Погребальный костер

В большом гневе Сыгта схватила Эмелда за волосы и, проклиная его самыми последними словами, оттащила за них, оглушенная горем. Тугтая, выбежавшая за ней, ища воздуха, не посмела вступиться за мужа. Она замерла, увидев их, почувствовала какое-то неясное оглушение. Она любила Эмелда безмерно, ей нравилось его красивое лицо, его длинные волосы и красивые глаза, и он всегда был ласков с ней. И она теперь поверить не могла, что он стал причиной гнева Сыгты. Она кричала на него, держа за волосы, мотая его из стороны в сторону. Он пытался схватиться за ее руки, стремясь облегчить свою боль, но оттолкнуть ее не смел. Он был крепким и высоким, и со старухой бы справился легко, но, должно быть, понимал ее правоту. Тугтае стало тошно. Она тоже не смеша вмешаться, наблюдая со стороны. Стыд придавил ее к месту. Ее супруга отчитывали вот так в самых унизительных выражениях, а она не смела пошевелиться. Эмелд плакал теперь, а Тугтая чувствовала себя близкой к тому же. Он убил ее сестру. И все равно она чувствовала необходимость, обязанность даже защитить его, он ее супруг тоже, и она его любит, и она так же ответственна за него, как и все остальные. Она должна следить за ним и наказывать его по своему усмотрению… Но Сыгта — старшая в роду. Никто не посмеет ее остановить. Вернуться в акроду к мертвой сестре Тугтая не смела. Она знала, что не сдержится. Но и смотреть на происходящее у нее не было сил. И она подняла глаза на богиню-солнце, и она милосердно ослепила ее на несколько минут. Глазам стало больно, Тугтая крепко зажмурилась. Умерла и Саяна, и только что родившийся ее ребенок. Выбившись из сил, Сыгта оставила Эмелда и вернулась в акроду, пройдя мимо Тугтаи, даже не взглянув на нее. Тугтая осталась стоять неподвижно. Эмелд лежал на земле и утирал слезы. Другие мужчины семьи сидели поодаль и старались даже не смотреть в его сторону. — Тугтая. Тугтая вздрогнула. Она не знала, сколько так простояла. Она развернулась и увидела старшую сестру Эргеч, она глядела чернее ночи, и тяжело дышала. Руки ее были в крови. — Идем. Поможешь нам. У Тугтаи ком встал в горле. Она не представляла, как зайдет сейчас в душную акроду и после этого продолжит жить. Но она не ослушалась. Внутри было темно, тихо и скорбно. Мертвая сестра лежала обнаженная, ее и младенца уже обтирали от крови старшие родственницы. Дрожащим от гнева и горя голосом Сыгта раздавала указания. Часть собравшихся женщин кормили домашний очаг и читали над ним заговоры. И секунды не прошло, как Тугтае нашли работу: она носила воду, то и дело выходила наружу, под внимательный взгляд богини-солнца. Она, неподвижная и внимательная, смотрела так, что пекло голову. Теперь многое придется сжечь: каркас акроды, где рожала Саяна, одежду, которую она носила последние дни, ткани, которыми теперь вытирали ее, и даже то ведро, в котором Тугтая сейчас носила ей воду. И даже, наверное… Она взглянула на Эмелда. Тот внимательно и жалобно смотрел на нее и не решался встать, не решался подойти к другим мужчинам, которые не приняли бы его теперь, и не решался подойти к ней. И Тугтая тоже не решилась. — Вам нужно решать, — сказала Сыгта потом, когда тела матери и младенца обмотали тканями и приготовили к погребальному костру. Для этого вынесли все вещи, не подлежащие сожжению, и после домашний очаг с великой осторожностью и почтением потушили и разобрали самые старшие женщины, и на центр акроды положили тела. — Он ваш муж, и вы за него в ответе. Тугтая чувствовала, как все другие родственницы смотрят на них и ждут. Она слушала в тишине их дыхания и знала, чего они хотят, и как правильно будет поступить, чего требует обычай. Так поступали их матери и бабушки, так поступали их предки с начала времен, чтобы обезопасить себя, и так будут поступать много лет после. И трех сестер оставили в акроде одних вместе с четвертой. Старшая, Эргеч, рассадила их вокруг мертвой сестры. — Мы должны давно были понять все знаки, — сказала Эргеч мрачно. — Еще когда мой сын умер, не прожив и месяца. И когда твоя дочь… — она не окончила. Сактара, средняя, скорбно поджала губы. Тугтая, не моргая, смотрела на Саяну, которую было не узнать под слоями ткани. Ей было нечем дышать, и ее сердце колотилось прямо в горле. Без очага было темно. — Мы потратили так много времени, и богиня так и не дала ни одной из нас здорового ребенка. Я думаю, мы все согласимся с тем, что мы должны отдать Эмелда огню. Тугтая вздрогнула и тихо сказала: — Мне он люб. Эргеч покачала головой. — Ты еще юна и бездетна. Хорошо, что хотя бы тебя он не успел еще очернить своим гнилым прикосновением. Хорошо, что ты не познала ужас потери своего ребенка, Тугтая. Тугтая покосилась на Сактару, но та по обыкновению своему молчала. И до рождения своей дочери она не отличалась говороливостью, а после и вовсе стала молчалива и тиха. У Сактары она поддержку не нашла, ведь вдруг та сказала: — Он должен сгореть. Тугтая заломила брови. Две ее сестры были готовы так легко расстаться с тем, кто был им мужем столько лет… Но было ли это действительно так легко? Тугтая оборвала себя и взглянула на Саяну и ребенка без имени. Ребенок этот умер до того, как его успели наречь, так что имя ему и не положено. Так душа не будет привязана к телу и сможет улететь куда-то еще, к кому-то еще. Ничего легко не было. Эмелд стал ей мужем, когда Тугтае не было и двенадцати. Он всегда был с ней добр, и она любила его скорее, как брата, будучи тогда еще слишком маленькой, чтобы понимать, как нужно любить мужчину. Так что ее старшим сестрам он был мужем, исполняя с ними соответствующие обязательства, а с ней добрым другом. Наверное, до сих пор Тугтая не думала о нем полноценно как о мужчине, с которым у нее могли бы быть дети. И когда сестры говорили о том, что им придется предать его огню, ей казалось, что она вот-вот лишится дорогого брата. — Скажи свое слово, Тугтая, — призвала Эргеч. — В прошлый раз мы послушали тебя и оставили его подле нас. Мы не виним тебя за то, что произошло теперь с Саяной. Но ты понимаешь, что мы теперь не пойдем у тебя не поводу, если ты выскажешься против. Но выслушать тебя мы должны. Тугтая сжалась. Ей стало так стыдно, пусть сестры говорили, что не винят ее. Она взглянула на Эргеч, потом на Сактару, потом на Саяну и ее ребенка. Как не хватало ей сейчас зоркого взгляда богини-солнца! Или, быть может, наоборот было лучше, что ее здесь нет, и она не может видеть этих позорных метаний. Как могла она вообще задумываться о решении, если тело ее сестры лежало прямо перед ней! — Он должен последовать за Саяной, — сказала Тугтая очень тихо. Старшие сестры выдохнули, казалось, с облегчением, что им, обессиленным, не придется спорить с младшей. — Значит, решено. Эргеч встала. — Я приведу его сюда, — сказала она. Они вышли из акроды, которая вот-вот станет погребальным костром. Тугтая сразу же малодушно отошла прочь, за акроду, чтобы не видеть, как Эргеч скажет Эмелду, что сегодня он должен будет умереть, как он разрыдается и будет кричать, и как другие мужчины помогут затащить его в акроду и запрут его там вместе с телами. Тугтая села в траву и заплакала. Там ее нашла Сыгта. — Я похоронила трех сестер и трех мужей, — сказала она. Тугтая утерла слезы и взглянула на нее украдкой снизу вверх. Сыгта несла на себе все прожитые годы. Они согнули и сморщили ее, и эти морщины были глубоки, как земля, треснувшая в засуху. Тугтая устыдилась, что ей было жалко своего мужа. И тут же подумала о том, что совершенно не хочет рисковать своей жизнью, оставляя его в их жизнях. Она видела, как страдали ее сестры. Уже как семь лет назад Эргеч родила мальчика, который не прожил и месяца. Она мучилась так долго. Тринадцатилетняя тогда Тугтая не спала вместе со всеми целых две ночи. Через два года после того Сактара родила девочку, которая и по сей день не научилась ходить. Уже тогда стоило задуматься. А ведь Сыгта предупреждала их, взывала соблюсти осторожность уже тогда. Уже тогда стоило вернуть его матери. Была еще такая возможность. Но Тугтая была так привязана к нему. Любила его. И вот, к чему это привело! Тугтая зажмурилась и опустила голову. — Саяна теперь с богиней, — сказала Сыгта. — А огонь очистит его. И все его грехи перед нашим родом. — Это моя вина, — сказала Тугтая. — Если бы я не уговорила сестер оставить его тогда, то… — Я тоже была молода, — прервала ее Сыгта. — И тоже многого не знала. Это и есть жизнь, девочка. Она состоит из потерь… но и из приобретений она состоит тоже. Не думай, что Эргеч и Сактара приняли такое решение с легкими сердцами. Не думай, что хоть кто-то из нас будет рада тому, что Эмелд умрет. — Я не думаю так, — сказала Тугтая. — Встань, девочка, — велела Сыгта, и Тугтая встала, вытянулась над сгорбленной старухой. — Идем. Найди в себе силы сейчас и в следующий раз это дастся тебе чуточку легче.