха в науках…       Дастин проглотил комок в горле. Его раздражение слегка сдулось, как воздушный шарик, который вдруг стал нормальным предметом.       — Ладно, — сказал он уже тише. — Я… Я сделаю.       — Вот и умница, — тут же вернулся ее обычный тон.       — Подожди! — Дастин поднял палец. — А если я не сделаю?..       Хейзел улыбнулась шире. Слишком спокойно.       — Тогда я загоню тебя в спортзал, — сказала она. — И ты узнаешь, что такое настоящая «пятница».       Майк округлил глаза:       — О боже.       — Никаких «о боже», — строго сказала Хейзел. — «О боже» будет у него на второй минуте разминки.       Дастин сглотнул и резко кивнул.       — Понял. Принял. Осознал.       — Отлично, — сказала она и уже собиралась уйти, но вдруг задержалась и добавила, будто между делом, — А, и еще.       — Что еще… — простонал Дастин, почти обреченно.       Хейзел наклонилась к нему чуть ближе, понизив голос, не таинственно, а просто так, чтобы не слышал весь зал.       — Передай Стиву, что ваза для цветов не так важна. Мне нравится и в банке.       Дастин замер.       — О-о-о, — протянул Майк, явно не удержавшись.       Хейзел выпрямилась, бросила на Майка взгляд, от которого он тут же сделал вид, что срочно нужно поправить салфетку.       — Спасибо, — сказала Хейзел и, уже уходя, бросила через плечо, — Жду отчет по материалам завтра.       — Завтра?! — воскликнул он, но девушка уже ушла, и ее шаги растворились в школьном шуме.       Дастин уронил лоб на стол.       Майк наклонился к нему:       — Что это только что было?       Дастин поднял голову, глаза у него были круглыми и честными, как у человека, который пережил собственную смерть и вернулся другим.       — Это было… — выдохнул он. — Это была женщина, которая превращает чувство вины в образовательную программу.       Дастин сидел за столом и пытался есть, но ложка упрямо не попадала туда, куда нужно, то ли в рот, то ли вообще в реальность. Перед ним лежал листок с проектом, и каждая строчка на нем выглядела, как отдельное пособие к тому, как умереть молодым.       Майк наблюдал за ним уже минуту, прищурившись, как человек, который чувствует беду раньше, чем она успевает произойти.       — Ты выглядишь так, будто только что подписал договор с демоном, — сказал он наконец.       — Почти, — выдохнул Дастин. — Только демон рыжий и улыбается.       Дастин медленно поднял листок так, будто это было уголовное дело, и шепотом сказал:       — Это не проект, Майк. Это научная война.       — Дай сюда, — Майк потянулся, но Дастин рефлекторно прижал листок к груди.       — Нет-нет, не трогай, — прошептал он. — Если ты коснешься, это перейдет на тебя. Она сказала, что я «официальный должник».       Майк вздохнул, забрал у него листок и начал читать. Сначала с выражением «ну окей», потом с выражением «что?», а потом с выражением «это шутка?».       — Это… — Майк поднял взгляд, — это уровень старшеклассников.       — Она и есть старшеклассница, Майк! — возмутился Дастин. — Она чемпионка по карате, она тренирует парней, и теперь еще и учеба. Она как… — он замялся, — как босс в конце игры.       Майк медленно положил листок обратно.       — Ладно, — сказал он с видом человека, который смирился со своей судьбой. — Я помогу. Но ты мне обязан.       — У меня уже есть кредитор! — пискнул Дастин.       — Тогда считай, что я у тебя в субподряде, — сухо ответил Майк.       Дастин почти облегченно выдохнул, но тут в разговор вмешался новый голос — ленивый, чуть насмешливый, как будто он все это время стоял рядом и наслаждался спектаклем.       — О-о-о, — протянул Эдди, появляясь с подносом и своей вечной театральной осанкой. — Я слышу слово «должник», слышу слово «проект», и вижу лица людей, которые вот-вот откроют для себя взрослую жизнь.       Майк поднял глаза.       — Не сейчас, Эдди.       — Наоборот, — улыбнулся Эдди, усаживаясь рядом так, будто это было его место по праву рождения. — Сейчас идеально. Что за паника, дети?       Дастин посмотрел на него так, будто выбирал: рассказать или умереть.       — Это… — начал он, — Хейзел Кор. Она… она заставила меня делать ее проект.       Эдди приподнял бровь.       — Та самая рыжая, вокруг которой ходят шкафы на ножках?       Майк кашлянул.       — Да, — кивнул Дастин уныло. — И я виноват. Потому что я шпионил.       Эдди замер на секунду, а потом его лицо расплылось в восторге.       — Ты. Шпионил. — он почти прошептал это, как магическое заклинание. — О, это уже не школьная жизнь, это сюжет для кампании.       — Эдди, — устало сказал Майк, — мы не…       — Подожди, — перебил Эдди, выставляя палец. — Подожди. Если она так крута… Если она реально такая, как вы говорите… У меня один вопрос.       Он наклонился ближе, глаза у него блестели.       — Она играет в «Подземелья и драконы»?       Дастин моргнул.       — Я… Я не знаю.       — Тогда это наш долг, — торжественно объявил Эдди. — Узнать. Потому, что, если она не играет — я буду разочарован. А если играет — я буду потрясен. И в обоих случаях это событие.       Майк закатил глаза.       — Эдди, мы вообще-то про проект говорим.       — Проект можно сделать, — небрежно махнул рукой Эдди. — А вот шанс заполучить в мир D&D девушку, которая может сломать тебя пополам и при этом спокойно попросить «перед броском сделать растяжку», — он вдохнул, — это редкость.       Дастин вдруг оживился.       — Подожди… — сказал он, — если она играет, она может… — он быстро посмотрел на Майка, — она может заинтересоваться партией. И тогда Стив…       Майк резко поднял ладонь.       — Нет. Мы не втягиваем Стива.       Эдди медленно усмехнулся и прищурился.       — О-о-о, — протянул он. — Так вот откуда ветер. Бывший король школы, да? Наш великий Харрингтон. Он что, опять влюбился?       — Это не «опять», — мгновенно возмутился Дастин. — Это впервые нормально!       Эдди присвистнул.       — Впервые нормально… — повторил он и посмотрел на Майка. — Ты слышишь? Это исторический момент.       Майк вздохнул, но уголки губ у него дрогнули.       — Ладно, — сказал он. — Мы узнаем. На следующей перемене.       Дастин быстро кивнул, как будто это было решение жизненно важного вопроса.       — Да, — подтвердил он. — На следующей перемене.       Эдди ухмыльнулся и откинулся на спинку стула с видом человека, который уже предвкушает представление.       — Прекрасно, — сказал он. — И если, конечно, бывший король школы не возражает… — он театрально взмахнул рукой, — что мы вообще дышим рядом с его новой судьбой.       Дастин уткнулся лбом в ладонь.       — Эдди…       — Что? — невинно улыбнулся тот. — Я просто поддерживаю драму.       Майк качнул головой, но все равно взял листок проекта и уже начал машинально отмечать пункты.