Призрачные УтехИ Виспер: Вихрь Похоти в Ведьмин Крик

Pow Виспер : Я, Виспер, всегда любила городские сплетни. Они текли по улицам, как невидимые реки — шепот в кафе, перешёптывания в раздевалках, анонимные посты в соцсетях. я решила: хватит случайных утех. Пора совместить мою призрачную похоть с чем-то полезным. Город кишел отбросами — насильниками, убийцами, психопатками. Почему бы не поохотиться? Сломать их, использовать как секс-игрушки, а заодно очистить улицы. Я стану тенью правосудия, с фетишами вместо кнута. Первая на очереди — Мэделин Хилл. 21-летняя чирлидерша-капитан, с лицом ангела и душой яндере. Слухи о ней витали уже неделю: она преследует какого-то Энди, парня из спортивной команды. Сталкинг, ревность, угрозы соперницам. Идеальная жертва. Её фанатизм — как вызов моей доминации. Кто сломает кого первой? Её одержимость или моя похоть? Мои тёмно-синие миндалевидные глаза загорелись озорством, короткие ослепительно-белые волосы с электрически-синей прядкой слева слегка развеялись в призрачном ветре, бледно-голубая полупрозрачная кожа мягко засветилась лунным сиянием. Я нашла её легко. Фазировалась сквозь стены школьного кампуса, где она репетировала. Вечер, спортзал пустел. Мэделин стояла в своей униформе чирлидеров — яркой, облегающей, подчёркивающей атлетичное тело: стройные ноги в белых гольфах, гибкую талию, упругую грудь третьего размера. Длинные шоколадные волосы в высоком хвосте, голубые глаза горели — она отрабатывала пирамиду одна, прыгая с точностью машины. Три веснушки на каждой щеке делали её "невинной". Но я видела глубже: её мысли — вихрь. Энди увидит меня сегодня. Он должен. Никто не встанет между нами. Я усмехнулась, мои большие глаза вспыхнули изнутри. Её яндере-комплекс был как открытая книга. Я решила начать мягко — психологически. Стать её зеркалом. Призрачной яндере, что настигнет везде. Моё полупрозрачное тело мерцнуло серебристыми искрами, когда я пролетела ближе, мои материальные белые ковбойские сапоги тихо постучали по воздуху. Первый контакт — незаметный. Она закончила тренировку, переоделась в "школьный образ": темно-бордовая водолазка, душная на вид, короткая плиссированная юбка, фиолетовые колготки, красные лодочки. Высокий воротник скрывал шею, но я знала — под ним бьётся сердце одержимой. Она вышла на парковку, села в машину — чёрный седан, идеально чистый. Я фазировалась внутрь, села на пассажирское сиденье. Невидимая. Телекинезом слегка шевельнула её зеркало заднего вида. Она вздрогнула, глянула — ничего. Паранойя? — подумала она, но поехала. Я парила рядом, мои ковбойские сапоги материально постукивали по коврику — звук эхом отозвался в салоне. Она замерла, оглянулась. Дома у неё — типичный студенческий домик на окраине. Комната — святилище Энди: фото на стенах (украденные?), его майка в шкафу, дневник с планами "случайных" встреч. Она разделась, стояла в колготках и трусиках, разминая мышцы. Я материализовалась частично — лёгкий шёпот: "Энди... мой...", и мои серебристые искры осыпались на пол. Её глаза расширились. Она обернулась, хвост хлестнул по воздуху. "Кто здесь?!" — крикнула она, хватая телефон. Никого. Я исчезла, но оставила след: телекинезом сдвинула фото Энди на 2 мм, а мои сапоги оставили призрачный отпечаток на ковре — чистый, белый след с лёгким мерцанием. Она заметила, провела пальцем. Ночью она ворочалась — я чувствовала её страх, смешанный с возбуждением. Её яндере-сила крепла: Это соперница? Я уничтожу её. Моя бледно-голубая кожа засветилась ярче от восторга — прозрачность слегка усилилась, тело стало плотнее. Игра начиналась. На следующий день — эскалация. Утро, школа. Она на уроке, в водолазке и юбке, сидит прямо, отличница. Я фазировалась под парту, пластичностью сделала свою невидимую руку прохладной и твёрдой — провела по её фиолетовым колготкам вверх, к бедру, оставляя холодный шлейф искр. Она сжала ноги, покраснела, веснушки вспыхнули. "Мэделин, всё в порядке?" — спросила учительница. "Да... просто сквозняк." В перерыве она пошла в раздевалку команды. Там, у зеркала, я шепнула громче: "Он будет моим. Навсегда.", и топнула сапогом — громкий материальный стук по плитке эхом разнёсся. Её голубые глаза вспыхнули яростью. Она ударила по зеркалу — треск стекла. "Кто ты, сука?! Появись!" Я рассмеялась эхом, мои белые волосы порывисто взметнулись, невидимая. Она убежала, сердце колотилось. В обед — она "случайно" встретила Энди у поля. Следила за ним, но теперь оглядывалась каждые секунды. Я следовала: в его раздевалке материализовала тень — силуэт высокой девушки в голубом платье с ковбойскими сапогами, синяя прядь волос мелькнула в полумраке. Она увидела краем глаза, рванула туда. Пусто. Это она. Новая соперница. Яндере, как я. Но я сильнее. Мои глаза светились озорством — она клюнула наживку. Вечером — пик сталкинга. Она репетировала снова, одна. Я усилила игру. Фазировалась ближе, пластичностью обвила её лодыжки невидимыми "тенями" от своих рук — холод моей голубой кожи сжимает, как колготки оживают. Она споткнулась в прыжке, упала на мат. "Что за хрень?!" Встала, глаза дикие. Я шепнула в ухо: "Твои косы... твои глаза... он заметит меня первой.", и мои искры осыпались на её плечо, контуры тела мерцнули. Она схватила помаду — нацарапала на зеркале: "УЙДИ". Но я была везде. Ночью дома она заперлась, включила свет. Разделась до колготок, легла, мастурбируя — её слабость, я знала из слухов. Пальцы в трусиках, стонет: "Энди... только мой..." Я вмешалась: телекинезом прижала её руки к кровати, своей рукой фазировалась сквозь трусики — пальцы проникают внутрь, холодные, вибрирующие от пластичности, искры на клиторе. Она закричала, вырвалась — но кончила в панике, тело дрожит, колготки намокли. "Ты... призрак? Нет!" Утром она сломана наполовину: мешки под глазами, хвост растрёпан. Позвонила подругам: "За мной следят. Как я за ним." Я парила наверху, топая сапогами по потолку — ритмичный стук эхом. Третий день — я довела её до края. Утро: в душе после тренировки. Она в униформе чирлидеров, смывает пот. Я фазировалась в воду — струи стали "моими руками", массируя грудь сквозь ткань, пальцы сжимают соски, оставляя лунное свечение на мокрой коже. Она застонала, но оттолкнула: "Уйди! Он мой!" Я шепнула: "Твоя ревность — ничто. Я везде.", мои полупрозрачные рукава-колокола платьица колыхнулись в пару. В школе — на уроке телекинезом задрала её юбку перед классом, мои сапоги топнули под партой для пущего эффекта. Смех одноклассников. Она убежала в туалет, плачет. "Кто ты? Зачем?" Я материализовалась частично — бледно-голубое полупрозрачное лицо, ослепительно-белые короткие волосы с синей прядкой, тёмно-синие глаза сверкают озорно. "Я — твоя тень. Твоя худшая версия.", искры посыпались, контуры мерцнули шлейфом. Исчезла. Вечером она пошла к Энди — "случайно". Но я поджидала в его комнате. Когда она подглядывала в окно, я обвила её телекинезом, прижала к стеклу: "Видишь? Он не твой.", мои сапоги материально ударили по земле — громкий топот. Она боролась — сильная, атлетичная, — но я сильнее. Отпустила. Она бежала домой, сломленная. Я не выдержу. Она везде. Как я... но хуже. Моя прозрачность колебалась от восторга — тело стало ярче, искры вихрем. Ночь. Её комната. Она в пижаме — водолазка и шорты, — сидит на кровати, нож в руке. Готова к насилию: "Если ты придёшь — убью." Идеально. Я материализовалась полностью — 177 см призрачной легкости: бледно-голубая полупрозрачная кожа светится лунно, короткие белые волосы развеваются порывисто, синяя прядь слева, тёмно-синие миндалевидные глаза полны озорной похоти. Голубое платье-колокол с потрёпанным подолом колышется невесомо, белые ковбойские сапоги громко топнули по полу — стук эхом. "Привет, Мэделин. Время слома." Она прыгнула — чирлидерская сила, кулак в цель. Пробила воздух — я фазировалась, мерцая серебристыми искрами. Телекинезом швырнула нож в угол, прижала её руки к стене. Она извивается: "Сука! Отпусти! Энди мой!" Я приблизилась порывисто, своими руками схватила за талию — холодные пальцы сжимают сквозь ткань, искры жгут кожу. "Твоя яндере-любовь? Слабость. Моя похоть — сила." Мои глаза засветились ярче изнутри. Начало доминации. Я сорвала водолазку телекинезом — ткань разорвалась с треском, обнажив упругие груди, соски торчат от страха/возбуждения. "Нет! Не трогай!" — кричит она, но тело предаёт: соски твердые. Я фазировалась ближе, рукой сдавила грудь — холод призрака жжёт, большой палец крутит сосок, искры на коже. "Ты следила за ним. Угрожала девушкам. Теперь — моя игрушка." Другой рукой нырнула под шорты, пальцы фазируются сквозь трусики — проникают в киску, вибрируют пластичностью, холод растягивает стенки. Она мокрая — яндере-паранойя смешалась с похотью. "Пожалуйста... нет..." — шепчет, но бёдра дёргаются навстречу. Я топнула сапогом у кровати — громкий стук для доминации, вибрация отдаётся в матрас. Я доминировала медленно, ломая дух руками и телом. Прижала её губами к своим — призрачный поцелуй холодный, язык проникает глубоко в рот, искры на губах и языке, имитируя минет своим вкусом. "Соси мой язык, как мечтала о нём." Она давится, слёзы текут по веснушчатым щекам, но язык отвечает — инстинкт. Пальцы внутри неё трут G-точку, большой палец давит клитор через разорванные колготки (я оставила их для фетиша). "Чувствуешь? Я в тебе глубже, чем твои фантазии." Она стонет в поцелуй, тело изгибается — гибкость чирлидерши на пользу. Я усилила: телекинезом раздвинула ноги шире, зафиксировала в позе "пирамиды" — на спине, ноги вверх, колготки натянуты. Пальцы вошли глубже — два, три, растягивая, вибрируя, свечение пульсирует внутри. "Ты сильная? Докажи." Она борется — мышцы напрягаются, пытается сжать, выдавить. Но моя пластичность адаптируется: бьёт ритмично, искры щекочут. Она кончает первой — фонтан соков, крик в мой рот: "Ааах! Нет... Энди..." Мои волосы взметнулись порывисто, прозрачность усилилась от восторга. Слом частичный. Я оторвалась от поцелуя, спустилась языком по шее — лижу соски, сосу их жадно, зубы слегка покусывают, холодный слюна искрится. "Теперь лесбийская правда: ты — моя шлюха." Она плюёт: "Никогда! Я убью тебя!" Яндере вспыхнула. Удар — она вырвалась на миг, кулак в живот (я фазировалась, сапоги топнули для баланса). Хорошо — борьба заводит. Я швырнула телекинезом на кровать, лицом вниз. Разорвала шорты полностью руками — ткань трещит. Задница идеальная — упругая, от тренировок. Сапогом надавила на спину — материальный каблук вдавливает, не больно, но доминирующе. Пальцы нырнули в анал — смазка от её соков, вибрируют внутри, растягивая. "Боль? Или удовольствие?" Она воет: "Сука! Вытащи!" Но толкается назад — тело сдаётся. Я сверху, фазируюсь наполовину в неё — не вселение, а давление: моя рука вибрирует внутри, голубое свечение сквозь кожу. Второй рукой шлёпаю по ягодицам — ладонь оставляет красные следы с искрами. Постепенный слом. Второй оргазм — она рыдает: "Пожалуйста... хватит... я не выдержу." Я шепчу, глаза светятся: "Скажи: 'Виспер — моя госпожа'. Забудь Энди." Она молчит, кусает губу. Усиливаю: пальцы в киске и анал пульсируют в унисон, сапог ритмично топает по бедру (вибрация отдаётся), другая нога раздвигает шире. Третий оргазм — она брызжет, тело в конвульсиях. "Виспер... госпожа..." — шепчет сломленно. Но яндере тлеет: "Но Энди..." Я смеюсь, контуры мерцают. Финал — фемдом-апофеоз. Перевернула телекинезом на спину, села "лицом" на лицо — призрачная киска материализуется сочная, трусь о рот, свечение на щеках. "Лижи. Докажи преданность." Она лижет — язык в мою плоть, слёзы мешаются со слюной, искры в рот. Руки мои внутри неё ускоряются, бьют в точки, большой палец на клиторе. Четвёртый оргазм — она орёт в меня: "Госпожа Виспер! Только ты!" Я терлась сильнее, tribbing языком и губами её клитор. Полный слом. Я кончила — призрачная эссенция льётся в её рот, заставляя глотать, серебристые искры. Вытащила пальцы, отпустила телекинез. Она лежит — тело в спазмах, колготки в клочьях, волосы растрёпаны, глаза пустые. "Энди... кто?" — бормочет. Я наклонилась, синяя прядь упала на её веснушку, рукой погладила щеку: "Забыла? Ты — моя игрушка. Больше не тронешь его. Или вернусь." Топнула сапогом напоследок — громкий финальный стук, фазировалась прочь, оставив шлейф искр. Утром она проснётся сломанной — яндере-комплекс раздавлен похотью. Город чище. Моя охота продолжается.