Хроники Разлома

Дождь над руинами Гробницы Небожителя шёл пеплом. Не золой от пожаров, а именно пеплом — серым, мелким, пахнущим озоном и расплавленным камнем. Он оседал на разбитые доспехи, на замолкшие древние механизмы, на лица павших, стирая границу между победителями и побеждёнными. Война закончилась. Ничьей. Или победой для всех, что в этом мире значило одно — поражение. Кайден стоял на краю самого большого разлома. Земля здесь не просто треснула. Она была вывернута наизнанку. Камни парили в воздухе, нарушая законы тяжести. Обрывки магических энергий, похожие на сияющие ленты, извивались в пустоте, издавая тихий, мелодичный звон, от которого стыла кровь. А в глубине, на много миль вниз, пульсировало тусклое, багровое свечение. Оно дышало. Медленно. Неровно. Как сердце раненого титана. Его собственное сердце отзывалось на этот ритм ноющей болью. Не в груди. В костях. В самой крови, где текла древняя сила драконов. С того момента, как Радиант и Дир нанесли свои последние, отчаянные удары, расколовшие не только храм, но и ткань мира, Кайден чувствовал это. Изменение. Будто где-то открылась дверь, которую нельзя было закрыть. И сквозь неё дул ледяной ветер извне. Он прикрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивые образы. Они приходили сами, особенно в сумерках. Не сны наяву. Осколки. Обрывки чужих воспоминаний, чужих жизней. Рука в латной перчатке, сжимающая рукоять меча, который он не узнавал. Крик эльфийки, но не от боли — от предупреждения. Запах моря и ржавого железа, смешанный с ароматом незнакомых специй. И тени. Высокие, искажённые тени на стенах города, которого не существовало на картах. — Рыцарь. Голос заставил его вздрогнуть. Он обернулся, рука инстинктивно легла на эфес «Когтя Давиона». Перед ним стояла Мирана. Принцесса Луны выглядела ещё более неприступной, чем обычно. Её серебряные доспехи были испещрены царапинами и тёмными подтёками, не от крови, а от той самой пепельной жижи. Лицо под капюшоном было бледным, глаза — двумя кусочками льда, в которых отражалось багровое зарево разлома. — Принцесса, — кивнул Кайден. — Вы тоже чувствуете это? — Чувствую, что земля больна, — холодно ответила она. — Но это не просто рана. Это… канал. Что-то связывается с чем-то. И использует энергию битвы как мост. Она сделала шаг вперёд, к самому краю пропасти, не проявляя ни малейшего страха. Её взгляд был прикован к пульсирующему свету внизу. — Мои лучницы докладывают. Аномалии не ограничиваются этой долиной. На севере, у ледяных пустошей, лёд плавится, образуя озёра тёплой, солёной воды. На западе, в рощах Кво-Джа, деревья сбрасывают листву и покрываются кристаллами, похожими на сапфиры. Мир реагирует. Искажается. — Что пророчествуют ваши звёзды? — спросил Кайден. Он не особо верил в астрологию, но к знаниям ночных эльфов относился с уважением. Мирана нахмурилась, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на… беспокойство. — Звёзды молчат. Или говорят на языке, который мы забыли. Созвездия… смещаются. Появляются новые. Я видела одну — она выглядит как раскрытая пасть с тремя клыками. Её не было никогда. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь шипением магических энергий и далёкими раскатами грома — или, может быть, это были отголоски ещё не утихших битв в других концах мира. Их разговор прервал тяжёлый, мерный топот. Из пепельной мглы появилась массивная фигура в синих, помятых в боях латах, с гигантским мечом за спиной. Свен. Лицо его под шлемом было суровым, борода — спутанной и покрытой копотью. — Разговоры кончились, — прохрипел он, не глядя ни на Кайдена, ни на Мирану. Его взгляд был прикован к разлому. — Он растёт. На пол-ладони за час. И не только здесь. — Что ты предлагаешь, изгой? — холодно спросила Мирана. Свен наконец перевёл на неё тяжёлый взгляд. — Предлагаю перестать смотреть и начать действовать. Сила Радианта и Дира была не бесконечной. Она откуда-то бралась. Из миров. Теперь эта дверь распахнута настежь. Надо найти тот камень, что её держит, и вышибить. — Это метафора? — уточнил Кайден. — Нет, — Свен хмыкнул. — Буквально. Перед самым… катаклизмом, я сражался с одним странным существом у подножия храма. Не человек, не орк, не демон. Оно было из плоти, но плоти, похожей на текучий камень. И оно охраняло некую арку. Каменную, покрытую рунами, которых я не знал. Когда удары древних сошлись, арка треснула. Из трещины хлынул тот свет. — Он указал большим пальцем в пропасть. — Существо испарилось. Но я видел, как от арки отлетел один камень. Центральный замковый камень. Он упал не сюда. Его отбросило волной. — И ты думаешь, если найти этот камень… — начала Мирана. — …можно попытаться закрыть эту дыру. Или, — Свен зловеще усмехнулся, — открыть другие, в более выгодном для нас месте. Кайден почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Идея Свена была безумной. Опасной. Но… он был прав. Сидеть и наблюдать, как мир медленно разъезжается по швам, было бессмысленно. — Где камень? — просто спросил рыцарь-дракон. — Не знаю. Но он не мог улететь далеко. Волна была хаотичной, но направленной на северо-восток. В сторону Мрачных Пустошей и… Ржавых Нагорий. Мирана вздрогнула, услышав последнее название. — Земли троллей-берсерков и… тех созданий, что служат Тёмному Призывателю. Если камень попал туда… — Тогда у нас уже есть конкуренты, которые захотят его использовать, а не уничтожить, — закончил Кайден. Он глубоко вздохнул, и в его лёгких зашипел пепел. — Хорошо. Я отправляюсь на поиски. — Один? — удивилась Мирана. — Моя сила дракона может помочь в пустошах. А моё… новое «состояние» может подать знак, если мы приблизимся к цели. Он не стал объяснять про видения. Не время. — Я пойду с тобой, — неожиданно сказал Свен. — Твой драконий огонь может быть полезен. А моё знание местности в тех краях… ограничено, но лучше, чем ничего. Мирана смотрела на них обоих, её лицо было непроницаемой маской. Потом она медленно кивнула. — Я не могу оставить свои земли без защиты. Но я дам вам провожатого. Того, чьи глаза видят сквозь ложь, а стрелы находят цель в любом мраке. Она встретит вас у Чёрного озера через три дня. Она не стала ждать ответа, повернулась и растворилась в пепельном мареве, бесшумная, как тень. Свен фыркнул. — Эльфийки. Вечно всё усложняют. Готовься, рыцарь. В Ржавых Нагорьях даже воздух хочет тебя убить. И это ещё до встречи с местными. Кайден лишь кивнул. Его мысли были уже в пути. Северо-восток. Мрачные Пустоши. Ржавые Нагорья. И где-то там — камень, который, возможно, спасёт мир. Или уничтожит его окончательно. Он бросил последний взгляд на разлом. Багровое свечение в глубине словно подмигнуло ему, на миг вспыхнув ярче. И в этот миг в сознании Кайдена пронзительно и ясно возник образ: огромный, чёрный, полированный камень, испещрённый серебристыми жилками, которые складывались в узор, напоминающий тот самый, новый, зловещий рисунок звёзд, о котором говорила Мирана. Камень лежал не на земле. Он был вмурован в грубый трон из костей и ржавого металла. И на троне сидела фигура в развевающемся плаще, чьё лицо было скрыто в тенях, но из-под капюшона горели два уголька красного света. Рука в перчатке с длинными когтями лежала на камне, и по жилкам бежали багровые искры. Видение исчезло, оставив после себя ледяное пятно в груди и металлический привкус страха на языке. — Свен, — голос Кайдена звучал хрипло. — Мы должны торопиться. Он уже нашёл его. Рыцарь-изгой мрачно посмотрел на него. — Кто «он»? — Не знаю, — признался Кайден. — Но он уже строит трон. Они покинули край разлома, уходя в пепельную тьму. А позади них рана на теле мира продолжала медленно пульсировать, и в её ритме уже угадывался новый, чужеродный такт — такт приближающейся бури, которая могла смести не только армии, но и сами реальности.