Смешинка

— Арс, а ты знаешь, что такое секс? Они лежали в квартире, меланхолично следя за падающим на улице снегом. Вернее, следил Антон, пока Арсений со сложным лицом сидел в телефоне. Тот, как и многое — все необходимые документы, банковские карты с достаточной суммой, несколько килограмм одежды и один очень дорогой обоим венок — были обнаружены во временной комнате Антона наутро после празднования Нового года. Катя тогда как-то совсем спокойно отнеслась к новому гостю и подозрительно легко поверила в историю знакомства, выдуманную на ходу. Как итог — совместные каникулы в коттедже, перелёт назад и одна квартира на двоих под удивлённые взгляды Димы, довозившего их с аэропорта. Арсений казался обычным человеком и был социализирован больше некоторых, кто всю жизнь прожил без острых ушей. Если же он чего-то не знал, то лез в своё любимое место — интернет. Там же явно зависал и сейчас. — Конечно, знаю. Я же работал в Любовном Цехе. Странно было бы не знать одну из главных составляющих. — А, ну, ты знаешь в теории или… Антону было неловко. Он смущался, потел, отчего смущался ещё сильнее, и так до вонючей бесконечности. Весь этот диалог казался одной большой ошибкой, но уже было поздно сдавать назад, потому что Арсений явно заинтересовался. Так, что даже отложил в сторону телефон. На самом деле, разговор зашёл не случайно. Они жили вместе уже третий месяц. Это были лучшие дни в жизни Антона, полные чувств, гармонии и идеального совместного быта. Спать с кем-то настолько близким бок о бок, делиться любыми мыслями и страхами, помогать решать проблемы — казалось, он спит и видит чудесный сон. Были и поцелуи — долгие и короткие, целомудренные и жаркие, до сбитого дыхания и стоящего колом члена. В нём-то и была проблема, так же, как и в звенящих яйцах. Потому что дальше объятий они не заходили ни разу. Антон помнил, какими неловкими были их первые поцелуи, помнил неумелые движения губ и языка, оттого боялся делать следующие шаги. И сам Арсений их не инициировал. Мысли о невинности своего партнёра возникали сами собой и будто бы имели неплохую такую почву из доказательств. Как итог — Антон спрашивает, смущается и потеет. Много потеет. — У эльфов нет необходимости заниматься сексом, — пожал плечами Арсений. «А у людей — ещё как есть», — хотелось закричать Антону, но на ум тут же пришли все рассказы про асексуальность. Он бы однозначно принял это в Арсении, стоило только убедиться в догадках. — А сейчас? Ты хочешь… чего-то? В плане, может, тебе что-то снилось или ты смотрел какое-нибудь порно? Арсений задумчиво пожевал губу. — Со снами у меня пока трудности, я их не запоминаю. Наверное, это остаточное после жизни эльфа — там организму почти не требовался отдых. А порно я не смотрел, мне только на тебя любоваться нравится. — Пиздец… — тихо простонал Антон и накрыл глаза ладонью. Он встречается со святым, а со своими низменными желаниями чувствует себя и вовсе демоном-искусителем. На костяшки опустился короткий поцелуй. — Ты чего ругаешься? — засмеялся Арсений и лёг ближе. Острый подбородок уместился на груди. — Чувствую себя совратителем, — честно признался Антон и убрал от лица ладонь. — Просто у меня на тебя стоит, кажется, всё время, и… — Я знаю. — Что? — Знаю, что стоит. — Арсений для убедительности закивал. — Чувствую. Это не удивительно же, когда мы друг на друге лежим? Антон тяжело выдохнул и решил задать контрольный вопрос: — А ты меня хочешь? Просто мне кажется, что нет, потому что я-то как раз ничего не… чувствую. Если что, то это абсолютно нормально! Ты не обязан, и я хорошо восприму любой ва… На рот легла шершавая ладонь. — Тш-ш, — ласково прошептал Арсений и чмокнул в уголок раскрытых губ. — Я пока не знаю, хорошо? Считай, я ещё не до конца разобрался со всеми функциями тела. Чтобы не сойти с ума, организм открывает новые зоны постепенно. Видимо, до желания трахаться ещё не дошло. То, как филигранно Арсений осваивал грязный лексикон, вводило Антона в состояние радостного ступора. — Но я бы хотел попробовать, — продолжил тот, целуя другой уголок губ. — Если это так же приятно, как целоваться, то мне надо. — Даже лучше, — тоскливо выдохнул Антон и поймал проворные губы своими. Вернувшись к уже привычным ласкам, он углубил поцелуй и слегка перекатился, нависнув над Арсением. Тот обычно замирал солдатиком, давая возможность гладить руки и плечи, но тут вдруг сам притянул за шею и, раздвинув колени, опустил ниже. Коснувшись уже стоящим членом чужого паха, Антон коротко застонал и двинул тазом навстречу, тут же подавшись назад. Бока обхватили крепкие бёдра. — Всё в порядке? — выдохнул Антон, сжимая ладонями окаменевшие икры. Слегка непослушные пальцы разминали мышцы. Арсений закивал и потянулся за новым поцелуем. — Не волнуйся, я скажу, если будет не в порядке… Антон вновь опустился сверху, пазлом стыкуясь с таким идеальным для него Арсением. Губы вновь нашли чужие, почти сразу скользнув к шее. Сделав на пробу несколько покачивающих движений бёдрами, Антон притёрся сильнее и громко выдохнул. От тёплого дыхания по чужой шее побежали мурашки, Арсений ощутимо сжал на плечах пальцы. — Вот так приятно, — шепнул он в подтверждение и вывернул голову сильнее. Антон тотчас присосался к чувствительному местечку и продолжил имитировать фрикции. Хотелось простого человеческого кончить прямо в трусах и штанах, но под ним начинал медленно расслабляться Арсений, и это делало с мыслями что-то совсем нехорошее. Собственные желания подогревались простым «хочу»: довести до первого оргазма сегодня же. Сейчас. Скользнув по телу ниже, Антон прихватил зубами горошины сосков, но, не получив отклика, двинулся дальше. У поджавшегося низа живота с тонкой полоской волос он остановился на несколько жарких влажных движений языка. Арсений пах вкусно, хотя оба с прошлого вечера не были в душе. Домашние штаны легко соскользнули по бёдрам вниз, стоило лишь немного приподнять замершего Арсения. Член, явно пытающийся заинтересоваться, но всё ещё мягкий, манил. Убрав одну ладонь от подтянутой ягодицы, Антон обхватил его и аккуратно помассировал, двигаясь от яиц вверх и обратно. — Не… неприятно… — прошипел Арсений и дёрнулся, стоило коснуться губами у основания. Смочив слюной по всей длине, Антон аккуратно отодвинул вниз кожу и лизнул. Арсений дёрнулся снова, теперь чуть крупнее. Член в руке стал медленно крепнуть. — Вот так… — прошептал Антон, целуя дрожащий живот и на секунду приподнимаясь к раскрытым губам. — Хороший мой… Собрав пальцами немного чужой и своей слюны, он нырнул под мошонку и принялся мягко массировать, продавливая кожу. Арсений дышал тяжело, сжимая ладонью кудри Антона и вряд ли осознанно притягивая ртом к вставшему уже члену. Недолго думая, он распахнул губы и накрыл головку, тут же скользя по стволу вниз. Тихий стон сверху казался самой красивой мелодией, которую впору записать и крутить в наушниках на репите. Продолжая неторопливо сосать, Антон закинул чужие ноги себе на плечи и, приподнявшись, подтянул вверх. Соскользнув с влажным звуком с члена, он опустился по шву ниже, почти касаясь тяжёлым дыханием сжатого колечка мышц. — Не надо! — вдруг сипло выкрикнул Арсений и попытался соединить ноги. Антон тотчас вернулся выше и успокаивающе поцеловал острую коленку. — Я… языком не надо… Редкое явление — красный от стыда и возбуждения Арсений, но в широко распахнутых глазах читался явный дискомфорт. — Конечно, — кивнул Антон и вновь лизнул головку. Глаза закрылись. — А пальцами могу? Хочу попробовать тебя растянуть, если ты не против… Арсений, поколебавшись, кивнул и сам подхватил себя под коленями. Не переставая насаживаться горлом на ствол, Антон выудил из-под подушки флакон смазки и под чужим внимательным взглядом вылил на пальцы добротную лужу. От первых касаний Арсений снова сжался, пришлось слегка втянуть щёки, чтобы переключить с новых ощущений на уже привычные и, хотелось верить, приятные. Прогнувшись в пояснице, тот низко замычал и впервые сам двинул тазом навстречу. Поймав момент, Антон скользнул одним пальцем внутрь, тут же выходя и смазывая мышцы лубрикантом. На втором пальце Арсений резко притих и негромко прохрипел: — Антон… Мне… неприятно… Тотчас убрав руки, Антон успокаивающе погладил чужие бёдра. — Ты умница, Арс… Всё хорошо. Сейчас поможем тебе. И, оставив ладони на раздвинутых ногах, он принялся быстро опускаться на член, втягивая щёки и мыча на особо глубоких толчках. Горло саднило, глаза то и дело слезились, но вид отлетающего Арсения, приподнявшегося на локтях и смотрящего на собственный минет, нивелировали все неудобства. Кончил тот быстро, крупно вздрогнув и запрокинув голову. Солоноватая сперма скатилась по языку внутрь, заставив судорожно сглотнуть потревоженным горлом. Арсений мягким пластилином растёкся по кровати и тяжело дышал. Решив не добавлять ему новых впечатлений, Антон поцеловал раскрытые губы и, бросив короткое «я в душ», скрылся за дверью. Дрочить хотелось зверски, но пришлось ждать, пока из лейки потечёт тёплая вода. Эти перебои бесили, особенно когда тело гудело от отсутствия разрядки. Спину обдуло прохладным воздухом, сменившимся тёплым дыханием и не менее тёплым поцелуем. Арсений, явно успевший тоже избавиться от одежды, залез следом и прижался сзади. Ладони нежно скользили по влажной от пота коже. — Ты чего? — хрипло и ласково отозвался Антон на очередной поцелуй. — К тебе захотел. Вот так просто, без выкидонов и плоских шуток про «в душ и без меня». Антон бы точно так пошутил. — Арс, я тут хотел подрочить, если честно. Так звенит, что аж уши закладывает. Когда тёплая ладонь вдруг обхватила яйца и чуть сжала, Антон перестал дышать. — М-да, слышу, — совершенно по-сучьи цокнул Арсений и развернул к себе ошарашенного Антона лицом. — Придётся решать проблему. А то как музыкант без слуха будет… Засмеявшись с явного ахуя в глазах, он поболтал перед собой флакончиком смазки и, вылив явно больше необходимого, обхватил ладонью член. Антон, закатив глаза, облокотился на стену и тяжело задышал. Неумелые, немного рваные движения с лихвой перекрывались энтузиазмом. Хлюпанье глушило даже шум душа, и Антон старался представлять, как мог бы так же сочно вбиваться… — Арс, Арс… Дёрнувшаяся на члене рука неприятно зацепила кожу ногтями. Зашипев, Антон вытянулся и замер. — Прости… Арсений звучал почти жалобно, даже отдалённо не напоминая того уверенного в себе соблазнителя. Отчего-то этой искренностью крыло хуже, чем игрой в «мистер-я-всё-умею». — Всё в порядке… Хочу… Хочу кончить тебе между бёдер. Антон едва не рассмеялся от растерянного выражения лица, когда Арсений кивнул и придвинулся к нему вплотную. Поцеловав опухшие губы, он мягко поменял их местами и развернул того лицом к стене. Словно по команде, Арсений вдруг прогнулся в пояснице и оттопырил красивую задницу. Снова смазка, коротко сжатые ягодицы, теснота накаченных бёдер… Антон со стоном притягивал к себе послушное тело, в беспамятстве хваля каждый изгиб, касаясь поцелуями всего, до чего мог дотянуться, не прерывая фрикций. Мокрая кожа шлёпала друг о друга, рваное дыхание наполняло ванную вместе с паром. Приподняв Арсения на носочки, Антон принялся вбиваться сильнее, чувствуя подступающий оргазм. Внезапный громкий стон, эхом отскочивший от стен, мгновенно подвёл к заветному краю. Кончил он, чувствуя, как сжимаются вокруг члена мышцы бёдер, создавая дополнительную стимуляцию.

***

— О чём ты там читаешь? Весь скукурузился, как изюм в плюс шестьдесят. Они снова лежали в кровати, теперь уже чистые, голые и разнеженные после оргазмов. Антон, вообще-то, искренне интересовался, но ещё и немного ревновал, потому что роман Арсения с телефоном грозил стать ярче и крепче их собственного. — О новогодних традициях разных стран. — С таким лицом?! Арс, не пизди. — Не пизжу! — Перед носом помахали действительно открытой страницей в Гугле. — Оказывается, я многие не знал… Зачем выбрасывать старую мебель из окон? А если на улице будут коты и собаки! Вместо ответа Антон нежно чмокнул чужую щёку и прикрыл глаза. — А вы! — продолжал возмущаться Арсений. — Вы правда верите, что как Новый год встретишь, так его и проведёшь?! — Звучишь так, будто это даже хуже выкинутой на кошек мебели… — Антон зевнул и лёг на спину. — Нет, просто… Вы же всегда отмечаете дома, попивая алкоголь и нюхая ёлку… — То, что так делал нажравшийся Поз, не означает канон для всех. А фраза всё равно очень условная. Просто с кем будешь в новогоднюю ночь, с теми весь год чаще видеться станешь. Всегда работает. Судя по недовольному сопению, Арсений всё ещё мысленно сражался с народными традициями. — Получается, если я встречу Новый год верхом на твоём члене, то все двенадцать месяцев мы будем трахаться как кролики? Антон резко распахнул глаза и уставился на подозрительно довольное лицо Арсения. — Ну, это уж совсем буквально… Опять же, никто не мешает нам и так это делать. — В этот раз помешало. Мне было неприятно. — Если захочешь, в следующий раз попробуем ещё. — А вот и захочу! — Супер. Давай-ка теперь подрыхнем, Арс… Ай, слезь, туша! — Сам ты туша, а я — пушинка! Пушинка-снежинка! — Смешинка ты! Помогите, я разбудил сексуального монстра! — Ура, я сексуальная Смешинка!