Правила дома Кор

      Коридор после урока был, как раз тем местом, где исчезают люди и появляются слухи. Шкафчики хлопали, как выстрелы, чьи-то кеды скользили по линолеуму, кто-то ругался из-за домашки, кто-то из-за бывших, и вся эта школьная какофония работала, как идеальная дымовая завеса.       То есть… Идеальная в теории.             На практике Майк и Дастин двигались так подозрительно, что любой взрослый мог бы выдать им форму «Школьные шпионы: сезон второй» и попросить расписаться за реквизит.       — Не смотри на нее, — прошипел Майк, прижимая книги к груди, будто они могли скрыть его лицо.       — Я не смотрю, — так же шепотом ответил Дастин, одновременно делая ровно то, что запрещено: вытягивал шею и высматривал рыжую голову в толпе.       — Ты смотришь, — зашипел Майк. — Ты буквально превращаешься в суриката.       — Я просто… Делаю разведку, — возмутился Дастин. — Я профессионал.       — Ты был профессионалом с биноклем. Чем это закончилось?       Дастин замолчал, потому что спорить было бессмысленно: «профессионал» в их случае теперь ассоциировался с наукой, долгами и угрозой спортзала.       Впереди, у дальних шкафчиков, мелькнула рыжая прядь — Хейзел стояла вполоборота, разговаривая с кем-то из тех самых ребят, что всегда рядом. Она засмеялась, легко ткнула кого-то локтем, а потом наклонилась к своему шкафчику, и пряди выбились из хвоста, разлетевшись, как антенны.       — Вот она, — выдохнул Дастин. — Видишь?       — Да, — сухо сказал Майк. — И я вижу еще десять причин не подходить к ней.       — Мы не подходим в лоб! — возмутился Дастин. — Мы… Просто… Совпали по траектории.       Майк посмотрел на него так, будто сейчас совпадет по траектории его кулак и лоб Дастина.       — Ладно, — прошептал Майк. — План простой. Мы подходим. Мы спрашиваем. Мы уходим. Без… — он сделал паузу, — без твоих «мэм».       — Понял, — быстро кивнул Дастин. — Никаких «мэм». Я скажу «привет». Нормально. Спокойно.       Дастин уже собирался сделать шаг, но в этот момент толпа школьников, словно решила устроить ему персональное испытание: кто-то резко захлопнул шкафчик прямо перед носом, кто-то толкнул плечом, кто-то пронесся с криком «Эй, отойди!», и на секунду коридор стал белым шумом.       — Подожди! — Майк схватил Дастина за рукав. — Не потеряй ее.       — Я не потеряю! — уверенно заявил Дастин.       Через три секунды.       — Я потерял ее.       — Что значит «потерял»? — Майк резко оглянулся туда, где, только что была Хейзел.       Ее не было.       Там стояли другие люди, другие шкафчики, другие лица. Будто она растворилась в воздухе.       Майк замер, а потом медленно повернул голову к Дастину.       — Ты…       — Я ничего не сделал! — отчаянно шепнул Дастин. — Я просто моргнул!       — Зачем ты моргнул?!       — Майк, люди моргают!       Они оба начали беспокойно крутить головами, пытаясь поймать рыжий цвет в потоке серых курток и школьной одежды. Майк даже привстал на цыпочки, что в его исполнении выглядело особенно трагично, как человек, который пытался победить хаос одним сантиметром роста.       — Может, она ушла? — прошептал Дастин.       — Куда? Она, что? Телепортировалась? — второй звучал так, будто почти поверил в такую возможность, и в Хокинсе это было опасно близко к правде.       Хендерсон открыл рот, чтобы предложить еще более абсурдное объяснение, как вдруг… Крепкие ладони легли им на шеи.       Крепко.       Не больно, но так, что позвоночник мгновенно вспомнил про осанку, а мозг про ответственность. Парни синхронно вздрогнули.       За их спинами раздался знакомый голос, ровный, спокойный и неприятно довольный собой, почти сочащийся опасной сладостью:       — Я говорила. Без слежки.       Дастин медленно закатил глаза к потолку, словно попытался найти там ответ у Бога и за одно помолиться.       Майк попытался обернуться, но хватка на шее не позволила.       — Хейзел… — пискнул Хендерсон. — Это… Это не слежка.       — А что это? — вежливо поинтересовалась она, чуть наклонившись, чтобы ее голос прозвучал у самого уха. — Вы двое просто решили синхронно гулять у моих шкафчиков, притворяясь мебелью?       Уиллер кашлянул.       — Мы… — начал он, пытаясь звучать уверенно, — Мы искали…       — …потерянное достоинство? — подсказала Хейзел.       Дастин застонал:       — Мы хотели задать вопрос!       Хейзел чуть ослабила хватку, но руки не убрала.       — Вопрос. — голос девушки прозвучал удивленно и даже слегка настороженно. — Какой?       Парни переглянулись глазами, насколько это было возможно, не поворачивая головы, и в этом перегляде было столько спора: «говори ты», «нет, ты», «мы умрем».       — Про… — начал Майк.       — Про ДНД! — выкрикнул Дастин, потому что терпение было не его сильной стороной, а угрозы рыжей пугали сильнее, чем демопсы.       Хейзел замерла.       На секунду их коридор исчез, перестали хлопать шкафчики, перестали кричать ученики. Потом Хейзел медленно убрала руки с их шей и обошла их, встав прямо перед ними.       Девушка смотрела на них внимательно. И, к их ужасу, с юмором.       — Про ДНД, — повторила она, будто пробовала аббревиатуру на языке.       — Да, — быстро сказал Майк, пока Дастин не добавил что-то еще более опасное. — Мы… Мы хотели узнать, играешь ли ты.       Хейзел прищурилась, а потом неожиданно растянула слова, как человек, которому нравится наблюдать чужие стенания.       — М-м-м… — протянула она и скрестила руки на груди. — То есть вы следили за мной… Чтобы спросить про «Подземелья и драконы».       — Когда ты так говоришь, это звучит очень плохо, — пробормотал Дастин.       — Потому что так оно и есть, — согласилась девушка без тени злости.       Майк уже приготовился к очередному «наказанию», которое сулило потом на висках из-за того, что мозг попытается выжать из себя максимум, либо потому что будет так много физической нагрузки, что сам мистер Дарси, их учитель по спорту, пришел бы в ужас от того, что его ученики так умеют. Но Хейзел вдруг усмехнулась мягко, почти тепло.       — Знаете… У меня раньше не было на это времени.       Дастин моргнул.       — Правда?       — Да, — кивнула она. — Карате, тренировки, сборы… И мои друзья… — пожала плечами, — Они никогда не хотели пробовать. Им это казалось «странным». А мне — нет. — девушка на секунду опустила взгляд, словно признаваясь в чем-то личном. — Я… Изучала вопрос, — сказала она уже тише, потом снова подняла глаза. — Я правда очень хотела поиграть.       У Дастина лицо изменилось так стремительно, будто в него только что залили чистый концентрат из радости и облегчения, но добавили маленькую щепотку тревоги.       — Подожди, — выдохнул он. — Ты… Ты правда хочешь?       — Хочу, — спокойно сказала Хейзел. — Но при условии.       Майк напрягся:       — Каком?       — Вы нормально расскажете мне правила. Процесс. Что вообще происходит. И не будете делать вид, что я должна все знать сразу, только потому что я согласилась.       Дастин поднял руку.       — Я никогда не делаю вид! Я обожаю объяснять! Я могу объяснять часами!       Майк тихо простонал.       Хейзел рассмеялась:       — Тогда договорились, — сказала она. — На следующей перемене вы меня найдете. Но. — подняла палец. — Без слежки. Просто подойдите.       — Без слежки, — хором повторили они.       Девушка посмотрела на них еще секунду, словно запоминая, как выглядят два человека, которые только что выиграли шанс на лучший сюжетный поворот школьной жизни. Затем улыбнулась шире, развернулась и ушла, растворяясь в толпе так же легко, как появилась.       Майк посмотрел на Дастина.       — Ты понимаешь, что мы только что… — он замялся, — нашли человека, который может перевернуть всю нашу партию?       Дастин сиял, как лампочка.       — Мы нашли человека, который может перевернуть вообще все, — прошептал он.

***

      Робин сидела на табуретке за стойкой и листала журнал так, словно искала в нем не модные прически, а смысл существования.       — Если сегодня придет еще один мужик и попросит «что-нибудь не скучное, но чтобы без насилия и без секса», я уйду в монастырь, — сообщила она, не поднимая головы.       — В монастыре тоже есть правила, — отозвался Стив, раскладывая пару новых кассет на полке с «Приключениями». — А тебе нельзя правила.       — Тогда я стану святой, — Робин прищурилась. — Меня канонизируют, как мученицу видеопроката.       Стив только фыркнул, но улыбнулся.       Колокольчик над дверью звякнул мягко, как будто не хотел мешать.       Парень автоматически поднял взгляд, готовый выдать стандартное: «Добро пожаловать», но слова застряли где-то в груди.       На пороге стояла Хейзел.       Волосы привычно выбивались из хвоста, толстовка съехала куда-то в сторону, на лице еще держалась дневная энергия, но в глазах уже читалась легкая усталость. На плече висела сумка, в руках — пакет, из которого доносился настолько домашний запах, что Стив на секунду потерялся во времени, абсолютно не ожидая такого посетителя.       Робин первой очнулась и поднялась так резко, что подошва ботинок скрипнула о пол.       — О, — протянула она, оглядывая Хейзел с головы до ног, будто проверяла, не мерещится ли. — Это что… Доставка счастья?       Хейзел засмеялась. Слишком легко и непринужденно.       — Почти, — сказала девушка и подняла пакет чуть выше. — Я принесла обед.       Стив моргнул, все еще пытаясь понять, как его жизнь умудрилась перейти в из бесконечного флирта с привкусом странности, в режим, где красивые, спокойные девчонки заходят в видеопрокат и приносят еду, как будто это самая естественная вещь на свете.       Робин медленно подошла ближе, прищурилась.       — Скажи честно… — она сделала паузу, драматически. — Ты богиня?       Хейзел усмехнулась, явно наслаждаясь тем, как у Робин работают шестеренки.       — Если я скажу «да», ты начнешь приносить мне жертвы из попкорна?       — Я начну приносить тебе жертвы из всего, что есть в этом бренном помещении, — абсолютно серьезно ответила Бакли. — Включая Стива.       — Эй, — возмутился Харрингтон. Он пытался выдавить обиженность и досаду, но в голосе пошли трещинки, из которых вырвалось слишком мягкое тепло.       Кор поставила пакет на стойку, достала контейнер и еще один, поменьше.       — Это вам, — сказала она, кивая на оба сразу. — И прежде, чем вы начнете спорить, кто достоин больше… Я просто приготовила. Без философии. Окей?       Робин посмотрела на контейнеры так, будто сейчас расплачется и действительно принесет в жертву друга, который внезапно оказался под боком лишь лишним ртом, посягающим на подношение.       — Господи, — прошептала она. — Здесь салат? Это… Это огурец? Это… Это настоящая еда?       — Робин, — мягко поддел ее Стив. — Ты сейчас звучишь, как человек, который вырос в подвале. И еду видела лишь на картинках.       — Я выросла на кукурузных хлопьях и экзистенциальной тревоге, — огрызнулась Робин и тут же, не удержавшись, снова повернулась к Хейзел, — Ладно, зачем ты пришла на самом деле? Потому что «просто так» — это подозрительно для Хокинса. Да, и мне кажется для всего мира и вселенной в целом. У тебя должен быть какой-то план! — блондинка резко оглянулась на друга, — Она явно пришла обокрасть нас! Затуманить разум своей…       Хейзел прервала ее тираду, достала кассету и подняла ее двумя пальцами для демонстрации благих намерений, словно белый флаг.       — Во-первых, я возвращаю «Индиану Джонса», — сказала она. — Во-вторых… — посмотрела на Стива чуть дольше, словно за ранее просила поддержки в решении, которое было уже принято. — Сегодня у меня без тренировок. Тренер вернулся, посмотрел на ребят, посмотрел на меня и сказал: «Кор, иди домой. Отгул». Я сначала подумала, что он меня ненавидит, а потом поняла, что он, возможно, просто хочет, чтобы я иногда дышала не потом.       Харрингтон хмыкнул.       — Дышать полезно, — вставила Робин, уже разворачивая контейнер так, будто собиралась вцепиться в пластик зубами. — Мы тут практикуем, правда, редко.       Хейзел продолжила, словно у нее был план, и этот план был простым, но неумолимым, словно операция по захвату русской базы.       — Я подумала, что раз я свободна, то могу зайти сюда, вернуть кассету и… Помочь вам с работой, — сказала она на выдохе. — А еще… — она перевела взгляд на Робин. — Мне кажется, что лучше дать Робин возможность погулять.       Бакли замерла с крышкой в руках, будто ее ударили электрошоком.       — Простите, что?       — Ты слышала, — сказала Хейзел так же ровно, как давала команды парням на тренировке. — Ты и так отпускала Стива раньше, чтобы он забирал меня после тренировок. Это было… — она чуть наклонила голову, — добрым. И, скорее всего, тебе было неудобно. Так, что сегодня ты идешь гулять.       Робин медленно повернулась к Стиву, как к свидетелю в суде, запрашивая подтверждения своих домыслов.       — Она… — прошептала она. — Она, только что выгнала меня из моего собственного рабочего места?       — Технически оно не твое, — неловко напомнил Харрингтон.       — Стив, — Робин ткнула в него пальцем, — заткнись, пока я не расплакалась от несправедливости.       Хейзел подошла ближе и, совершенно бесстыдно, улыбнулась.       — Самое время сходить на свиданку, или что-то такое, — сказала она. — Прогуляйся. Съешь мороженое. Сделай вид, что у тебя есть нормальная жизнь.       — У меня есть нормальная жизнь! — возмутилась Робин. — В ней просто много кассет и сарказма!       — Вот, — кивнула Хейзел. — Проветри сарказм.       Робин открыла рот, закрыла, снова открыла.       — Я… — начала девушка и вдруг посмотрела на Стива так, будто искала в нем поддержки и одновременно обвинения. — Ты это слышал? Ты позволишь ей?       Стив пожал плечами, словно арбитр, что уже принял одну сторону конфликта еще до того, как та была озвучена и теперь просто сидел в ожидании.       — Робин, — сказал он тихо, — она принесла нам еду. Она вернула кассету. Она хочет помочь. И… — он чуть замялся, подбирая слова, но договорил, — ты правда заслуживаешь вечер без того, чтобы спасать меня от этой бренной жизни.       Бакли долго смотрела на него, а потом, предательски мягко, выдохнула.       — Ты изменился, — сказала она с подозрением. — Это отвратительно.       — Спасибо, — беззлобно ответил Стив.       — Ладно, — Робин подняла руки, сдаваясь, — я уйду. Но знайте: если я вернусь и увижу, что вы тут устроили «семейный ужин с высоко0моральными разговорами», я устрою пожар.       — Я оставлю тебе огурец, — предложила Хейзел.       — С тобой опасно, слишком хорошо подготовлена. — пробормотала Робин, подхватила куртку и контейнер, уже на выходе, обернулась к Стиву, прищурившись, — И ты. Не забывай, если ты ее перегрузишь работой, я лично расквитаюсь с тобой.       — Иди, — сказал он, пытаясь не улыбаться слишком явно.       Робин хлопнула дверью, колокольчик звякнул, и в прокате стало тише, чем, казалось бы, никогда. Словно ушел не человек, а постоянный фоновый шум.       Хейзел осталась стоять у стойки и несколько секунд просто смотрела на полки, на постеры, на кассовый аппарат, ознакамливаясь.       Стив вдруг заметил, что у него в груди снова появляется тот самый трепет, который он с утра пытался спрятать под обычной жизнью. Он не был нервным, скорее, слишком непривычным.       — Ты… Правда собираешься помогать? — спросил он, скорее чтобы что-то сказать.       — Да. Я же сказала.       Он кивнул и вдруг усмехнулся.       — Ты знаешь, что ты только что выгнала Робин, а это примерно, как выгнать ураган из города?       — Я не выгнала, — поправила Хейзел. — Я отправила ее на прогулку. Это разные вещи.       — Она будет мстить, и мстя ее будет ужасной.       — Пусть, — с ухмылкой ответила девушка. — Я переживу. — чуть наклонилась ближе и добавила уже тише, — И ты тоже.       Стив хотел что-то ответить, но она уже развернула кассету «Индианы Джонса» в руках, посмотрела на наклейку и убрала на стойку, откуда он ее и принес в их первую встречу.       На мгновение парень замер, осознавая, что девушка перед ним слишком сильно запоминает детали, которые кажутся незначительными. Руки со сбитыми костяшками поставили пленку ровно на то место, где та и должна была стоять, словно случайность, но все же мозг зацепился за это.       — Кстати, — сказала Хейзел между делом, вырывая его из размышлений, — я поручила Дастину свой проект.       Стив сразу оживился.       — О, бедный ребенок, — произнес он с искренним сочувствием, которое прозвучало почти торжественно.       — Он заслужил. И не смей защищать его. Ты бы знал, как надо мной издевались ребята с тренировок, когда мы все спалили его среди коридоров с этим биноклем. — пальцы осторожно заправили за ухо рыжую прядь, а лицо осветила улыбка.       — Я и не защищаю, — поднял руки Стив. — Я просто… Представляю масштаб.       — Масштаб такой, что я в науках ужасна, — призналась Хейзел на выдохе, словно желая сразу заявить о своей беспомощности, что была для нее бременем. — Вот честно. Я могу разложить по полочкам тренировочный план на месяц и объяснить, как не угробить колени после спринта, но физика… Химия… Все это звучит так, будто кто-то издевается набором цифр с буквами, пытаясь выдать это за законы мироздания. — девушка поморщилась, будто слово «наука» было кислым на вкус. — Это может быть угрозой для моего выпуска, — добавила она, уже серьезнее. — Так, что да. Дастин теперь мой… Научный спасательный круг. Правда ему об этом пока не нужно знать…       Стив посмотрел на нее удивленно, а потом рассмеялся, наполнив пространство теплом, оот которого у самого на душе стало легче.       — Знаешь, — сказал он, — это самая успокаивающая вещь, которую я слышал за последнее время.       — Что наука — это та же магия, по которой крестная фея обратила тыкву в карету? — приподняла бровь Хейзел.       — Что ты не идеальная, — честно сказал он. — Потому что я… — парень кашлянул, смущаясь, — Я такой же. Я тоже из тех, кто может геройствовать, но провалиться на контрольной.       Хейзел улыбнулась:       — Отлично. Значит, если потребуется спасать мир знаниями, а не физическими способностями мы погибнем вместе…       — Это романтично, — заметил Стив.       — Это реалистично, — парировала она и тут же добавила, словно вспомнила, — А еще… Дастин и Майк позвали меня в ДНД.       Стив замер на секунду так, будто кто-то нажал паузу момент.       — Позвали… — повторил он осторожно. — В ДНД.       — Да, — кивнула Хейзел.       Харрингтон почувствовал, как в нем одновременно поднимается и умиление, и тихий ужас. Он слишком хорошо знал этих «трангладитов», как он их иногда называл в голове. Они могли быть прекрасными, умными, храбрыми… И абсолютно невыносимыми, если дать им повод затащить кого-то нового в партию, преподнести на блюдечке связанную жертву, прямо в руки Мансона.       — Ты ведь не согласилась? — спросил он почти умоляюще, стараясь звучать, как взрослый и спокойный человек.       Хейзел посмотрела на него так, словно он только что спросил, умеет ли она дышать.       — А почему бы и нет? — сказала она. — У меня из знакомых только парни с тренировок, ты и Робин. Я не собираюсь всю жизнь разговаривать только с качками и с видеокассетами.       — Видеокассеты обидятся, — пробормотал Стив.       — Пусть обижаются, — усмехнулась она. — Мне нужно расширять круг общения. А они… — задумалась, — они смешные. И искренние. Даже когда ведут себя глупо.       Стив фыркнул.       — Они ведут себя глупо всегда, это их базовые настройки.       — Отлично, — сказала Хейзел, будто это плюс. — Значит, мне будет легко.       Стив попытался представить Хейзел за столом, где Эдди театрально размахивает руками, Дастин кричит про правила, Майк пытается удержать все в рамках, а она сидит спокойно, пока не задает вопрос можно ли ее перенести в ту вселенную, чтобы она лично надрала зад боссу. Картина была одновременно прекрасной и опасной.       — Ладно, — сказал он, сдаваясь, — если ты решишься… Я заберу тебя после партии.       Хейзел приподняла бровь.       — Почему «если»? Меня не так просто напугать.       — Я сказал «если» из самозащиты, — признался Стив. — Потому что я знаю этих людей. И меня напугать просто. Они могут быть… — он поискал слово, — громкими и буйными.       — Я справлюсь, — спокойно сказала Хейзел. — Я тренирую мальчиков, которые думают, что бессмертны. Лезут на канат, а затем падают сверху на маты, типо они могут уберечь. ДНД меня не убьет.       Стив рассмеялся, а потом, чуть наклонившись ближе, добавил уже серьезнее:       — Только… Скажи мне заранее, когда вы назначите. Хорошо?       — Чтобы контролировать? — прищурилась Хейзел, но в глазах у нее была улыбка.       — Чтобы услышать, как все прошло, — честно ответил он. — Я хочу… — запнулся, смущаясь собственного желания, — я хочу услышать твои эмоции напрямую. Не от Дастина, который все превратит в «эпическую битву», и Робин, которая превратит это в стендап, только услышав про Умные Макароны.       Хейзел смотрела на него несколько секунд, как будто отмечала это внутри.       — Хорошо, — сказала она мягко. — Я скажу. — пододвинула контейнер к нему. — А теперь ешь, Харрингтон. Пока богиня не передумала.       Стив покосился на еду, потом на нее:       — Робин была права, — вздохнул он. — Ты опасная.       — Еще какая, — согласилась Хейзел и, не дожидаясь, пока он снова начнет смущаться, взяла с полки стопку кассет. — Показывай, что делать. Если я сегодня тут, значит я работаю.       Стив на секунду замер, наблюдая, как она уверенно берет на себя пространство, не забирая его, а добавляя себя в него так естественно, будто всегда здесь была. И внутри у него снова забилось сердце слегка быстрее.       — Хорошо, — сказал он наконец и подошел ближе к стойке. — Тогда первое правило проката: никогда не верь человеку, который говорит «я точно перемотаю кассету».       Хейзел усмехнулась.       — Второе правило? — спросила она.       Стив посмотрел на нее и, сам того не заметив, улыбнулся шире.       — Второе… — сказал он, — мы всегда принимаем пожертвование в монастырь мучеников Хокинского видеопроката, даже если это дохлая мышь…       — Учту, — серьезно кивнула Хейзел.