Хроники Разлома

Путь к Чёрному озеру лежал через земли, которые война коснулась лишь краем, но и этого хватило с лихвой. Деревни, через которые они проходили, стояли полупустые. Жители с опаской поглядывали на двух закалённых в боях воинов, но страх в их глазах был направлен не на путников. Он был рассеянным, всеобъемлющим, как туман. Люди боялись неба, на котором иногда появлялись багровые разводы, словно синяки на коже рассвета. Боялись земли, которая по ночам иногда испускала тихий, мелодичный гул, от которого дребезжала посуда на полках. Боялись собственных снов, которые, как выяснилось, у многих стали общими — сны о падении в бездну, о шепоте на забытых языках, о гигантских, нечеловеческих очертаниях на фоне искажённых звёзд. Кайден слушал эти рассказы молча, и с каждым из них ледяное пятно в его груди росло. Его собственные видения не были уникальны. Мир заражался ими, как болезнью. Инфекцией реальности, подумал он. Через трещину просачивалось нечто, что влияло на саму ткань восприятия. Свен же реагировал на всё с циничным практицизмом. — Страх — это хорошо, — хрипел он, разминая плечи под тяжестью своего огромного меча. — Значит, инстинкт ещё жив. Когда перестанут бояться — сдохнут. Потому что не заметят, как на них наступит что-то большое и страшное. Они шли на северо-восток, минуя пожелтевшие от ранних, не по сезону, заморозков поля. Пейзаж менялся. Зелёные холмы сменялись каменистыми пустошами, поросшими чахлым, колючим кустарником цвета ржавчины. Воздух стал суше, холоднее и… тоньше. Кайдену иногда казалось, что он дышит не воздухом, а чем-то разреженным, отчего лёгкие работали вхолостую. Небо здесь было выше и безжалостнее, а солнце — бледным диском, почти не дающим тепла. На третий день пути, как и предсказывала Мирана, они увидели Чёрное озеро. Оно не было чёрным от воды. Вода в нём была прозрачной, ледяной и до жуткого неподвижной. Чёрным было дно — гладкая, отполированная вулканическая порода, поглощавшая свет. Озеро лежало в чаше голых скал, и его зеркальная поверхность отражало небо таким искажённым, будто смотрело в кривое зеркало. Облака плыли в нём с другой скоростью, а бледное солнце было смещено к самому краю. На берегу, у сложенного из тёмного камня костра, который не давал дыма, а лишь холодное, синеватое пламя, сидела их «провожатая». Это была Тракса. Она не сидела, а скорее, пребывала в состоянии готовности, подобно сжатой пружине. Её лук из тёмного дерева лежал рядом, стрелы в колчане были оперены чёрными перьями. Сама она была облачена в лёгкие, почти бесшумные доспехи из чешуи какого-то тёмного существа, а лицо её было скрыто за чёрной полумаской, оставляющей открытыми только глаза — пронзительные, золотистые, лишённые какого-либо тепла. На поясе висели не только кинжалы, но и странные инструменты — скребки, щупы, свёрнутые в трубки карты из тонкой кожи. — Вы опаздываете на семь минут, — её голос был тихим, ровным, без эмоций. — Причина — уклонение для проверки деревни Уэйл. Напрасно. Там нет ничего, кроме страха и начинающегося голода. Слепая кишка на карте. Свен фыркнул, сбрасывая свой меч со спины с громким стуком. — Милая, как всегда. Мирана могла бы прислать кого-нибудь с даром речи. Тракса проигнорировала его. Её взгляд был прикован к Кайдену. — Рыцарь-дракон. Принцесса сообщила о вашем «состоянии». Вы видите то, чего нет. Или то, что будет. Здесь, в этих землях, это может быть и благословением, и проклятием. Совет: доверяйте не глазам, а ощущению угрозы. Ваш зов дракона должен реагировать на искажения реальности. — Как цветок на яд, — мрадно заметил Кайден. — Приблизительно, — согласилась Тракса. Она встала, движения её были плавными и экономными. — Путь в Ржавые Нагорья лежит через Мрачные Пустоши. Обычно это две недели пути. Сейчас… неизвестно. Земля нестабильна. Появились зоны «складывания». — Складывания? — переспросил Кайден. Вместо ответа Тракса подняла руку и бросила в озеро небольшой камень. Камень упал на идеально гладкую поверхность, но вместо того чтобы пойти ко дну, он… поплыл. Не вниз, а в сторону. Исчез за изгибом скалы, которого физически не было на их берегу. Через несколько секунд они услышали слабый плюх с другой стороны озера, за своими спинами. — Пространство здесь сжалось, — пояснила Тракса. — Расстояние в двадцать метров стало одним шагом через отражение. Это — малая аномалия. Есть большие. Там можно пройти пять шагов и оказаться за десять миль от исходной точки. Или в ловушке, где пространство зациклено. Свен выругался под нос. — Отлично. Идти по земле, которая сама не знает, где она находится. — Есть закономерности, — сказала Тракса, разворачивая одну из своих кожанных карт. На ней были нанесены не названия и дороги, а странные символы, волнообразные линии и пометки, сделанные серебристым пигментом. — Искажения следуют за линиями силы, которые вышли из-под контроля после удара по Гробнице. Они как кровеносные сосуды глобальной раны. Мы можем идти вдоль них, используя малые аномалии для ускорения, или пересекать, рискуя. Цель — северо-восточный край Пустошей, где начинаются владения троллей-берсерков. Именно туда, по моим расчётам и данным Принцессы, мог быть отброшен энергетический импульс. — А как насчёт «того, кто строит трон»? — спросил Кайден, вспоминая своё видение. Тракса на мгновение замерла. Её золотые глаза сузились. — Это новая переменная. Принцесса не говорила о конкретной угрозе, только о возросшей активности слуг Тёмного Призывателя в регионе. Но если они нашли Камень раньше нас… — она не договорила, но вывод был очевиден. — Тогда мы уже не ищем артефакт. Мы идём на войну. Они двинулись в путь с наступлением сумерек. Тракса шла впереди, её шаги были беззвучными, а взгляд постоянно скользил по окружающему пейзажу, земле, небу, как будто она считывала с них невидимые данные. Свен и Кайден шли следом, соблюдая дистанцию. Мрачные Пустоши оправдывали своё название. Это было царство камня, ветра и тишины, нарушаемой лишь странными, необъяснимыми звуками — то далёким, как бы подземным стоном, то высоким, ледяным звоном, будто кто-то бил в хрустальный колокол за горами. Растительности почти не было. Лишь изредка попадались чахлые, искривлённые деревья с чёрной, блестящей корой, больше похожие на каменные изваяния. Кайден чувствовал, как его внутренняя драконья природа реагирует на это место. Это был не зов, а скорее, тревожное жужжание в костях, лёгкое давление на виски. Как будто сама земля была слегка магнитной, и его сущность выступала в роли стрелки компаса. Вскоре они столкнулись с первой серьёзной аномалией. Тракса подняла руку, остановив их. Впереди, в сумерках, лежала, казалось, обычная каменистая равнина. Но воздух над ней дрожал, как над раскалённым камнем. — Разрыв, — тихо сказала она. — Небольшой, но активный. Смотрите. Она подняла с земли обломок камня и бросила его вперёд. Камень, пролетев пару метров, внезапно раздвоился. Одна его половинка продолжила полёт и упала в десяти шагах. Другая же… исчезла. И через мгновение они услышали её удар о землю где-то далеко позади себя, в стороне, откуда пришли. — Пространство разорвано, — пояснила Тракса. — Часть материи перебрасывается через складку. Пройти пешком можно, но есть риск, что часть вас окажется в одном месте, а часть — в другом. Не смертельно, если повезёт, но болезненно и дезориентирующе. — Как обойти? — спросил Свен, разглядывая дрожащий воздух с явным недовольством. — Длинный путь вокруг, три часа. Или… — Тракса посмотрела на Кайдена. — Ваша сила. Драконий огонь — это не просто пламя. Это воплощённая воля, концентрированная реальность. Я читала свитки. Пламя древних драконов могло на время «прижигать» нестабильные разрывы, склеивая их. Ненадолго. Кайден сомневался. Он умел превращаться в дракона, дышать огнём, но «склеивать реальность»? Это звучало как магия уровня самих Древних. — Я не уверен… — Попробуйте, — настаивала Тракса. Её голос не был умоляющим. Он был констатирующим. — Или мы теряем три часа. За это время наши конкуренты могут уйти дальше. Кайден вздохнул. Он сосредоточился, чувствуя, как знакомое тепло разливается по жилам, как кости начинают звенеть, готовясь к трансформации. Он не стал превращаться полностью — это отняло бы слишком много сил. Вместо этого он позволил силе вырваться наружу частично. Его рука, закованная в латную перчатку, вспыхнула багрово-золотым светом. Он ощутил яростную, первобытную энергию, рвущуюся наружу. С фырканьем и шипением, будто раскалённый металл опустили в воду, из его сжатого кулака вырвался сгусток огня. Но не просто огня. Это была спираль пламени, туго закрученная, почти жидкая, светившаяся изнутри медным блеском. Он направил её в центр дрожащей зоны. Эффект был мгновенным и оглушительным. Воздух взревел. Дрожание превратилось в судорогу. Они увидели, как на миг проступили очертания чего-то другого — зелёного поля, залитого чужим солнцем, силуэты странных, высоких деревьев. Затем сгусток драконьего огня впился в центр этой флуктуации и взорвался, но не пламенем, а волной давления. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну гигантской арфы. Дрожание воздуха прекратилось. Равнина перед ними стала выглядеть… обычной. Твёрдой. Реальной. — Проход стабилен на пять, возможно, семь минут, — без эмоций констатировала Тракса. — Вперёд. Они бросились бежать через бывшую аномальную зону. Кайден чувствовал, как под ногами земля всё ещё отдаёт лёгкой вибрацией, как живое существо под наркозом. И ещё он чувствовал, как что-то смотрело на них. Не с неба, не из-за скал. Из самого пространства, которое он только что «прижёг». Взгляд был безразличным, древним и бесконечно чуждым. Они успели. Как только Свен, шедший последним, ступил на твёрдый грунт за пределами зоны, позади них снова раздался тот же звук лопнувшей струны, и воздух снова заколебался, возвращаясь к своему искажённому состоянию. — Неплохо, ящер, — проворчал Свен, отряхиваясь. — Думал, нас разорвёт на куски, которые будут вечно падать между мирами. Кайден не ответил. Он смотрел на свою руку. Перчатка была покрыта тонким слоем инея, хотя от драконьего огня должно было быть жарко. Иней таял на глазах, оставляя после себя странные, геометрические узоры, похожие на руны. Тракса, изучая карту, подняла голову. — Энергетический всплеск от вашего действия был значительным. Если за нами следят, теперь они знают наше местоположение и природу одного из наших козырей. — Отлично, — пробормотал Свен. — Так и знал, что тихо не получится. Они продолжили путь. Ночь опустилась на Пустоши, и с ней пришли видения. Не только у Кайдена. Все трое начали замечать краем глаза движение в темноте — силуэты, которых не должно было быть. Однажды Свен поклялся, что видел марширующий отряд людей в доспехах стиля, которого не существовало тысячу лет. Тракса докладывала о звуках битвы, доносящихся из-за поворота ущелья, но когда они подходили, там была лишь тишина и холодный ветер. А Кайден… его посещали самые яркие образы. Он видел на скалах силуэты драконов, но не таких, как он сам. Древних, покрытых кристаллами и светящимися прожилками, парящих в небе, которого не было — небе с двумя лунами и спиральной туманностью вместо солнца. Он слышал обрывки речей на языке, который был похож на язык драконов, но гораздо сложнее, полный гортанных звуков и щелчков. Это эхо, понял он. Эхо других миров, других времён, просачивающееся через трещину. И мы идём прямо по границе, где всё это смешивается. Под утро, когда бледное солнце только начало окрашивать горизонт в цвет старого пергамента, Тракса снова остановила их. Они стояли на краю обширного, покрытого трещинами плато. И в центре этого плато стояло то, чего здесь не могло быть. Город. Не руины. Не развалины. Целый, кажущийся нетронутым город из тёмно-серого, почти чёрного камня. Башни со шпилями, остроконечные крыши, мостовые. Но не было ни огней в окнах, ни движения на улицах. И он был… безмолвным. Абсолютно. Даже ветер, свистевший вокруг них, не касался города, обтекая его, как камень в реке. Город стоял в огромной, идеально круглой впадине, и стены его были гладкими, как отполированными. — Это… — начал Свен. — Не на картах, — закончила Тракса. Её обычно бесстрастный голос дрогнул на полтона. — Этого не существует. Это фантом. Но очень плотный. Осязаемый. — Фантом, в который можно войти? — спросил Кайден, чувствуя, как его драконья сущность бьётся внутри, как птица в клетке. От города исходила мощная, притягательная и в то же время отталкивающая сила. — Теоретически, да, — ответила Тракса. — Но что будет, когда фантом рассеется? Рассеется ли он? Или утащит с собой всё, что внутри? Пока они совещались, на одной из высоких башен что-то блеснуло. Яркий, золотисто-красный всполох, будто луч закатного солнца упал на идеально отполированную поверхность. Но солнце было с другой стороны. Камень. Его Камень. Кайден узнал этот отблеск. Тот самый, из его видения. — Он там, — тихо сказал он. — Камень. Он в той башне. Свен и Тракса переглянулись. — Ловушка, — сказал рыцарь-изгой. — Очевидно, — согласилась разведчица. — Но ловушка, в которую, кажется, нам придётся войти. Потому что если Камень там, и если его заберут те, кто уже строит трон… Она не закончила. Не нужно было. Кайден смотрел на безмолвный, тёмный город, на башню, где лежал ключ к разлому в мире. Где-то в его глубине, в самых потаённых уголках разума, зазвучал тот самый шепот на забытом языке, и в нём он уловил единственное знакомое слово, повторяющееся как заклинание, как предостережение, как зов: Дракон… Дракон… Дракон… Они спустились в чашу, навстречу призраку города и судьбе, которая ждала их за его безмолвными стенами.