Пряность твоего наказания

Готье лежит перед ним, прикованный к постели. После на нежной коже останутся следы от гирлянды, но сейчас Люмьер проводит языком собирая, сливки с кожи. Готье дрожит, выгибается и стонет. Пальцы комкают простыню. - ...Мой принц... Люмьер знает, что всего от нескольких слов, от его урчащего шепота внутренности поджимаются и Готье трепещет. - Рано. Продержитесь ещё чуть-чуть, мой господин... Мурашки пробегают по телу, но Готье старается сдержать порыв. Он облизывает пальцы Люмьера, причмокивает, проходится языком, обильно смачивая, затем слабо прикусывая, крепко сжимает их губами, вновь касается горячим языком, проходится между фаланг, щекочит кожу. Вскоре пальцы, словно на прощание, оттягивают нижнюю губу и плавно спускаются ниже. Фаланги медленно погружаются внутрь, сгибаются и раскрываются на манер ножниц. От его действий невозможно остаться спокойным. На ладонях остаются полумесяцы от ногтей, к которым Уолдин прикасается губами. Успокаивает, расслабляет, сводит с ума одним присутствием. Люмьер целует, кусает его за нижнюю губу и входит глубже. Дыхание сбивается. Хочется запустить ладони в его шевелюру и оттянуть за волосы, но руки все еще прикованы зажжёнными гирляндами. Лампочки нагрелись и некомфортно припекают, сами провода впиваются в кожу. Потом останутся следы. - Люмьер, освободи... Меня. Приказ тонет в стонах. Стенки горячего и влажного рта смыкаются вокруг истекающего смазкой члена. Мысли исчезают. Движения языка одурманивают. Голова откидывается назад. Пальцы Люмьера приходятся по узлам нервов внутри. Вторая рука быстрыми поступательными движениями вверх-вниз доводит до оргазма. Мышцы живота сокращаются. Сдерживаться сил больше не осталось. Сперма стекает с губ Уолдина. Тот продолжает слизывать драгоценные капли. Тело обмякло на постели. Усталость накрыла с головой. Готье старается выровнять дыхание, прийти в себя, но ему не удаётся. Головка легко скользит внутрь. Осознание. Чувства все еще обострены. Освободившиеся руки впиваются ногтями в мощные плечи бывшего пажа. - Люмьер! Крик смешивается с новым стоном. Сопротивляться не хочется. Бедра двигаются сами. На шее расцветают алые засосы, которые позже Хитклиф будет рассматривать с трепетом, а сейчас Готье придвигаеется плотнее, сжимается и стонет. Новый оргазм. Принц теряет сознание. Люмьер выходит. Освобождает ноги наследника от пут. Ладони проходятся по бедрам, втирая ароматное масло по коже. Запах заполняет пространство. Спящий Готье расслабляется то ли от массажных движений рук, то ли из-за запаха масла. Бедра покрыты вязким веществом. Меж них легко скользят длинные пальцы. Готье дрожит когда член Люмьера проходится между его бёдер и трется об его собственный. Скрещенные ноги, закинутые на плечо соскальзывали. Люмьер двигает бедрами и вновь проходится по члену Готье, ощущая каждую венку. Из горла принца вырываются тихие вздохи. «Еще немного» Уолдин прикусывает стопу, проходится языком между пальцев, облизывает и кусает нежную кожу. Взгляд спускается со стройных ног и сталкивается с недовольным и смущенными серыми глазами Готи. - Доброе утро, mon chér. Толчок меж бёдер. Готье прогибается, стонет. Глаза закатываются. «Чертов, Уолдин...» - Не отвлекайся. - шепот, от которого тело пробивала дрожь. Новое движение. Люмьер внутри. Руки обхватывают шею, прижимая к себе ближе. - Двигайся... - дрожащим голосом молит Готье. Несколько резких движений - от последнего по телу прошелся табун мурашек. Пальцы путаются в светлых прядях, тянут к себе ближе. Люмьер поддаётся, продолжая двигаться внутри. Готье охватывает его ногами за талию, прижимая к себе и останавливая движения. Он тянется к губам, языки сплетаются, руки оставляют на спине бывшего пажа дорожки от ногтей. Уолдин расслаблен. Полностью отдаётся поцелую. Киллиана это устраивает. Улыбка расцветает на лице. Ощущение крови Люмьера на губах доставляет какое-то безумное удовольствие: он упивается этим поцелуем, слизывает каждую кровавую каплю, стекающую к подбородку. Киллиан прекращает удерживать конечностями жаждущего внимания Люмьера. Ладони прикасаются к груди и отталкивают его назад. Уолдин не сопротивляется, наблюдает, желает большего. Готье ощущает пустоту внутри, смотрит на спокойно лежащего наставника. Видит как тот сглатывает слюну, как двигается кадык. Следит за языком, проводящим по губам. Меж бёдер что-то стекает. Готье опускает взгляд, разводит ноги шире, пытаясь понять что это и видит: сперма, вытекающая из него. Люмьер окончил внутрь, а он даже не заметил. Пальцы спускаются вниз, подбирают растекающуюся жидкость. Готье смотрит на сперму на своих пальцах, переводит взгляд на затаившего дыхание Люмьера, а затем слизывает с ладони семя, раскрывает рот шире и проталкивает пальцы глубже. Сперма стекает с пальцев прямо в глотку, язык проходится по пальцам, слизывая остатки. Готье словно дорвался до запретного плода, от которого ныне получал незабываемое удовольствие. Стоило лакомству закончиться, как Готье осознал, где может получить ещё. Ползком преодолев несколько шагов, он опустился лицом к паху Люмьера, вдохнул его запах, чувствуя, как тот щекочет ноздри. Хотелось ощутить на губах соленую кожу чужого естества, обхватить целиком толщину возбужденного члена и полностью вкушать его до тех пор, пока сперма не заполнит ротик полностью, и ее не станет так много, что придется разомкнуть губы, чтобы не задохнуться. Член касается внутренней стенки горла, давит. Хочется глотнуть, но не выходит, дышать тяжело, но от этого ощущения только лучше. Языком проходясь по головке, смазывал слюной длину, ощущая каждую венку. Двигая головой, почти выпуская изо рта член, а затем снова вбирая его полностью, Готье как в первый раз желал ощутить пряный вкус на языке, густую горечь, смешанную с ореховым послевкусием, но Люмьер всё не кончал, и Готье надоело быть единственным работающим в этот момент. - Люмьер... Ты ведь специально, да? Что ж... В наказание сделаешь хорошо мне... Уолдин был готов лаять послушной собачкой, лишь бы его принц был доволен. Ладонями схватив Готье за бедра и притянув к себе ближе, чтобы в следующее мгновение коснуться языком, сжавшегося колечка мышц. Мимолетно, невесомо... Готье вздрагивает от внезапного прикосновения. Впервые к нему прикасались так: языком, проникнув внутрь, Люмьер собирал остатки семени и урчал от удовольствия, пытаясь вымолить прощение у своего принца. От влажного языка внутри себя хотелось скулить, Готье отчаянно двигал бедрами на встречу, пытаясь насадиться как можно глубже. Когда семени внутри не осталось, Люмьер с пошлым причмокиванием отстранился и начал покрывать укусами-поцелуями, находящиеся так близко бедра. Приподнявшись на коленях, Готье смотрел сверху, как Люмьер жадно глядит на периодически сжимающуюся дырочку. Не сдерживаясь, тот опускает принца себе на лицо. Люмьер прошёлся языком вокруг колечка мышц и надавил на проход. Киллиан, не желая больше ждать, сам поддается вниз, вынуждая Уолдина проникнуть внутрь языком. Теперь он не вылизывал, а трахал, стараясь проникнуть как можно глубже. Люмьер руками проводит по бедрам принца, мягко разводя их шире, сжимает пальцы, оставляя красные следы на ногах. Готье ладонями спускается по груди. Сначала ласково касается сосков, а затем с силой сжимает между пальцев. Боль причиняет дискомфорт и одновременно приносит невероятное наслаждение. Внизу все поджимается. Вторая рука спускается к члену. Он проводит по нему, пытаясь подстроиться под темп, с которым в него входили языком. От удовольствия его глаза закатываются, и Готье с громким стоном изливается себе в руку. Сил держать равновесие не осталось, Киллиан оперся на руки, едва не растекаясь по разгоряченному телу Уолдина, спустился ниже, пока не столкнулся с членом. Берко ощущал головку в опасной близости от ануса, дырочка рефлекторно сжалась. Люмьер обхватил ладонью член и направил в проход, но не успел он войти, как принц сам аккуратно вставил в себя орган. Приятное чувство заполненности заставило член слегка дернуться и начать снова набухать, уже болезненно, но все ещё сладостно. Руки Люмьера притянули за лицо ближе. Готье застонал в поцелуй, но перехватил инициативу и сам начал агрессивно толкаться в чужой рот. Уолдин резкими толчками вбивался в принца, растянутая дырочка легко принимала член в себе. Готье покачивался и тихонько стонал. Ладони Люмьера переместились по спине ниже и крепко сжимали бедра, помогая насаживаться глубже. Это было слишком. Слишком чувствительно, слишком горячо, слишком пошло. — Наглец, — Одними лишь губами прошептал Киллиан и приподнял голову, всматриваясь в красное лицо бывшего пажа. Руки принца скользнули на крепкую шею наставника и сжали настолько, насколько Киллиану хватало сил. Уолдин захрипел и замедлил темп, сохраняя глубину проникновения. Люмьер был без ума от отсутствия кислорода и Хитклиф это знал. Руки ослабляли хватку, позволяя вдохнуть каплю необходимого воздуха, а после вновь смыкались, и большие пальцы надавливали на кадык. Люмьер кончил и вцепился в запястья принца до синяков: только им двоим понятный способ сказать "пора остановиться". Обессиленный Готье послушно освободил шею Люмьера и завалился на его резко поднимающуюся грудь. Мужчина под ним ловил ртом кислород, собирая себя по кусочкам. Они оба выдохлись настолько, что ни о каком душе и речи не шло. Принц лежал, прислушиваясь к чужому сердцебиению, в то время как Люмьер перебирал его волосы, пачкая их общей спермой. — Ты невыносим, — Хриплым голосом проговорил Готье, проваливаясь в сон. — А ты прекрасен, мой принц. Счастливого Нового года, пусть этот и последующие годы принесут вам радость, даже если меня не будет рядом с вами. Последний поцелуй в макушку. Последнее прикосновение к принцу в этом году...